Глава 14

Вот так я и оказалась за решёткой. Слава богу, нас с этой бешеной стервой рассадили по разным камерам. Сначала она она оскорбляла меня, как могла. Но потом, когда девица поняла, что мне действительно до неё нет никакого дела, переключилась на сотрудников доблестной полиции. Вот вроде бы аристократка, а материлась, как последняя бомжиха. Таких изысканных ругательств даже постояльцы сего мини-отеля ещё не слышали. А они слышали многое, и видели тоже. Но силиконову девушку из высшего общества, ругающуюся отборными словечками, ещё ни разу.

Наконец, пыл угас и она со злобой опустилсь на край лавочки, на которой сидели ещё двое мужчин бомжеватого вида. Они восторженно захлопали Дине, но та лишь брезгливо отвернулась к стене.

Нами заинтересовались только минут через пятнадцать. Я узнала об этом по звукам знакомого голоса. Дина встрепенулась и бросилась обнимать решётку. На меня она взглянула мельком, но таким торжествующим взглядом, что мне стало прото смешно. Тоже мне царица савская! Юра не позволит мне сидеть здесь долго. Или позволит? Я напряглась, пытаясь вслушаться в разговор. Слов расслышать не удалось, но спустя пару минут снова хлопнула тяжёлая металличекая дверь и к беседе присоединился ещё один мужской голос. Услышав его, Дина сразу сникла. Вот так даже: оказывается, есть кто-то, кого она всё-таки боится. Скорее всего это был её отец, их обычно боятся в первую очередь.

Прошло ещё несколько минут, в течение которых были слышны настойчивые негромкие непонятные фразы — мужчины пытались договориться с сотрудниками и может быть даже предлагали обойтись штрафом. Наконец, они показались. Юра был немного взъерошен и напряжён, а вот мужчина рядом с ним был просто в бешенстве. Последним подошёл полицейский и открыл сначала мою камеру, затем уже выпустил Диночку.

— Ты что себе позволяешь?! — злобно прошипел представительный мужчина.

— Папа, — девочка надула губки. — Эта дура сама начала. Она оскорбляла меня. Ты же сам учил давать сдачи обидчикам.

— Она начала? — прищурился мужчина. — А у меня есть видео ребят с соседнего столика на котором всё видно, начиная с первых слов. Кстати, твоих. Ты забыла, за чей счёт шикуешь? Так я тебе напомню.

— Ну папа, — бедняжка едва не плакала. — Так нечестно. И вообще, она…

— Марш домой. Там поговорим.

Отец грубо вытолкал принцессу и потащил её домой на перевоспитание.

Пока проходил воспитательный процесс, Юра стоял в сторонке и внимательно следил за выдрой. Как только они скрылись, он переключил внимание на меня. Его взгляд тут же потеплел, он даже сочувствующе улыбнулся. Тоже мне сострадалец. Хотя, надо сказать, сработал он быстро. Нас продержали не больше часа. Но я всё равно злюсь — мог бы и предупредить.

— Если бы ты сразу сказал, что в твоём сценарии будет КПЗ, я бы ещё подумала, стоит ли соглашаться. Хотя, это того стоило.

Я демонстративно подняла голову вверх и годрой походкой победившей самки прошагала мимо опешившего Калинина прочь из этого душного, пропахшего заведения.

— Это была импровизация, — Юра догнал меня уже на улице. — Я не думал, что она набросится на тебя. Да подожди ты!

Я не собиралась останавливаться не потому, что я не хотела с ним говорить. Наоборот, я очень хотела поговорить, просто сгорала от желания, но не в опасной близости от отделения. Пройдя почти квартал, я резко остановилась. Калинин едва не сбил меня с ног, не ожидая резкой остановки.

— Вот теперь можем и поговорить.

— Может, хотя бы в кафе пойдём?

Он что, шутит? Да я всего час назад наелась, причём на неделю вперёд, да ещё и за его счёт. Скажем так, довольно скромный счёт.

— А может, сразу ко мне? У меня классный чайник есть, а постель так вообще, самая мягкая и нежная во всём городе. Можно будет за тортиком заскочить. Ну, и в аптеку, само собой.

