Юра переживал даже больше, чем я. Стол из Икеа он всё-таки выбрал сам, хотя я и пыталась влезть со своими советами, после чего он заявил, что мужчина в доме всё же он. Этот же мужчина быстро собрал его и двести раз перепроверил всё, до самого последнего винтика. Нежную персиковую скатерть, выбор которой он уступил мне, Калинин перестелил несколько раз, расправляя малейшие складочки. Наконец, стол был застелен идеально и наступила очередь столовых приборов. Они оказались протёрты с особой тщательностью, даже блестели от чистоты, отражая свет люстры. Та же участь ожидала и бокалы.

В это же время я заканчивала нарезать салаты, а в духовке уже был готов мой любимый кролик в красном вине. На гарнир доваривалась картошка, из которой планировалось сделать пюре. Не знаю, насколько отец Юры привык к обычной простолюдинской кухне, но сильно перебирать не приходилось. Что было, из того и приготовили. Для меня же достаточно и того, что кролик в моей жизни бывает лишь раз в году. Догадайтесь, по какому поводу. Конечно же на Новый год.

Наконец, у меня вырвалась свободная минута, перед тем, как всё это красиво разложить и расставить на столе. И я обратила внимание, как сильно нервничает Юра.

— Да не нервничай ты так. Всё и так идеально. Мои так вообще попадут на королевский пир. Я конечно совсем не знаю твоих родителей, но уверена, что они справятся и не будут слишком брезговать.

— Только отец. Он никогда ничего не делал сам. А обедал так вообще исключительно в ресторанах или через спецдоставку. А если ему не понравится? Хотя, — Юра печально улыбнулся, — с сегодняшнего дня наверное, и ему придётся привыкать жить по человечески. Ничего, теперь у него есть женщина под боком. Будет кому борщ приготовить и стакан сока перед сном подать.

— Мне кажется, ты не считаешь их семьёй. Всё ещё не веришь, что они могут быть вместе?

— Не знаю. Время покажет. Может быть это потому, что я просто не привык. Я слишком долго воспитывался одним папой, чтобы теперь допустить хотя бы мысль о том, что у меня теперь оба родителя. Да ещё и под одной крышей. И именно сейчас, когда я наконец-то покинул отчий дом.

— Да, кстати, ты вещи когда перевезёшь? Или ты передумал?

— Вот не дождёшься. Я не передумаю. Перевезу. На днях.

В дверь позвонили. Приехала первая порция родителей. Стас выгрузил их и уехал за родителями Юры. Мама с папой расцеловали меня и принялись за Калинина. Бедный мой мужчина, навряд ли он когда-нибудь видел такое гипертрофированное проявление любви. Может быть, это воспитание, а может быть ему действительно это понравилось, но недовольства Юра не проявил. Наоборот, он улыбался крайне вежливо.

Мама с папой осматривали квартиру, с восторгом воспринимая каждую новинку. А их было не мало: с первого их посещения я подкупила парочку предметов мебели и кучу всяких украшений и прочей бытовой мелочи.

Юра сам вызвался провести экскурсию по квартире. Так ему легче было справиться с волнением перед приездом Калининых. Он казался беззаботным и весёлым, хотя то и дело посматривал в сторону входной двери.

Звонок в дверь раздался как раз вовремя, когда моим больше показывать было нечего. Юра вздохнул, встряхнулся и пошёл открывать.

Отец выглядел, как типичный бизнесмен: наглаженная светло-желтая рубашка, строгий чёрный костюм и серый в полосочку галстук. Мама Юры приоделась, видимо, чтобы соответствовать своему спутнику. На ней было лёгкое миди-платье со светлым летним рисунком. Само платье было строгим, без лишних украшений, но рисунок сам по себе привносил нотку легкомысленности. Причёска тоже снимала с женщины пару-тройку лет. В прошлый раз она выглядела старше и более вымотанной, но видимо, столь приятные перемены сильно повлияли и наконец раскрыли настоящую Марию Игнатову — красивую, скромную и мудрую женщину. Ну и немного косметики и банального ухода.

Я изо всех сил пыталась казаться хорошей хозяйкой, хотя и сильно смущалась при виде его родителей. Мне всё время казалось, что я не дотягиваю даже до статуса их прислуги. Я ни разу не видела прислугу, кроме как в сериалах, но мне всё равно казалось, что во мне не хватает чего-то.

