Глава 24

Обратно в реальность возвращаться не хотелось. Боль и стук в груди притихли, но я чувствовала какой-то дискомфорт в руке. Я повернула голову и открыла глаза. Надо мной возвышалась капельница с каким-то прозрачным лекарством. Я тут же услышала скрип соседней кровати.

— Ты извини, — тихо сказала Злата. — Мне не следовало так резко тебе об этом говорить. Я забыла, что у тебя аритмия.

— Ничего страшного, — я повернула голову к стене.

Ничего личного, просто мне так удобнее. Я не собиралась на неё обижаться. Но девочка поняла это по-своему.

— Ну, правда, не обижайся. Я не знаю, стоит ли тебе дальше рассказывать. Всё-таки у тебя был приступ.

— Добивай уже.

Я почувствовала апатию и что-то вроде безысходности. Я даже знала, что она мне сейчас скажет.

— В общем, пока ты была в отключке, я поболтала с некоторыми нашими сестричками. Одна из них действительно рассказала этой невесте. Ну, то, с чем ты тут лежишь.

— Понятно. Спасибо.

Злата оживилась.

— За то, что я вовремя позвала подмогу?

— И за это тоже. В основном, за информацию. Как говорится, предупрежден — значит вооружён. Теперь я знаю чего ожидать.

Болтливость соседки сыграла мне на руку. Оказалось, что девочка не так уж и легкомысленна. Принципы у неё. Надо же, Диночка умудрилась выбесить и её. Блин, нужно же Юре сообщить.

— Злата, подай, пожалуйста телефон. У меня рука под капельницей.

Она с лёгкой улыбкой протянула мне смартфон. Я быстро напечатала сообщение.

«У нас проблемы. Дина знает, что я в гинекологии. И даже знает мой диагноз. И не только тот, который аритмия».

Ответ приходит быстро.

«Твою ж… Блин, это реальные проблемы. От свадьбы она не откажется, а вот проблемы придумает запросто».

«Что теперь делать?»

«Она с тобой лично разговаривала? Или только с персоналом?»

«Мне соседка рассказала. Она не сдала меня, а вот медсёстры вполне могут».

«Вот чёрт. Во двор выйти сможешь?»

«Нет. Я на капельнице. Приступ был».

«Может, я к тебе заскочу?»

«Спалиться не боишься?»

«Какая теперь разница. И вообще, ты моя одноклассница, если что».

«Хочешь, заходи».

Вместо ответа через несколько минут раздался стук в дверь. Злата открыла и, робко извинившись, скрылась в коридоре.

Юра был взволнован. Ему действительно не всё равно, в каком я состоянии. Тем более, теперь от этого зависит ещё и жизнь его ребёнка. Калинин внимательно посмотрел на капельницу, потом развернулся и пошёл за медсестрой. Когда систему унесли, он присел рядом. Я попробовала сесть.

— Не вставай. Тебе сейчас больше лежать нужно, — сказал он, даже не смотря в мою сторону.

— Ты сам прискакал? Без своего деревянного друга?

— Да, нога уже не так болит. Да и так я быстрее передвигаюсь.

— Круто.

Несколько минут молчания начали казаться вечностью. Вечностью, в которой мне очень хотелось бы быть всегда. Просто сидеть вот так рядом с любимым человеком и молчать, это просто предел моих мечтаний. Не нужно было ничего говорить, всё было и так понятно — влипли мы по-крупному. Я первой нарушаю нашу идиллию.

— Что будем делать?

— Ничего. Пока будем прятаться, скрывать. Пока я с ней не разведусь. А там будем действовать по обстоятельствам.

— Я бы хотела, чтобы ты переехал ко мне насовсем.

Похоже, в капельницу мне добавили ещё и успокоительного, потому что я совсем не нервничала. Вот ни капельки. Не знаю точно, насколько спокойными бывают слоны, но я чувствовала себя одной из них. Мне был до лампочки весь мир, пока рядом сидел Он, а внутри меня формировалась и росла маленькая жизнь. Расставание с Юрой я смогу пережить, хотя бы потому что теперь во мне живёт его частичка.

Юра грустно улыбнулся.

— Я бы тоже этого хотел, но назад уже дороги нет. Даже ребёнок ничего не исправит.

— Ты что-то скрываешь? Тебя Дина чем-то шантажирует? Или это отец?

Калинин отворачивается и отходит к окну. Через минуту он тихо произносит:

— Отец. Это единственный его шанс хоть как-то удержаться на плаву. Если я не женюсь на ней, то его бизнесу придёт конец. А я работаю в его компании. Вылечу автоматически. Он даже знаться со мной не захочет после этого.

Всё-таки приподнимаюсь и сажусь повыше, чтобы лучше его видеть.

— Ты же понимаешь, что это нечестно по отношению к тебе. Неужели он настолько большой эгоист, что не видит этого?

