Вот и прошли рабочих два дня. Больничный лист я предоставила нашему директору. Внимательно изучив голубоватый листок, девушка внимательно меня осмотрела и предложила взять ещё недельку выходных на восстановление. Я поблагодарила, но отказалась, на всякий случай предупредив, что в любой момент могу не выйти на работу. Рассказала, что записалась на приём, но не сказала к какому врачу. Я надеялась, что и в кардиологии может понадобиться внезапная госпитализация в любой момент. Например, провести дополнительно обследование. Про дополнительное обследование я сочинила прямо в кабинете, заметив, что директор сильно побледнела. Ещё не хватало и её туда же отправить. В смысле, к кардиологу.

Про беременность я говорить не собиралась. Какая разница, если ребёнка скоро не будет. Хотя что-то мне подсказывало, что из города всё же придётся уехать. Всё равно моё изголодавшееся по любви сердце будет искать встречи с ним. Если он сам не будет пытаться найти меня. Самой изощрённой его местью в моих фантазиях будет попытка затащить меня в постель с целью сделать ещё одного ребёнка. После чего он посадит меня в золотую клетку и будет держать до тех пор, пока я не рожу ему наследника. Или наследницу.

Что-то моя фантазия не в меру разыгралась, а здравый смысл так вообще в коме с тех пор, как я отправила Калинину последнее сообщение. То есть чуть больше двух суток. Надеюсь, что он не станет врываться в кабинет к гинекологу и снова требовать, чтобы я этого не делала. Ну вот, ещё и паранойя появилась. А если я сейчас не выключу фантазию и не вернусь в реальность, то опоздаю на приём.

Через рекордные десять минут сборов и наведения хотя бы какого-нибудь макияжа я выскочила из дома, едва не забыв документы. Успела как раз вовремя. Дождавшись, пока выйдет предыдущая пациентка, я зашла в кабинет.

Не буду передавать весь диалог, поскольку он всё равно был коротким — врач в основном что-то заполняла. Она только удивлённо посмотрела на меня и намекнула, что в моём возрасте и рожать-то нелегко будет, а аборт тем более будет опаснее, чем для молодых мамочек. Как будто я этого не знала. Я твёрдо ответила, что не передумаю, что это моё последнее решение. Женщина печально вздохнула и выписала направление к психологу, объяснив это тем, что сейчас это необходимая процедура. Мне показалось, что врач-гинеколог была действительно расстроена моим решением, но вовсе не потому, что им платят за ведение каждой беременности. Она очень любила свою работу и к каждой беременной относилась с особым почтением. И тем не менее, женщина редко оспаривала решение делать аборт. И это были не мои домыслы, перед посещение врача я некоторое время копалась в интернете, выясняя информацию. В общем, если я когда-нибудь и решусь всё-таки завести ребёнка в будущем, то обращусь я именно к этому врачу.

Женщина выписала мне ещё какие-то анализы и направление на УЗИ и напоследок взяла с меня обещание хорошо подумать.

Я отправилась в регистратуру, записываться к психологу. Надо, так надо. Всё равно ей не переубедить меня. У меня уже был опыт общения с психологами, и у них ничего не вышло. Я для них непробиваемая.

К соседнему окошку подошёл Калинин и что-то негромко сказал девочке-студентке.

— Я же просила не преследовать меня, — сказала я ему.

Юра скрипнул зубами.

— Я тебя услышал. А сюда я пришёл к травматологу. Меня гипс достал, хочу его снять.

— Как ты?

Калинин отвернулся, пытаясь скрыть злость.

— Какая теперь разница? Ты уже сама всё решила.

— Я про руку.

Он усмехнулся и забрал со стойки свою карточку.

— Нормально. Жить буду.

Он ушёл, а ко мне, наконец, подошли. Я не сразу вспомнила, что мне нужно. Пока я вспоминала, зачем сюда вообще пришла, девочка терпеливо ожидала. Наконец, я всё сделала и с огромным облегчением вышла из больницы.

