Более-менее обеспеченные граждане Уддвикена в большинстве своем проживали на двух улицах, которые находились в противоположных концах города. Одна из них называлась Старая улица, а другая – Новая, что, в общем-то, было довольно логично. Старая улица, где жил Джоэль, состояла сплошь из старых домов, построенных ещё до закрытия консервного завода, а Новая – соответственно, из новых, построенных уже после. И в самой помпезной из всех помпезных новостроек на Новой улице жила Молли.

Это был настоящий монстр среди вилл – огромный трёхэтажный особняк, выкрашенный сиреневой краской, с большой площадкой на крыше, где располагались бассейн с вышкой, джакузи и гриль. Дом занимал почти весь участок, так что между его стеной и соседским забором оставалось не больше полуметра свободного пространства.

Джоэль пришел слишком рано. Три девчонки, от которых в школе никто никогда слова не слышал, тихо сидели на диване. Сэм с Томасом топтались возле лестницы, как по заказу одетые в одинаковые рубашки с драконом на спине и очень смущавшиеся по этому поводу. Дженнифер с Натали зависли у компьютера, составляя плей-лист на вечер. Семь человек. Если с ним, то восемь.

– Где все? – спросил Джоэль, шагнув к Сэму с Томасом.

– А мы только что пришли, – ответил Сэм. Томас кивнул в подтверждение.

– А где Молли?

Сэм изобразил рвоту, Томас засмеялся, и Джоэль спросил наконец то, что хотел на самом деле:

– А Калле?

Сэм и Томас пожали плечами и, переглянувшись, пробормотали «не знаем».

Единственной причиной, по которой Джоэль пришёл на эту вечеринку, стало желание показать Калле, что он пока не собирается его прощать. Но Калле не было, и это значило, что припёрся он сюда зря. Джоэль выскользнул на веранду, куда переместились Сэм с Томасом, и остался стоять с ними, изо всех сил изображая хорошее настроение.

Облокотившись о перила веранды, он размышлял, а не вернуться ли ему домой, когда услышал чей-то голос:

– Привет.

Джоэль оглянулся, но никого не обнаружил.

– Я внизу, – произнёс голос.

Джоэль перевесился через перила и посмотрел вниз, в кусты, росшие на крошечном пространстве между верандой и забором. И увидел Молли.

– Что ты там делаешь? – спросил Джоэль.

– Туалет оказался занят.

Значит, на вечеринке было десять человек, а не восемь. Девятой была Молли, а десятый сидел в туалете. На какое-то мгновение Джоэль решил, что этим десятым вполне может быть Калле, но тут же вспомнил, что Сэм с Томасом его ещё не видели.

Молли внезапно пошатнулась, в воздухе мелькнули её ноги в туфлях на шпильках и исчезли в клумбе. Молли лежала на спине и хохотала как ненормальная.

Джоэль понял, что она пьяна в стельку.

– Тебе помочь?

Кусты затряслись, когда Молли попыталась встать.

– Не, мне и так чертовски хорошо, – ответила она и отпустила ветки куста, не делая больше попыток подняться.

– Тебе, может быть, станет легче, если ты перевернёшься на живот, – посоветовал ей Джоэль.

Молли перекатилась на живот и встала на колени. Потом отклонилась назад и попыталась встать на ноги, но вместо этого опять грохнулась в клумбу.

– Чёрт бы побрал эти каблуки! – выругалась она и, скинув туфли, попыталась закинуть их на веранду. Одна туфля ударилась о перила и улетела обратно в кусты, вторая упала в бассейн – ПЛЮХ!

Молли рассмеялась.

– Сколько ты выпила? – спросил Джоэль.

– А сколько выпил ты? – спросила Молли.

– Нисколько.

Сперва она смотрела на него с удивлением, потом с жалостью, как на умирающего щенка.

– Не-е-е-е-е-е-ет! – наконец заорала она. – Как же это печально!

Джоэль не понял, что же тут печального.

– Всё окей.

– Ты даже не выпил приветственный коктейль?

– А он и вправду есть?

– Нету, – Молли опять засмеялась. – Но для тебя стаканчик найдётся, – и она понизила голос до конспираторского шёпота. – Если ты никому не скажешь.

– Конечно.

– Вот только для начала я всё-таки встану, – прокряхтела она и оперлась руками о землю. На этот раз Молли удалось подняться на ноги, но её так сильно качало из стороны в сторону, что она была вынуждена схватиться за перила, чтобы не упасть. Джоэль протянул ей руку, но она отмахнулась от него.

Молли попыталась самостоятельно взобраться на перила веранды, но ажурные гольфы из нейлона заскользили по деревянным планкам, и она грохнулась обратно вниз на прежнее место; следы от её первого падения всё ещё виднелись в примятой траве.