Я зря опасалась. Мама Юры уже была со мной знакома и успела высказать своё одобрение выбором сына, а вот его отец… Он не выглядел довольным, но через некоторое время я перестала относить это на свой счёт, когда заметила что он всё время ведёт себя строго. Только при обращении к Марии уголки его губ слегка приподнимались, что тоже о многом говорило.

Почти всё застолье мы с Юрой молчали. Он был погружен в свои мысли и только изредка односложно отвечал на вопросы моих родителей. А я просто не знала, о чём говорить. Зато наши родители нашли кучу общих тем и теперь беспрерывно что-то обсуждали.

Самой громкой темой для обсуждения стала моя беременность. Нужно признаться, от Александра Григорьевича я ожидала не такой реакции. Он вежливо поцеловал мне руку и поздравил с прибавлением, а сыну отвесил лёгкий отеческий подзатыльник, после чего сразу же обнял Юру и взъерошил его шевелюру, и без того пышную. Он только выразил недовольство тем, что ему первому не сообщили столь прекрасную и радостную новость. Начиная с этой прекрасной минуты тема моей беременности стала для дедушки Саши самой любимой.

Наконец, набив брюшки моей фирменной вкуснятиной, мужчины покинули нас, отправившись на балкон покурить. И я осталась наедине с мамами. Ох, чувствую, сейчас будет весело.

— Зиночка, расскажи как ты делала этого кролика? Он просто бесподобен.

Мама Юры тоже очень любила готовить, но ведь все рецепты мира всё равно не охватить. Я почувствовала на себе две пары любопытных глаз. Даже моя мама ни разу не интересовалась, довольствовалась своим набором праздничных блюд. Я почувствовала сильное смущение.

— Ну, как. Это легко. Просто режешь его на части, солишь, перчишь и в духовку. Заливаешь красным вином и периодически открываешь и снова его поливаешь из того же противня, чтобы пропиталось. И всё. Ничего сложного.

— Надо же как просто, — немного расстроенно ответила Мария. Я не сомневаюсь, готовит она превосходно, но самые скромные и простые рецепты не всегда попадаются на глаза. Обычно это сложные и вычурные композиции, которые под конец готовки хочется просто проклянуть.

— Да, — робко отвечаю. — Ничего особенного.

— Ну чего ты прибедняешься, доченька, — мама как всегда принялась меня нахваливать. — Зиночка у нас просто умница. И покушать приготовит, и в комнате всегда порядок, и работает в хорошем месте, и её хвалят.

— Мам, — перебиваю, чувствуя, что я сейчас сгорю от стыда, то ли от того, что я чересчур идеальна, то ли из-за бестактности мамы. — Я не товар, меня не нужно рекламировать.

Мама улыбнулась, но ничего не сказала. Главное, не обиделась. Мария подвинулась ко мне поближе и приобняла.

— Конечно, не нужно. Такая девушка уж точно в рекламе не нуждается. Ты лучше расскажи, с чего у вас всё началось.

И я начала свой рассказ, начиная с того момента, как Юра повстречал меня на перекрёстке. Пришлось рассказать и о Максике. Мама видела разборку на дне рождения отца, но что на самом деле произошло, она узнала только сейчас. Что касается всей остальной истории, то она догадывалась о том, что я многое скрываю и даже где-то привираю. С лёгким упрёком во взгляде она выслушивала меня. Мария же с таким восторгом слушала нашу с Юрой историю, что мне и самой начало казаться, что я всего лишь пересказываю какой-нибудь из своих любимых телесериалов.

Со стороны всё это действительно казалось какой-то фантастикой. Такого в реальной жизни просто не может случаться. Может быть. С кем-нибудь другим. Но только не со мной. Я живу скучной и до жути рутинной жизнью: дом-работа, работа-дом, и так два через два. Два дня я живу в комфорте, тепле и уюте, а другие два дня я дома, или в зависимости от погоды шарюсь по городу. Но даже в выходные со мной ничего особенного не происходит. Точнее, не происходило.

Возвращаюсь в реальность и замечаю, что на меня внимательно смотрят две пары любопытных женских глаз. Быстро мысленно прохожусь по теме разговора и завершаю весь этот бред фразой.