Сегодня воздух был особенно тяжёлым. Ветерка не было, зато температура воздуха к этому времени поднялась где-то до +35, и это в тени. По счастью, я была недалеко от театральной площади, а там находится самый классный фонтан в городе, а чуть дальше была бургерная Блэк Стара. Я почувствовала зверский голод. Но сначала всё-таки хотелось немного остыть.

Я едва успела дойти до ближайшей к фонтану лавочке. Детвора с огромным удовольствием плескалась в наземном фонтане, брызгаясь во все стороны. Пара ребятишек промчалась мимо меня, обдав струёй из водяного пистолета. Мальчишка подбежал ко мне и вежливо извинился. Я улыбнулась ему в ответ, сказав, что ни капельки не рассторилась. Он кивнул и снова убежал догонять своего друга.

На самом деле я даже была ему благодарна. Я хотя бы немного охладилась, даже дышать стало легче. Голод усилился, но я решила немного посидеть здесь, среди этого беззаботного веселья. За детьми было приятно наблюдать, но ещё больше меня удивляли некоторые взрослые, которые с какой-то непосредственностью так же весело резвились в прохладной воде. Задумалась о том, как сильно с возрастом люди меняются, становятся слишком серьёзными. Только с появлением собственных кусочков счастья многие родители вспоминают, что они и сам когда-то такими были, а некоторые в душе всё же остались детьми.

Надеюсь, моя улыбка не кажется со стороны такой глупой. Тем более, хоть временно, но всё же я беременная. Вот только моя беременность закончится гораздо раньше. Но я внезапно осознала, что хочу ребёнка. Неважно, от Юры или кого-нибудь другого. Не важно, будет ли у него вообще отец. Хотя нет — это важно! Хочу ребёнка с фамилией Калинин и хочу чтобы его отец жил с нами.

Как будто в ответ на мои мысли он приземлился рядом со мной. Собственной персоной.

— Отдыхаешь?

Я стиснула зубы и сжала кулаки. Нельзя сейчас поддаваться слабости. Ни в коем случае нельзя себя выдать.

— Жарко стало. Вот, решила освежиться.

— Я же знаю, что это Дина. Просто скажи, что это она тебя заставила. Я точно уверен, что ты не смогла бы сама на это решиться.

— Я же тебя просила больше не поднимать эту тему. Это моё решение и эта ведьма здесь ни при чём. У нас с тобой разные пути, разные взгляды на жизнь и даже разный социальный статус. У твоего отца проблемы с бизнесом и если я сейчас вклинюсь между вами, всё развалится. Компания, которая тебя кормит, развалится, а отец от тебя откажется. Тебе придётся искать работу и пахать за зарплату, а ты к этому не привык. Тем более, ребёнок. Этого человечка нужно будет содержать, а значит, тебе придётся пахать за двоих. Не думаю, что ты к этому готов.

Юра внимательно выслушал мой поток бреда и ереси и ответил только когда понял, что я наконец высказалась.

— Вы с моим отцом очень похожи. Он тоже уверен, что знает как будет лучше для меня. Почему никто не хочет спросить моего мнения? Мне тридцать лет, и ещё никто, ни разу не спросил меня, чего хочу я. Мне подарили Бугатти, хотя я бы предпочёл что-нибудь более незаметное. Меня решают женить, хотя я вовсе не ту хотел бы взять в жёны. За меня даже решают какого цвета будет моя комната и что я буду есть на обед или в каком ресторане ужинать. Вот и ты решила, что для меня будет лучше, если я не буду счастлив, воспитывая своего малыша от любимой женщины. Вот только твоё решение гораздо отвратительнее, потому что ты предпочтёшь убить. Я не думал, что ты на такое способна.