— О нет, он это прекрасно видит. Он в курсе, что я разбил машину после ссоры с ней. Её папочка заставил извиняться чуть ли не на коленях. На самом деле, отец Дины — замечательный человек. Но он один воспитывает её, а чтобы компенсировать отсутствие матери, позволяет ей всё. Но в последнее время её запросы выросли, да и под одной крышей с папочкой она больше жить не хочет.

— Хорошо. Но почему ты? Почему Дина не найдёт себе другую жертву, более сговорчивую?

— Влюбилась, наверное. По крайней мере, она так говорит.

— Ничего страшного. Погорюет и найдёт себе нового миллионера.

Юра повернулся ко мне и сел рядом.

— Если бы всё было так просто. Я единственная надежда отца. Я не хочу жениться на Дине, но и отца бросить не могу.

— А меня, значит, можешь?

— Я не собираюсь тебя бросать. Ты моя мечта. Моя судьба. Но пусть отец немного встанет на ноги, поправит дела. Всё будет хорошо.

— Но перед этим всё должно быть плохо. Это так необходимо?

Юра пожал плечами.

— У меня больше нет вариантов.

Ещё немного мы просидели, болтая ни о чём. Потом меня позвали на обед. Засобирался и Юра, ему тоже очень хотелось есть.

Мы шифровались ещё две недели. Юра отчитал болтливую медсестру. Не знаю, что он ей сказал, но на следующий день девушка обращалась со мной крайне учтиво. Она была готова выполнить любую мою прихоть. Меня это лишь забавляло. В любом случае я не собиралась пользоваться её услугами.

Соседка тоже немного притихла. Уже не была настолько болтливой. Её по-прежнему распирало от желания бесконечно говорить о чём угодно, лишь бы говорить, но она уже присматривалась к моему настроению. Если мне было нехорошо или у меня было просто отвратительное настроение, Злата выбиралась из палаты и искала себе ближайшие свободные уши. Я была ей благодарна за то, что она не выдала меня этой ведьме и сразу сообщила о том, что Диночка расспрашивает обо мне. Именно поэтому я старалась снисходительнее относиться к её общительности.

С Юрой мы продолжали видеться, но уже с осторожностью. В основном это были долгие переписки после отбоя, когда нас никто не видит слава тем, кто придумал беззвучный режим, ещё и не слышит. Если и встречались где-нибудь в коридорах или во дворе, то делали вид, что мы не более чем старые друзья, одноклассники. Это было очень легко, достаточно было вспомнить детско-юношеские годы. Возвращаясь в те времена, я начинаю понимать, что были и хорошие моменты. Мы едва ли не каждый день обсуждали наиболее яркие воспоминания этого периода нашей жизни. Ведь были и походы, вечеринки, массовые мероприятия, в которых наш класс всегда выделялся дружной толпой. Были и коллективные бойкоты и забастовки. Да, и от нас тоже иногда учителя уходили со слезами. Слава богу, дело дальше вызова к директору всего класса не доходило. Все внутренние проблемы решались только внутри класса, оставляя родителям лишь финансовые заботы.

Надо сказать, в таких непринуждённых беседах были и свои плюсы. Вспоминая школу, Юра менялся: снова на время появлялась та весёлая озорная улыбка, которая мне всегда в нём нравилась. Да, я помню, что неоднократно убеждала себя в том, что этот мажор меня сильно бесит, но было ещё что-то. К примеру, эта хитрая улыбочка, которая означала новую проказу, А значит, и очередной сорванный урок. И как это ни странно, это были именно те уроки, к которым я была не готова. И только совсем недавно я узнала, что это не было случайностью. Сам Калинин всегда был готов к любому уроку, но как только ему доносили, что я не сделала домашку или не прочитала параграф, урок был на грани срыва. Как только учительница называла мою фамилию, подключался Юра. Чего он только ни придумывал: отпрашивался в коридор и втайне нажимал кнопку звонка или пожарной сирены, придумывал какую-нибудь тему, которую подхватывал весь класс или ещё что-нибудь в этом плане.

Калинин был изобретателен. Он за все одиннадцать лет ни разу не повторялся и ни разу не был пойман. А что касается всех этих неслучайных случайностей, то тут оказалось всё очень просто — за небольшое вознаграждение за мной шпионили сразу несколько одноклассников, включая тех, кто чаще всего меня жалел или делал вид, что дружит. Возможно, именно благодаря покровительству Калинина после начальной школы у меня и появилось пара-тройка постоянных подруг. Я не спорю, возможно они и так хотели со мной общаться, но ведь согласитесь, гораздо приятнее получать за это ещё и материальную выгоду.

Ну да ладно, воспоминания — это конечно здорово, но меня скоро выписывают. Юре остаётся ещё не меньше недели, а вот мне можно переводиться на домашнее лечение. После долгих уговоров мне разрешили выйти на работу, но с особой осторожностью. На всякий случай мне выдали справку о моём состоянии и уже через день я вышла на свою смену.