Рогова, ты его сделала! Стоит и смотрит на меня, как баран на новые ворота. Ехидно улыбаюсь, поняв, что он подумал о том, на что я рассчитывала.

— А в аптеку зачем?

Окей, продолжим.

— А ты как думаешь? — подмигиваю игриво и топаю дальше, в ближайшую из них.

— Рогова, ты на что намекаешь?

— Я не намекаю, я прямо говорю. Сейчас я иду в аптеку.

— Зина, да подожди ты…

Спасительное помещение с зелёным крестиком нашлось быстро и я заскочила внутрь, не дав ему договорить.

— Можно мне пару упаковок ваты, перекись и что-нибудь от столбняка? — я подошла к первому свободному окошку и на последней фразе с укором посмотрела на Калинина. — Вдруг она заразит меня чем-нибудь?

Юра смотрел на меня вопросительным взглядом, не веря в то, что я и не собиралась покупать то, о чём он подумал. А то, что он об этом думал, было написано у него на лице. Не буду зарекаться, но сегодня точно я не собиралась тащить его в постель. Мы оба сейчас не в том состоянии, это как минимум. А дальше пусть ещё докажет, что он достоин этого.

Аптекарь выдала мне всё, что нужно, только по поводу прививки посоветовала обратиться в ближайшую поликлинику. Я вежливо ответила, что так и сделаю в ближайшее время и вышла на улицу.

Калинин молча следовал за мной, наверняка переключившись на сегодняшнее приключение. Он виновато плёлся сзади, ожидая любой моей команды.

— С тебя тортик, — я первая подала голос.

Сработало. Калинин снова улыбнулся и зашёл в кондитерскую, мимо которой как раз мы и проходили. Он вежливо придержал за мной дверь, а уже потом принялся изучать витрину.

— Какие-нибудь пожелания будут? — спросил он, не отрываясь от разглядывания приличного ассортимента тортиков.

— На твой выбор, — я прислонилась к стене, наблюдая за ним.

Да уж, всё-таки, ему тоже прилично досталось. Царапины на лице так и светились, напоминая о сегодняшней драке. Я благодарна ему за то, что полез разнимать, хотя и не стоило — я и сама неплохо справлялась. Но всё же, это было очень мило. Хотя бы потому, что защищал он не свою невесту, а меня. За меня он боялся больше. Калинин. Ещё немного, и я начну таять от его имени.

Юра забрал с прилавка коробку с «Графскими развалинами» и повернулся ко мне. Он застыл на месте, с тревогой всматриваясь в меня, явно заметив мой глупый взгляд.

— Алё, Рогова? Ты всё ещё с нами?

Я кивнула, собираясь с мыслями. Устало вздохнув, я молча покинула кондитерскую. Пройдя ещё немного, я вдруг вспомнила.

— Калинин, ты где свою машину потерял?

— Бугатти дома стоит, Матиз на парковке бизнесс-центра остался. Мы же на машине тестя приехали. То есть, будущего тестя. Возможно будущего.

— Он тебе нравится?

— Не знаю, что ты имеешь в виду, но он просто очень хороший человек.

Я засмеялась, отчего мои царапины и ссадины заныли.

— Именно это я имела в виду. Калинин! Какого ты обо мне мнения? Уже второй раз за сегодня.

— Мало ли что ты можешь думать. Да ты можешь даже не думать, просто подкалывать.

— А, то есть, если ты весь школьный период подкалывал меня, то я должна теперь поступать с тобой так же?

Юра озадаченно пожал плечами.

— Ну да.

Я резко остановилась и уставилась на него, ожидая, пока он догадается остановиться и повернуться в мою сторону.

— Не дождёшься, Калинин. Я не буду такой свиньёй, как ты.

Юра понимающе кивнул и даже на «свинью» не обиделся. Всё-таки, чувство справедливости у него выработалось.

— У меня на тот момент были свои причины. Помимо зависти.

— Какие? — я снова пошагала в сторону ближайшей стоянки такси. — Будешь всё валить на плохое воспитание? Или на стереотипы?

