И словно ожил безмолвный лес: зашумели сосны, зашелестели белоствольные березы. Запели, защебетали птицы, понесли повсюду весть об избавлении лесного края от Вэрсы.

На рассвете вышел Пера на берег Камы и забросил в реку свою сеть.

В первый раз вытащил сеть — оказалась сеть пуста, в другой раз забросил— пришла сеть без единой рыбы, забросил в третий раз — и в третий раз опять ничего не попалось.

Тогда перегородил Пера реку крепкой сетью от берега до берега и во всю глубину до самого дна. Стал он воду длинным шестом болтать-баламутить, загонять рыбу в сети.

Пошли по реке сильные волны, захлестнули берега.

На закате солнца потемнела вода светлой Камы, пошли по реке серые волны, плеснула волна до неба; и из черной пучины, из подводных илистых ям, с песчаных подводных равнин вынырнул возле Периной лодки-долбленки черный, мохнатый водяной Ва Куль — хозяин вод земли Комму.

Разметал Ва Куль седую бороду во всю ширь реки и в гневе спросил Перу:

— Эй, Пера, зачем ты воду мутишь, мне покою не даешь?

— Хочу рыбы наловить и людей накормить, — ответил Пера.

— Эй, Пера, не смей мою рыбу ловить, убирайся с моей реки.

— Не твоя река, и не твоя в ней рыба. Еще наши деды по Иньве, да по Лупье-реке, да по Большой Каме плавали и рыбу ловили и нам промышлять завещали, — ответил Пера.

Еще больше разгневался Ва Куль. Но когда увидел водяной, что Пера его не боится, то сказал:

— Давай, Пера, мериться с тобой силой: кто дальше под водой проплывет — того верх, того и рыба.

Согласился Пера мериться силой с Ва Кулем. Так и порешили: кто нырнет дальше, тому и владеть и камской, и иньвенской, и лупьинской рыбой.

Взмахнул оплетенными тиной седыми космами Ва Куль и нырнул в темную воду. Забурлила за ним вода, и пошли круги во всю ширь Камы.

И Пера нырнул за ним.

Долго не показывался Ва Куль над водой, наконец вынырнул за пять верст.

— Эй, Пера! — закричал Ва Куль.

А Пера, что плыл за ним, вынырнул на версту дальше.

— Далеко ты ныряешь, Ва Куль, — засмеялся Пера, — а не дальше меня.

Увидел Ва Куль, что Пера вынырнул дальше его, и побоялся ему перечить.

— Победил ты меня, Пера, — сказал Ва Куль. — Твои теперь все реки: и Иньва, и Лупья, и Большая Кама; и рыба в них твоя: можешь ловить сколько пожелаешь.

Схватил Пера Ва Куля за мокрую бороду.

— Много ты зла наделал людям, Ва Куль, — сказал Пера, — теперь пришло время расплаты.

Задрожал Ва Куль, сжался. Был он в два раза больше Перы, а тут стал в два раза меньше. Заплакал Ва Куль, залился слезами, стал просить Перу:

— Отпусти меня, Пера-богатырь, никому я больше худа не сделаю, ни тебе, ни людям…

— Ладно, отпущу, — согласился Пера, — если уйдешь ты навсегда в черное Адово озеро.

Рад был Ва Куль, что хоть жив остался, навсегда покинул он Каму, и Иньву, и Лупью-реку, ушел в бездонное Адово озеро, что у Кайского волока, и никто его больше с тех пор не видел.

Через темные чащи и густые кустарники, через леса и перелески, через ручьи и озера шел Пера, словно лось, не знающий усталости. Он спешил к заветной березе, что склонила свои ветви над быстротекущей рекой, спешил к тихой лесной избушке, укрытой кедрами от дождя и снега, в которой жил старый охотник Бурморт со своей дочерью красавицей Райдой.

Вот и река, но не видно заветной березы, не слыхать шума ее листвы, не видать белой одежды — срубили березу. А на том веселом месте, где встретились Райда с Перой, теперь росла печальная серая ива. Серая ива — горбатая спинка, стоптанные лапоточки.

А за рекой и кедры видны, и старая вёр-керка. Но тихо под кедрами, и никто не отозвался на зов Перы, никто не отворил дверь и не вышел ему навстречу.

Поднялся Пера на крыльцо и сам открыл дверь.

— Есть ли хозяин в доме? — спросил Пера.

— И есть и нет, — раздался в ответ из темного угла тихий голос Бурморта. — Дышать дышу, а встретить гостя нет сил.

— Ты ли это, дядюшка Бурморт? — спросил Пера.

— Я, добрый человек, — отозвался Бурморт из темного угла. — А тебя что-то не признаю… Из деревни ты, что ли?

— Я Пера!

— Пера… — повторил Бурморт и, тяжко вздохнув, заплакал.

— Что за горе стряслось, дядя Бурморт?