— Вот, собственно и всё. А про свадьбу Мария может подробнее рассказать. Это была её идея притащить меня прямо на церемонию.

Мама Юры хотела начать рассказывать свою версию, но не успела — вернулись наши мужчины.

Мой отец вообще не выдавал своих эмоций, зато Калининым явно было что рассказать. Я заметила, что Юра немного расслабился, он даже улыбался. Даже нет, не так — он весь светился от счастья. Нежно поцеловав меня, он сел рядом, каким-то загадочным взлядом посмотрел на маму, уже пересевшую на своё место. Похоже, намечается ещё что-то интересное.

Последним к столу подошёл Калинин-старший. Он выглядел, как школьник перед экзаменом. Александр Григорьевич не садился, пока не собрал на себе всё внимание. От неловкой тишины уже начинало звенеть в ушах, пока его не подтолкнул собственный сын.

— Говори уже, папочка, каким образом ты собрался испортить нам свадьбу, — отец посмотрел на него вопросительным взглядом, после чего Юра тут же исправился. — Ой, извини за грубость. Я не правильно выразился. Папа собирается просто переделать свадьбу под себя. В общем, Александр Григорьевич Калинин, прошу, вам слово.

Я уже не просто повернулась, я едва на стол не залезла, чтобы обратить на себя внимание своего мужчины. Что он несёт? Что вообще происходит в этой квартире? Наконец, Юра повернулся ко мне и подмигнул.

— Мы с сыном всё обговорили и решили сделать двойную свадьбу. Я надеюсь, Зиночка не будет против?

Надо же, у меня в кои-то веки спросили разрешения. А я что? Они уже и так всё решили, а мне осталось только пожать плечами. Видимо, из-за беременности выражение "двойная свадьба" прошла мимо меня.

— Ну вот и замечательно. Значит, теперь я смело могу делать предложение.

Было забавно наблюдать, как строгий деловой мужчина ломается и нервничает, как мальчишка на первом свидании. Калинин-старший лезет в карман брюк и достаёт небольшую коробочку, обшитую тёмно-синим бархатом. Затем, немного отступив от стола, опускается перед Марией на одно колено и раскрывает перед ней коробку.

— Машенька, выходи за меня замуж.

Женщина около минуты неподвижно сидела, не сразу сообразив, что Машей здесь зовут только одного человека. Наконец, она отмерла, закрыла лицо руками и кивнула. Так странно было смотреть, как от радости плачет взрослая женщина. Пока папа Юры надевал кольцо на палец матери собственного сына, я почувствовала, как во мне снова просыпаются гормоны. Мне тоже захотелось разреветься, хотя сейчас была явно не моя очередь привлекать всеобщее внимание.

Выждав немного, Юра обратился ко мне.

— У меня тоже для тебя есть подарок. Момент с кольцом утерян, поэтому это будет не совсем то, что ты ожидала.

Мой жених протянул мне красную бархатную коробочку в виде сердечка. В ней блестела пара дорогих бриллиантовых серёжек.

Вот теперь наступила моя очередь реветь и я уже не смогла сдерживаться. Выпустив на волю все свои эмоции, я снова обратила внимание на родителей, в том числе и на моих. Они сидели рядом, держа друг друга за руку и мило улыбались. В их размеренной жизни давно уже ничего не происходит, так пусть хоть насмотрятся на бесплатное шоу. А примерно через месяц даже поучаствуют. А самое главное, наконец-то они выдадут замуж свою великовозрастную дочурку. А вместе с ней переженят и сватов. Да уж, это будет то ещё торжество.

Мы посидели ещё немного, пока меня не начало клонить в сон. Мария встрепенулась первой. Не принимая никаких возражений, она помогла моей маме убрать со стола и вымыть посуду. Меня туда вообще не допустили. Даже нет, не так — меня бесцеремонно выперли с моей же кухни, отправив готовить постельное для моих родителей. Надо сказать, что и стелить мне его тоже категорически запретили, но это уже инициатива моего Юры. Хорошо, хоть в душ разрешили пойти без присмотра.

Наконец, Калинины-старшие откланялись, мои мама с папой занялись подготовкой ко сну, а меня уложили в постель. Сопротивляться долго я не стала — вырубилась сразу же, как только моя голова коснулась подушки.