— Типа тех, в которых говорится, что богатые обязаны помыкать бедными? — увидев ожидаемый кивок, он продолжил. — Вообще-то, папа никогда мне этого не внушал. Он и сам такой же, старается быть ближе к народу, и так далее. Он даже в школу отдал меня обычную, а не элитную. Хоть и далековато от дома. Впрочем, ладно. Давай будем придерживаться твоего мнения.

Мы наконец-то пришли. Никак не могла дождаться этого счастливого момента, когда я смогу наконец-то попасть домой. От всех этих происшествий я сильно устала. Физически. Мы поднялись в квартиру и я сразу скрылась в ванной, потому что мне срочно нужно было смыть с себя запахи полицейского участка. Заодно я избавилась от брезгливости, из-за которой мне до последнего казалась, что я что-нибудь подхвачу от этой психической. Она может быть и не вампир, но вдруг снобизм заразен и передаётся через царапины?

Когда я вышла, полностью очищенная от сегодняшнего безобразия, вспомнила, что Калинин до сих пор в квартире. По-хозяйски распоряжаясь моей кухней, он приготовил горячий растворимый капучино и пару бутербродиков из сервелата с сыром. На плите стоял вкусно пахнущий омлет с тем же сервелатом.

— Вообще-то я наелась, — неохота отказываться, но я действительно есть не хотела.

Вот за что была бесконечно благодарна, так это за горячее капучино. Его я просто обожаю. Хотя… Я не фанатка бутербродов, но запах омлета начинал приятно щекотать мой привередливый желудок. Я положила себе примерно половину и села за стол.

— Спасибо, — сказала я уже с набитым ртом. Да-да, я знаю, что это неприлично, но всё же. — И за омлет тоже.

Калинин слегка улыбнулся. По крайней мере, он уже не был так напряжён. Он отложил свой бутерброд и нервно вздохнул.

— Ты думала, что я оставлю тебя там?

— Я не хотела бы так думать. Очень не хотела бы.

Юра наклонился ко мне через стол.

— Забудь уже обо всём, что было до. Сейчас всё будет по-другому. Сейчас Я другой. Ты мой единственный друг во всей вселенной. Только с тобой мне по настоящему спокойно и легко. Может быть, поэтому я постоянно кручусь возле тебя. Особенно в последнее время.

Я с пониманием киваю.

— Особенно в последнее время, — повторяю его последние слова, глядя прямо в глаза. — Особенно потому что на носу твоя свадьба.

Он отворачивается и злобно барабанит пальцами по краю стола. Мне становится его жалко.

— Почему ты просто не отменишь эту чёртову свадьбу?

— Не могу.

— Диночка беременна?

Калинин ещё яростнее сверкает глазами.

— Нет. Конечно нет. Не дай бог таким как она ещё и размножаться, — я фыркаю от смеха, и он кажется немного расслабляется. — Да и не хочет она. Она ещё для себя не пожила. Это она папе недавно заявила. Тут другое. Ты всё равно не поймёшь. Ты из другого мира.

— Ну да, я с Марса. А, нет, с Венеры. Или лучше с Юпитера. А ещё лучше, из другой Галактики. Мы аморфные существа и умеем легко изображать гуманоидных существ.

Юра всё-таки повеселел, даже рассмеялся. Не знаю, почему меня так бесила его улыбка. Она просто идеальна. До голивудской немного не дотягивает, но она просто превосходна. Успокоившись, он откидывается на спинку стула.

— Рогова, почему ты в школе была такой занудой?

— А почему ты в школе был таким придурком?

Вот честно, я не хотела. Оно само вырвалось. С удивлением отмечаю, что Юра ничуть не обиделся на моё колкое замечание. Он продолжил улыбаться, но в его улыбке появилось что-то новое. И я сомневаюсь, что он прямо сейчас бросится раскрывать мне все карты.

— Допустим, на это была своя причина.

— Что-то ещё, кроме зависти?

— Зависти?

Он не настолько был пьян, чтобы не помнить наш разговор.