Наконец-то я в своей стихии. Работа, общество, мой любимый торговый центр, ну и конечно, обожаемый фастфуд. С таким удовольствием я ещё никогда на работу не приходила. Возможно ещё и потому, что для меня теперь мир был гораздо ярче: запахи стали сильнее, а эмоции в тысячу раз ярче. Разумеется, новость о моей беременности разошлась быстро и мне в первый же день пришлось проставляться. Сама я алкоголь не пила, но вот девчонки ушли от меня ближе к полуночи достаточно весёлыми.

Ещё несколько дней всё было спокойно и ровно, пока не случилось кое-что уж очень печальное.

На второй день моей следующей смены в магазин пришла Диночка. Она достаточно вежливым для неё тоном попросила меня пойти на обед вместе с ней. Разумеется, её попытки казаться дружелюбной сильно насторожили меня. О нехороших намерениях Дины меня предупреждала обострившаяся интуиция, но я всё же пошла с ней. Сильно хотелось есть, а испортить аппетит я не боялась — иммунитет у меня выработался не только на Калинина, но и на ему подобных. Тем более, бояться какую-то малолетку я не собиралась.

— Чего ты хотела? — спросила я, поставив на столик поднос с большим комбо. — Ты же не поболтать меня пригласила?

Дина покачала головой, приопустив маску добродушности.

— Я знаю, что ты беременна от моего Юры.

Я уже говорила, что у меня иммунитет? Тем более, что я и так в курсе её осведомлённости. Так вот, кроме интереса я ничего не испытывала.

— Моя беременность — это моё личное дело. Если хочешь, я могу написать тебе расписку о том, что не буду претендовать на его отцовство.

Дину передёрнуло от такого фамильярного обращения. Но, во-первых, девица была намного младше меня, а во-вторых, вежливое обращение ещё нужно заслужить. Переварив информацию, девочка продолжила.

— Я лучше предпочту более надёжный вариант. Сколько тебе нужно, чтобы сделать аборт в самых наилучших условиях?

Я не ослышалась? Аборт? Она смеет мне предлагать такое? Да ещё и за деньги? Заметив моё смятение, она продолжила.

— Может, тебе ещё нужна и моральная компенсация? Скажи сколько. Деньги, это не проблема. Просто назови сумму, за которую ты согласишься избавиться от ребёнка и оставить в покое моего жениха.

Я задумалась о том, как сильно это ударит по нему. Ведь он любит меня и очень хочет этого малыша. Дина приняла моё молчание за сомнение, хотя я твёрдо решила не избавляться от малыша. Её следующий шаг окончательно убедил меня в том, что эта ненормальная не остановится ни перед чем.

— Ты ведь понимаешь, что если не оставишь нас в покое, то у Юры могут быть серьёзные проблемы, — а я-то жду, когда же ведьма Дина покажет свои ядовитые зубки. — Я не позволю своему супругу жить на две семьи. Более того, в брачном контракте обязательно будет прописан пункт об изменах.

Моё сердце снова забилось, готовое вырваться наружу от злости и обиды. Я не хочу, чтобы у Юры были проблемы. У меня нет выхода — придётся запретить ему видеться и со мной и с малышом. Хотя о каком малыше может идти речь, если мне придётся делать аборт. Хотя бы денег из неё вытяну. Сумма пришла в голову сама по себе.

— Два миллиона. Миллион за ребёнка и миллион за Юру, — я ответила тихим голосом, вложив в него всю свою ненависть. — Наличными. В десять заканчивается моя смена. После закрытия жду тебя у центрального входа.

Дина победно улыбнулась.

— Ну вот и договорились.

Мои коллеги так и не добились от меня никакого вразумительного ответа, хотя издалека было видно моё вконец испортившееся настроение. А вечером, как и было запланировано, Дина ждала меня у входа с картонным подарочным пакетом. Деньги были завернуты в плотную бумагу, чтобы спрятать их от лишних глаз.

— Пересчитывать будешь? — спросила она.

— Будем считать, что я тебе доверяю. Иначе наш договор аннулируется.

Дина фыркнула в ответ и отправилась домой.

Я же отправилась на маршрутку, совершенно не опасаясь за свои два миллиона. Кто догадается, что в простом подарочном пакете может лежать такая сумма? Вот и я думаю, что никто.

Вернувшись в квартиру, я спрятала деньги вместе с пакетом и быстро приняла душ. Наспех поужинав, я вымыла посуду и взялась за телефон. Долго придумывала, что же написать ему такого, чтобы сразу обрезать все ниточки. Наконец, решаюсь.

"Между нами всё кончено. Я буду делать аборт".

Выключив телефон совсем, я завалилась на кровать, спряталась под подушку и разревелась.