– Может, с другой стороны зайдёшь? – спросил Джоэль.

– Может, и зайду, – ответила Молли.

* * *

– Не подсматривай! – крикнула она, и Джоэль отвернулся.

Молли поставила табуретку и взобралась на холодильник. Джоэль испугался, что она снова потеряет равновесие и загремит с холодильника вниз.

– НЕ ПОДСМАТРИВАЙ!

Он опять отвернулся.

Молли открыла шкафчик над холодильником, и табурет опасно накренился, оторвавшись двумя ножками от пола, когда она наклонилась вперёд. Потом табурет с грохотом вернулся в исходное положение, и Джоэль рискнул посмотреть.

– ДА НЕ СМОТРИ ТЫ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!

– Извини.

– Извиняешься, а потом снова делаешь то же самое.

– Просто я не хочу, чтобы ты свалилась.

– Я не свалюсь.

Тут у неё закружилась голова, она зашаталась, и Джоэль едва успел подхватить её. Молли зависла над полом, обхватив руками его шею. Вокруг неё облаком плавали пары спирта. Молли, икая, прошептала:

– Это ничего. Ик… тогда ты… Ик… достань её оттуда.

Она показывала на шкафчик. Джоэль взобрался на табуретку и открыл дверцу. Порылся среди формочек для выпечки, мерных стаканчиков, рулонов кухонной фольги, но обнаружил только коричневый пузырёк от лекарства, спрятанный в салатницу ядовито-зелёного цвета.

– Это? – спросил он, и Молли махнула ему, чтобы он спускался.

Джоэль внимательно изучил химическую формулу на этикетке.

– Что это?

– Медицинский спирт, – довольным голосом пояснила она. – От него можно ослепнуть.

– Ну, у тебя, как я посмотрю, со зрением пока всё в порядке, – заметил Джоэль и отдал ей пузырёк. Молли, казалось, осталась довольна его ответом.

– Слезай оттуда, – скомандовала она.

Он слез с табуретки, и Молли, отодвинув её в сторону, открыла холодильник. Достала оттуда банку с малиновым сиропом, разлила его по двум стаканам и разбавила медицинским спиртом. Потом Молли схватила стакан, и, прежде чем Джоэль успел пригубить из своего, уже со стуком поставила его обратно и, вытерев рот, заорала:

– А ТЕПЕРЬ Я ХОЧУ ТАНЦЕВАТЬ!

* * *

С верхней ступеньки лестницы Джоэлю открывался отличный обзор. Справа была гостиная, где Молли тщетно упрашивала Дженнифер и Натали, чтобы они составили ей компанию на пустом танцполе; прямо перед ним была арка, ведущая в холл, и он мог видеть всех, кто приходил и уходил. (Слева же не было ничего, только стена.)

Народ потихоньку прибывал, но всё равно так и тянуло слинять отсюда. Калле по-прежнему носило неизвестно где.

Джоэль испытывал смешанные чувства: с одной стороны, он беспокоился за него, с другой – желал всяческих несчастий на его голову, а ещё пребывал в недоумении: почему Калле не приходит просить прощения за прерванный визит к Гуннару? Тогда бы Джоэль простил его, и всё стало бы как прежде.

Чуть ниже на ступеньках лестницы стояли Сэм с Томасом, а ещё ниже расположился Кристофер.

– Вот за сколько бы вы согласились съесть свои собственные какашки? – ни с того ни с сего спросил Кристофер. – Скажем, за пятьсот крон?

– Ещё чего, – обиделся Сэм.

– Тогда за тысячу?

– Нет.

– Десять тысяч?

– Я не собираюсь жевать какашки.

– Окей, пятьдесят тысяч?

На это раз Сэм ответил не так быстро.

– Мы говорим о том, чтобы только попробовать, да?

– Нет, ты должен слопать всю колбасу. Большую. И не просто запихать её целиком в рот и проглотить. Ты должен есть её ложкой маленькими порциями, приговаривая при этом «м-м… как вкусно».

– А если меня стошнит?

– Тогда не считается.

– Я же буду не виноват, если меня стошнит.

– Тогда ты должен будешь начать всё сначала. Уже с новой колбасой. Тёплой, свежей…

– Не, тогда я пас.

– Не съешь даже за пятьдесят тысяч? Ты вообще соображаешь? ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ!

– А ты бы съел?

– Легко!

– Съел бы?

– За пятьдесят тысяч я сделаю всё что угодно.

– Ну, тогда давай.

– Сначала гони пятьдесят тысяч.

– Получишь сотню.

Кристофер, казалось, обдумывал предложение, но потом он покачал головой.

– Нет, это того не стоит.

– А за пять сотен съешь?

– У тебя столько нет.

– Пять сотен я сумею раздобыть. Но только чур, когда будешь есть, я буду снимать тебя на телефон.