— Великое горе, Пера: за всю осеннюю долгую ночь снов о нем не пересмотришь, за весенний длинный день про него не расскажешь… Ждала тебя Райда, как лазоревые цветы ждут ясное солнце, каждый день выходила на край леса и все глядела, не покажешься ли ты на дальнем холме. Но однажды не вернулась она домой…

Печально смолк Бурморт, но Пера в нетерпении торопил его:

— Что же случилось с ней? Говори, Бурморт.

— Добрался и до наших мест Лесной Человек — Яг Морт. Приходил он в селения, огромный, как столетняя ель, черный, как печной уголь, избы рушил, людей убивал, скотину уводил. Люди в леса от него попрятались, и тогда стал он по лесам людей искать. Ходила Райда тебя встречать, а повстречала в лесу Яг Морта. Не сватал Яг Морт красавицу, не дарил дорогой свадебный подарок — схватил он Райду черными руками, поднял, как легкую белку, и утащил неведомо куда; видать, за болото, в свою пещеру…

…Принес Пера Бурморту воды из ручья, оставил рябчиков, рыбы, а сам пошел в деревню.

Пришел Пера в деревню и громко крикнул:

— Эй, люди земли Комму, выходите из домов, выходите из землянок! Я, Пера, сын Кудым Оша, зову вас.

Вышли на зов Перы люди из домов, вылезли из землянок.

— Из далекого сурового края ветров вернулся я в родную землю Комму, — сказал Пера. — Берите, люди, свои луки и стрелы, поднимайте острые копья и тяжелые палицы, зову я вас на жестокий бой со свирепым Яг Мортом, что приносит горе повсюду, где только ступит его нога.

— Зачем зовешь ты нас, Пера? Не помощники мы тебе. Или не видишь, как ослабли мы? У нас и глаза не глядят, и руки не поднимаются, и ноги не ходят. Кабы, как в прежние времена, хлеба пожевали, рябчиков поели, ушицы похлебали да у огня погрелись — вернулась бы к нам наша прежняя сила… Но нет рябчиков — не дает нам охотиться мохнатоухий хозяин леса одноглазый Вэрса, нет рыбы — не дает ловить рыбу водяной Ва Куль, нет у нас огня — владеет им тун Пам…

Поглядел Пера в глаза людей и увидел в них печаль и отчаяние.

Тогда достал Пера из котомки два камня, желтый и черный, ударил камнем по камню. Как звезды, посыпались искры, и загорелся посреди деревни костер.

Сказал Пера:

— Владел огнем тун Пам, а теперь вы, люди Комму, владейте огнем.

Разбил Пера огненные камни туна на множество кусков и роздал всем людям по куску желтого камня и по куску черного. С тех пор стали люди Комму носить в мешочке на поясе огниво, а в огниве — огонь.

Загорелись в деревне очаги, стало у людей веселее на сердце.

Достал Пера из котомки рябчиков и рыбы, отдал людям и сказал:

— Убил я мохнатоухого Вэрсу острой стрелой — теперь все леса ваши и вся дичь в них ваша. Прогнал я Ва Куля в черное Адово озеро, что у Кайского волока, — теперь все реки и озера ваши и ваша вся рыба в них.

Совсем взбодрились люди. Вспомнили старики былые времена и былую удаль, почувствовали молодые парни в себе новую силу.

Взяли парни и мужчины народа Комму свои луки и стрелы, взяли острые копья и тяжелые палицы и пошли с Перой в неприступные места, за непроходимые болота, где, как говорила молва, была пещера Яг Морта.

Прошли они темный бор, миновали частый березняк и вышли к гиблым болотам.

Нет по тем болотам прохода людям до самой студеной зимы, пока не скует мороз трясины, пока не схватит крепким ледяным мостом бездонные топи и пучины.

Но знал Пера неприметную звериную тропу — пролаз шириной в один человеческий след. Тропа в след, а по обеим сторонам трясина.

Чахли березы на кочках, чернела топь.

Провел Пера парней и мужчин народа Комму через гиблые болота в черные леса.

Долго бродили они по тем лесам, долго искали тропу Лесного Человека и наконец напали на дорогу, протоптанную Яг Мортом среди дремучего леса.

На берегу Иньвы засели в кустах и стали ждать Яг Морта. Долго сидели люди в засаде, слушая шум леса.

Наконец затрещали деревья, раздвинулись вековые сосны и из чащи показался Яг Морт.

Повернул он свое страшное, заросшее волосами лицо к тем кустам, где сидела засада, глянул налитыми кровью, как у бешеного быка, глазами — дрогнули сердца у самых смелых.

Перебрался Яг Морт через реку вброд — река глубока, а Яг Морту по колено — и ступил на берег, волоча за собой свою тяжелую палицу.

Навстречу Яг Морту из засады вышел Пера и первым метнул в него свое копье.

Заревел Яг Морт, заглушил и шум лесной, и дальний гул, и плеск реки, взмахнул своей палицей и кинулся на Перу.

Тут полетели в Яг Морта и копья, и стрелы, и камни, выскочили люди из засады, и началась битва.

Как о скалу, бились и отскакивали камни от могучей груди Яг Морта; не страшней комариных укусов были для него раны от острых копий.