Он встаёт и уходит. Просто встаёт и уходит, оставив меня переваривать услышанное. Почему-то не удаётся сорвать пластырь так резко, как хотелось бы. Я люблю Калинина, и с каждым днём любовь только крепнет. Но я не уверена, что он после всего этого захочет со мной разговаривать.

Больше нет сил. На голодный желудок мои мысли уходили совсем в другую сторону. Вдобавок ко всему велик риск грохнуться в голодный обморок. До бургерной я добралась на автопилоте. На плечи давил уже не только горячий летний воздух, но и несколько тонн совести.

Минут десять я топталась у кассы, пытаясь сфокусировать взгляд на меню. Наконец мне это удалось. Выбрав что-нибудь не острое, я добавила к заказу двойной молочный коктейль со вкусом шоколада и уселась за столик поближе к экрану монитора. Мне абсолютно до лампочки было на клипы, которые там крутились, как и на музыку, которая раздавалась из динамиков. Бургер оказался выше всяких похвал, а коктейль приятно освежал изнутри, в то же время и кондиционеры вовсю старались остудить посетителей. Мне здесь понравилось, даже жаль, что бургерная находится далековато от линии дом-работа.

Уходить не хотелось не только потому, что здесь вкусно и прохладно, пока снаружи воздух прогревается до 40 градусов. Мне не хотелось вообще возвращаться домой. Вернуться домой, это значит снова погрузиться в свои проблемы, а мне уже хватало того, что даже любимый островок диван-телевизор напоминал о Юре.

Я вспомнила, что не так далеко находится ещё один торговый центр — Галерея. В надежде дойти туда без приключений я вышла из бургерной. Горячий летний воздух тут же обдал меня тяжёлой волной.

Из последних сил я добралась до Галереи. Оказавшись внутри, я не стала подходить к электронному помощнику, а решила просто пройтись по всем магазинам подряд, обходя только те, которые мне не интересны или не по карману. Например, аптека, детские магазины или магазины элитной или мужской одежды. Времени до вечера оставалось ещё много — хватит на все четыре этажа. В кино не хочу, а под конец дня полюбоваться живописью было бы полезно. Но это я оставлю под конец прогулки, а сейчас меня ждёт нулевой этаж.

Обойдя нулевой и осмотрев первый, я отправилась на ближайшем эскалаторе на второй. Случайно повернув голову напротив, я увидела Дину, спускающуюся со второго этажа вниз. Она была с подругами. Нагруженная пакетами из фирменных магазинов, она что-то весело рассказывала таким же молодым искуственным девочкам, активно жестикулируя. Как при этом у неё не разлетелись пакеты с покупками, осталось для меня загадкой. Я всё равно постаралась быстрее отвернуться в сторону, пока она меня не заметила, хотя её и так интересовали только её подруги.

Всё настроение испортила, а ведь только пару минут назад жизнь была гораздо ярче и позитивнее. Я прошлась по второму этажу и сделала несколько покупок. Выше я не пошла, посчитала, что на сегодня с меня хватит. Не спеша прикончив ещё один бургер из Бургер Кинга и добавив к нему картошку, я докупила напоследок холодной колы и отправилась домой.

Солнце уже клонилось к закату и даже подул тёплый ветерок, так что домой я добралась с большим комфортом. Я разобрала покупки и уселась на диван смотреть телевизор. Неважно что, лишь бы что-нибудь смотреть, хотя и это не помогало. Из головы не шла та картина на эскалаторе. Меня охватила злость. Почему она радуется жизни, пока другим плохо? Пока мне плохо. Она будет радоваться жизни, пока её супруг будет страдать, проклиная меня.

Я посмотрела в ту сторону, где у меня лежал пакет с деньгами. Пусть ему будет плохо, пусть он будет считать меня предательницей и даже убийцей. Но его ребёнок останется жив. Правда, мне придётся уехать из города ради этого, бросить работу, продать квартиру, разорвать все знакомства, начать новую жизнь. Но Калинин-младший будет жить.