Со своей позиции на лестнице Джоэль мог видеть только пятнадцать сантиметров от нижнего края входной двери, но этого вполне хватило, чтобы засечь появление Калле.

– А ты что скажешь? – нетерпеливо крикнул Кристофер, и Джоэль понял, что обращаются к нему.

– А что я должен сказать?

– Скажи, что ты тоже будешь жрать свои какашки.

Калле уже устремился к открытым дверям гостиной – и тут увидел Джоэля. Они уставились друг на друга.

Кристофер вздохнул.

– Так будешь или нет?

Джоэль отрицательно мотнул головой, не переставая смотреть на Калле. Тот безучастно смотрел на него в ответ.

– Калле! – вдруг вскрикнул Кристофер, и Калле прервал зрительный контакт с Джоэлем.

– Хай, – вяло махнул рукой Калле Кристоферу, когда тот устремился к нему вниз по лестнице. – Как дела? – спросил он Сэма с Томасом.

Джоэлю Калле ничего не сказал.

– Что там у тебя? – спросил Кристофер, кивая на бумажный пакет в руках Калле.

Там оказалось пиво, и Калле сказал Кристоферу, что тот может брать столько, сколько захочет. Кристофер без стеснения заграбастал себе сразу три бутылки, прежде чем передать пакет Сэму с Томасом, которые скромно взяли по одной.

Ещё одну бутылку Томас протянул Джоэлю, и Джоэль опять нашёл взглядом Калле. Тот по-прежнему молча и безучастно взирал на него.

– Мне и так неплохо, – попробовал сказать Джоэль, но получилось что-то неразборчивое.

Томас, однако, понял и сунул бутылку обратно в пакет.

– Пойду поставлю их в холод, – сказал Калле и отправился на кухню. – Берите, когда захотите.

Джоэль уже жалел, что пришёл сюда, но что ему оставалось делать? Он теперь даже уйти не мог. Калле видел, что он здесь, и, если Джоэль уйдёт сейчас, это будет означать, что Калле выиграл. Но и дальше торчать на лестнице Джоэль тоже не собирался.

– Есть чем открыть? – спросил Томас, озадаченно глядя на бутылку.

– Дай мне, – сказал Кристофер.

Томас протянул ему бутылку, и Кристофер впился зубами в крышку.

– Вообще-то это вредно для зубов, – заметил Сэм – его родители были стоматологами. Раздался хлопок – Кристофер сорвал крышку с бутылки.

– Хочешь, я и твою открою, – предложил он Сэму.

– Что ж, твои зубы – не мои. На, – и Сэм вручил ему свою бутылку.

– А куда, кстати, подевался Джоэль? – спросил Томас. Сэм с Кристофером разом повернули головы, но Джоэля у них за спиной не наблюдалось.

– В туалете, наверное, – предположил Сэм.

* * *

На первый взгляд это было похоже на библиотеку времён старой доброй Англии; но, приглядевшись, Джоэль понял, что ничего старого тут и в помине нет.

Кожаное кресло пахло пластиком, на краю персидского ковра болталась этикетка с надписью MADE IN CHINA, а когда он попытался достать с полки книгу, то вытащил весь книжный ряд – муляж, сделанный из картона.

Снизу едва слышно доносилась музыка, воздух на верхнем этаже был прохладнее, и дышалось здесь легче.

Джоэль подошёл к глобусу с изображением мира столетней давности – Норвегия ещё была частью Швеции, а Финляндия принадлежала России, – но по-настоящему старым глобус не был: на ценнике, приклеенном внизу к подставке, было написано: IKEA, 149 крон.

Джоэль крутанул глобус и зажмурил глаза.

«Куда укажет мой палец, там и есть мой настоящий дом», – подумал он и указательным пальцем остановил глобус. Открыл глаза. Палец показывал на Уддвикен.

Джоэль решил, что первый раз не считается, и крутанул глобус снова. Зажмурился и опять наугад ткнул пальцем.

– Кто разрешил тебе находиться здесь?

Он открыл глаза. В дверях библиотеки стояла Молли. Выглядела она рассерженной, но в то же время казалось, что злость её наиграна, и Джоэль вдруг понял, что…

– Ты что, пытаешься играть в «плохую девчонку»?

– ТЫ ПРИПЁРСЯ СЮДА! – взвыла Молли и от смеха согнулась пополам.

Джоэль собирался заметить, что невежливо оставлять вопрос без ответа, но вместо этого сказал:

– Как там внизу? Нашла с кем потанцевать?

Молли перестала изображать рассерженность.

– Не-е-ет! – прохныкала она и обиженно выпятила нижнюю губу. – Никто не хочет. Вот скажи мне, почему все должны быть такими скучными?