Целый день длился бой. Немало голов сокрушила палица Лесного Человека.

Алой кровью замутилась Иньва-река. Полегли раненые на зеленом берегу, полегли в зеленых кустах.

Только Яг Морт и Пера все еще на ногах стоят и бьются тяжелыми палицами.

Но обломилась палица у Яг Морта.

Нет такого обычая, чтобы против безоружного с оружием сражаться. Отбросил Пера свою палицу в сторону.

Схватились Пера и Яг Морт врукопашную.

Оступился Яг Морт и упал.

Нет такого обычая, чтобы упавшего бить. Разжал Пера руки, отпустил Яг Морта.

Но не встал Яг Морт на ноги, а, зашипев змеей, выхватил нож из-за пазухи и размахнулся, чтобы метнуть его Пере в грудь. Да перехватила чья-то крепкая рука острый нож, и упал нож на землю.

Оглянулся Пера и увидел перед собой русобородого широкого в плечах охотника.

— Кто ж ты такой, нежданный друг? Какого племени? Как зовут тебя? — спросил Пера.

Ответил русобородый охотник:

— Я с Руси, из Орла-городка, а зовут меня Степан. Охотился в ваших лесах да и забрел на Иньву. Издалека услышал шум и гром богатырского боя, а как подошел ближе, увидел твою удаль молодецкую и узнал Яг Морта повадку черную. Ведь и до нас дошла молва про него.

Поклонился Пера Степану.

Побратались Пера и Степан на поле битвы, кровью скрепили братство на веки вечные.

А Яг Морт лежал распростертый на земле, и не было у него силы встать.

У побежденного сила убывает, у победителя прибывает. Поднялись раненые парни и мужчины, окружили поверженного Яг Морта.

Взмолился Яг Морт, стал просить о пощаде.

— Веди нас в неприступные места, к твоей пещере, — сказал Пера Яг Морту, — веди туда, где спрятал похищенных тобой людей.

Покорился Яг Морт и повел людей туда, куда еще никогда не забредал по доброй воле ни один человек, — в неприступные места, за непроходимые болота, в свои владения.

Привел Яг Морт людей к своей пещере.

Страшное это было место. Далеко вокруг грудами лежали звериные и человечьи кости.

А из пещеры слышались глухие стоны: там во тьме сидели похищенные Яг Мортом люди и ждали того страшного часа, когда их убьет и съест Лесной Человек.

Подбежал Пера к черной пасти пещеры, глянул во тьму — ничего не увидел, зажег смолистый сук — осветило пламя лишь камни у входа.

Закричал Пера:

— Райда!

Но никто не отозвался на зов.

— Райда! — крикнул Пера снова.

Только лес, и скалы, и река три раза повторили зов Перы: «Райда! Райда! Райда!..»

Вышли люди из черной пещеры, только не было среди них красавицы Райды.

Не видали ее старики, что уж много лет томились у Яг Морта, не видали молодые.

— Нет, не переступала она порога проклятой пещеры, — говорили все.

Задумался Пера: «Где же ты, Райда, невеста моя? Плакать мне или радоваться судьбе твоей?»

Обступили люди Яг Морта:

— А ну, говори, злодей, что стряслось с Райдой? Какими муками ты извел ее?

— Не замучил я ее, не убил, — отозвался Яг Морт.

— Так где же она?

— Не знаю…

И поведал Яг Морт о том, что произошло в день, когда Райда попалась ему на глаза.

Приглянулась Яг Морту девушка, стал он ее уговаривать: «Не бойся, красавица: не убью я тебя, возьму за себя замуж. Будешь у меня жить в богатстве, носить драгоценные украшения, что хранятся в моей пещере…»

Но не слушала его Райда, заливалась слезами горючими, на него глядеть не хотела.

Подхватил ее Яг Морт на руки и понес через леса и реки. Несет он ее, а она по сторонам смотрит. Увидела елки и говорит: «Ах, лучше бы я елочкой стала. Елки, елки, возьмите меня к себе, буду я вам ласковой дочкой!» Елки протянули к ней лапы, да схватить не успели — убежал Яг Морт.

Увидела Райда камни под горой и говорит: «Лучше бы я стала тяжелым камнем. Камни, камни, подвиньтесь, пустите и меня под гору на мягкий мох, буду я вам заботливой сестрой!» Подвинулись камни, да перепрыгнул Яг Морт через них, унес Райду.

Увидела Райда птиц над лесом и говорит: «Лучше бы я серой пташкой стала. Птахи лесные, птахи полевые, возьмите меня к себе, буду я вам веселой певуньей-подружкой!»

Откуда ни возьмись налетели птахи лесные, птахи полевые, принялись кружиться вокруг Яг Морта, как летняя мошкара: ни скрыться ему от них, ни отбиться; он быстрее бежит, и птицы не отстают. Стал он отмахиваться, руки разжал— порхнула Райда из его руки серой пташкой и улетела.

Загрустил Пера и порадовался, порадовался и загрустил.

Над землей Комму наконец-то взошло солнце.