— Ну да. Ты мне сам рассказывал. У меня полная семья, а твой папа не давал тебе видеться с мамой. Тебя это бесило.

— Ну да. Только не бесило, а раздражало. Нет, только это.

Ой ли, что-то ты не договариваешь. Хотя, наверное лучше сменить тему для разговора. А ещё лучше совсем замолчать. Не хочу сейчас говорить о грустном. Хочу, чтобы он больше улыбался.

— Ладно.

Улыбаюсь и встаю, чтобы освободить стол от лишней посуды. Достаю из сумочки вату и перекись и принимаюсь обрабатывать царапины Юры.

— Что ты делаешь? — он пытается сопротивляться, но я убираю его руки.

— Сиди смирно.

Калинин снова улыбается, но подчиняется. Даже не шипит, когда я задеваю самые глубокие ранки, только слегка хмурится. Только благодаря его стойкости я заканчиваю быстро. Когда я освобождаю руки, Калинин резко притягивает меня и усаживает к себе на колени.

— Что это значит, — пытаюсь вырваться, но Юра крепко держит меня за талию.

— Тише, — шепчет он. — Теперь моя очередь.

Отпустив всего лишь на секунду, Юра быстро поливает перекисью ещё один комочек ваты и принимается за мои раны. Одной рукой он всё ещё держит меня, другой аккуратно прикасается к царапинам, обдувая каждую нежным прохладным дыханием. Мне ни капельки не больно, даже приятно ощущать лёгкое щекотание на моей разукрашенной щеке.

Наконец, Калинин закончил. Всё во мне сопротивлялось. Хотелось ещё сидеть на его коленях, чувствовать на своей пояснице его руку, а на своём лице его дыхание. Кстати, парфюм у него просто бомба — что-то цитрусовое, смешанное с натуральным запахом кожи. Его я тоже чувствую отчётливо.

Он робко целует меня туда, где нет царапин, но к сожалению, не в губы. Хотя, почему к сожалению, наверное, всё-таки к счастью. Я не хочу привыкать к этому, не хочу даже мысли допускать, что Калинин сможет стать для меня больше, чем просто другом, с которым можно поделиться самым сокровенным. Например, есть один факт, о котором знаю только я: он не хочет это свадьбы. Я не знаю, чего он пытался добиться этим спектаклем, но в одном я уверена. Он. Её. Не любит. Совсем.

Проходит вечность перед тем, как он снова решается заговорить. Его голос становится хриплым.

— Я не хотел, чтобы так получилось. Прости. И хоть всё пошло не так, ты мне больше ничего не должна.

Я встаю и убираю в аптечку остатки ваты и перекись.

— Я хочу поменять условия. Раз уж ты считаешь меня своим другом, то можешь обращаться ко мне в любое время. Я никогда тебе не откажу в любой авантюре, если только не буду при смерти.

Он вымученно улыбается и подходит ко мне сзади, обнимая за талию.

— Я не хотел бы, чтобы ты была при смерти. А в остальном я принимаю твои условия.

Делаю над собой усилие.

— Руки убери. Пожалуйста.

— Тебе неприятно?

Отстраняюсь, пытаясь привести в порядок самообладание.

— Нет, просто друзья так не делают.

Юра ничего не отвечает. Надеюсь, он понимает, что у нас не может быть ничего серьёзного. А на мелкую интрижку я никогда не соглашусь.

Вовремя вибрирует его телефон. Калинин смотрит на экран.

— Мама просит приехать.

— Езжай, конечно. Мама, это святое. Она у тебя классная.

Я помню его маму — очень красивая светловолосая женщина. Я видела её всего один раз, когда Ангелина в обход запрету пыталась увидеть Юру. Я была ещё ребёнком и не понимала, почему маме нельзя обнять своего сына. Чуть позже я выкинула из головы этот непонятный вопрос, но её лицо впечаталось в мою память надолго. Хотя бы потому, что никто в нашем классе не был так похож на мать, как Юра Калинин.

Попрощавшись, он покинул мою квартиру, обещая написать позже.

Я снова осталась одна. Но теперь у меня хотя бы есть поддержка.