– Да, не будь все такими скучными, ты бы повеселилась на славу.

– Вот! Именно об этом я все время им и говорю!

Скорее всего, Молли просто не помнила, что сама сказала ему эту фразу неделю назад. На холме. Перед тем, как они отправились в Заброшенный Дом. Внезапно вспомнив об этом, Джоэль прокрутил в памяти всё, что случилось после того дня, и ему стало грустно.

– Можно я спрошу у тебя одну вещь? – задала вопрос Молли.

Джоэль кивнул, радуясь возможности отвлечься.

Она подошла к нему.

– Скажи честно, ты думаешь, что я дура?

– К чему такой вопрос?

– Так думаешь?

– Нет.

– Или ДА!

Молли приблизилась к нему ещё на шаг.

– Знаешь, что общего у нас двоих?

– Нет, и что?

– Мы гораздо умнее, чем все эти идиоты внизу. Ты и я – мы единственные, кто выберется из этой дыры.

И тут Джоэль обнаружил одну деталь, которую никогда раньше не замечал в Молли. У неё были умные глаза. Внезапно она показалась ему вовсе не такой уж глупой, какой он привык её всегда считать. Она притворялась. И ещё он подумал, что она умнее, чем он. Ему бы тоже не помешало притвориться глупым. Тогда жить стало бы гораздо легче.

– И куда ты уедешь? – спросил Джоэль.

Молли засмеялась, но смех у неё был совсем беззлобным.

– Не знаю, – ответила она. – Каждый день решаю по-разному.

– И что сегодня?

Она задумалась. И тут Джоэль сделал ещё одно открытие. Оказывается, Молли была довольно хорошенькой и даже милой, когда думала. Гораздо симпатичнее, чем когда притворялась этакой стервой, у которой совсем нет сердца.

Молли опять засмеялась:

– Туда, где весело.

– В какой-нибудь большой город? Мегаполис?

– Да-а-а, мегаполис, – мечтательно протянула она и вдруг хлопнула его по плечу, но не сильно. – А ты что же, думаешь, я хочу сидеть тут, как клуша, и плодить детей в чьей-нибудь вонючей конуре?

Она задержала свою руку на его плече немного дольше, чем требовалось.

Или ему это только показалось?

Джоэль легонько кашлянул.

– И в какой город?

– Большой город.

– Вроде Нью-Йорка?

– Нет, пусть будет город без воды. Порой мне кажется, что вода – это всё, что здесь есть. Представляешь, мои родители даже не отсюда родом. Они переехали сюда ещё до того, как я родилась. Я могла бы вырасти где-то в другом месте.

– Зачем же они переехали?

– Ты правда хочешь знать?

– Да.

– Нет, не хочешь.

– Почему не хочу?

– Потому что рассказывать об этом – только воздух сотрясать.

– А если серьёзно?

Молли вздохнула.

– Они оба получили распределение в здешнюю больницу и так тут и остались.

Джоэль ждал продолжения.

Молли молчала.

– И всё?

– Да. Теперь давай поговорим о чём-нибудь другом.

– Окей, у меня вопрос.

– Класс…

– Есть ли на свете города без воды?

Она удивлённо посмотрела на него, потом фыркнула:

– Ни одного нет, – и фырканье перешло в безудержный хохот. Джоэль вдруг подумал, что у Молли просто здорово получается смеяться над чем угодно.

Тут он заметил, что тоже умеет смеяться над чем угодно. И это показалось ему очень правильным – смеяться. Пусть даже он стоит сейчас и ржёт рядом с Молли Викторин над всеми людьми. Почему бы и нет? Молли нравилась Джоэлю гораздо больше, когда не притворялась глупой.

Джоэлю вдруг пришла мысль, как это здорово – не думать о Калле. Но он тут же поймал себя на том, что снова о нём думает, и опять попытался сосредоточиться на Молли.

Она сказала:

– Мы должны рвануть отсюда вместе.

И Джоэль ответил:

– Должны. Давай прямо сейчас, – и тут же испугался, что она скажет «да».

Она не сказала «да», вместо этого прозвучало:

– Сейчас, потом. WHENEVER [4].

И Молли опять превратилась в глупую шатающуюся куклу. В глазах не осталось ничего умного. Взгляд стал пьяным и тупым, как у коровы.

– Если я раньше не сдохну, – произнесла она со смехом, но это был уже другой смех.

Джоэль не засмеялся в ответ.

Он подумал, что, наверное, глобус пытался сказать ему именно это, когда указал на Уддвикен.

Очень может быть, что он никогда не выберется отсюда, потому что помрёт раньше, чем куда-то уедет.

– Если я раньше не сдохну, – как эхо прозвучал его голос.

Молли пристально смотрела на него. С отвращением. А потом её вырвало прямо на персидский ковёр из Китая.