Джоэль разговаривал с Элизабет, когда на середине его фразы она вдруг встала и в спешке покинула кухню. Булькала вода, чайник на плите свистел. Он снял его с огня. В воцарившейся тишине мысли самого Джоэля звучали так громко, что хотелось их провыть.

Он злился на маму за то, что она обвинила во всём его. Он злился на Калле за то, что тот никогда не оставлял его в покое. Он злился на Софию за то, что все всегда занимались только ею. До него же никому и дела не было.

Элизабет слушала, не делая ни одной попытки перебить его или возразить.

А потом она ушла.

Джоэль не понимал почему.

* * *

Он приоткрыл дверь в комнату Джонатана и увидел её сидящей на краешке кровати.

– Всё хорошо? – спросил он.

Элизабет засмеялась, но глаза у неё были красные, а щёки – мокрые от слёз. Джоэль ни секунды не сомневался, что она плакала из-за него, только не понимал почему.

– Посмотри на меня… – произнесла она и вытерла слёзы. – Какая я глупая, да?

Джоэль почувствовал себя ещё хуже.

– Я что-то не то сказал?

Элизабет покачала головой.

Он сел рядом с ней.

– А что тогда?

Никакого ответа.

Джоэль не понимал, зачем она ушла с кухни. Накануне он рассчитывал разузнать что-нибудь ещё о Джонатане, но сейчас сидел с ней не поэтому. Теперь он чувствовал, что будет лучше, если он, не задавая никаких вопросов, останется здесь навечно, вместо того чтобы узнать правду и больше никогда сюда не возвращаться.

Там, снаружи, Джоэль всю жизнь следовал каким-то правилам, выполняя их «от и до». Он делал домашние задания, съедал свой ужин и говорил «спасибо», но всё это оказывалось как будто не в счёт. Здесь же, внутри, всё было не так. Элизабет была не такой.

– Тебе идёт эта одежда, – неожиданно сказала она, и кровь бросилась Джоэлю в лицо. Он понял, почему она ушла: одетый как её умерший сын, он говорил о том, как сильно ненавидит свою мать.

– Простите.

– Тебе не за что просить прощения.

Джоэль потянул себя за рукав пуловера.

– Я только хотел посмотреть, как буду чувствовать себя в ней.

– И как?

– Нормально… мне кажется.

– Она тебе не понравилась?

Джоэль попытался прочесть что-нибудь по выражению её лица, но оно было безучастным, и ему оставалось только гадать, какого ответа от него ждут.

– Она мне нравится, – наконец сказал он, но лицо Элизабет по-прежнему ничего не выражало.

Какое-то время она ещё сидела рядом с ним, затем поднялась и подошла к гардеробу.

Она порылась среди вешалок и достала бежевый тренчкот длиной до колен с двумя рядами пуговиц. Вокруг талии был повязан пояс, а на плечах имелись маленькие погончики. Элизабет ласково провела рукой по ткани.

– Примерь его, – сказала она.

Тренчкот был длинный, как платье. Пояс на талии ещё больше усиливал сходство.

– Разве это не девчачья одежда? – спросил Джоэль.

– Не-е-ет…

Она на всякий случай проверила. Показала ему на пуговицы.

– Смотри, тут мужская застёжка.

Джоэль в жизни не слышал ни о каких мужских застёжках, но он точно знал, что такая одежда не для парней.

– Это для девчонок, – повторил он смеясь.

– Примерь, – повторила она.

Голос её звучал раздражённо, но губы улыбались, и Джоэль, широко улыбнувшись в ответ, замотал головой.

– Почему нет?

– Потому.

– Не капризничай. Надень.

– Нет.

– Я должна заставить тебя?

– И как у тебя получится?

Элизабет шагнула к нему, держа пальто перед собой, и Джоэль, предвкушая игру, вскрикнул и отпрыгнул дальше по кровати к стене.

– Надень пальто! – приказала она.

Джоэль только смеялся и мотал головой.

– Надень пальто!

– Не-а.

Элизабет сделала резкий выпад вперёд. Джоэль вскочил на ноги, но это была лишь уловка – она осталась стоять на месте. Взгляд Джоэля метался по комнате. Он искал лазейку, чтобы выскользнуть, и в то же время был начеку – на случай, если Элизабет атакует его. Не придумав способа её обойти, он остался стоять.

Элизабет сделала ещё два ложных выпада, прежде чем на него накинуться. Джоэль попытался отпрыгнуть в сторону, но утонул в пружинах матраса, и она успела схватить его за ноги.

– Надень!

– Ни за что!

И в следующую секунду он уже корчился от щекотки.

– Перестань-перестань-перестань-перестань-перестань-перестань!..

– Я перестану, если ты наденешь пальто.

Щекотка была невыносимой.

– Я сейчас описаюсь! – заорал он, но она не отставала.

Джоэль махал руками и ногами. Пытался извиваться. Край кровати постепенно приближался. Наконец он шлёпнулся на пол, но боли не почувствовал, наоборот, только испытал облегчение от того, что её пальцы больше не трогали его за живот и он опять мог дышать. Джоэль вскочил на ноги.

– Сначала поймай меня! – радостно завопил он и пулей вылетел из комнаты.

Чтобы задержать её, он захлопнул за собой дверь, но, добежав до лестницы, так и не услышал, чтобы дверь снова открылась. Джоэль остановился.

– Элизабет?

Тишина.

– Элизабет?

Сначала Джоэль решил, что она стоит за дверью и ждёт, когда он вернётся обратно, но дверь по-прежнему не открывалась, и ему в голову пришла другая мысль. Что, если он неправильно понял ситуацию? И где-то снова допустил ошибку?

Он осторожно прошёл назад по коридору.

– Элизабет?

Джоэль в любой момент был готов броситься бежать, если она приблизится к нему, но ничего не происходило, и он без помех дошёл до конца коридора. Нажал на ручку и толкнул дверь. Комната была пуста.

Позади него скрипнула половица.

Джоэль резко обернулся и понёсся на нижний этаж. Спотыкаясь, он с грохотом спустился по лестнице, преследуемый Элизабет, которая была в полушаге от него. Скорее вниз, в холл. Через коридор. И в салон.

Он почувствовал на коже шевеление воздуха от её рук, когда она попыталась схватить его за плечо, но промахнулась, и Джоэль оказался за диваном. Теперь они стояли друг напротив друга, разделяемые только диванной спинкой. Если Элизабет делала шаг влево, то он тоже делал шаг влево. Если она начинала движение вправо, то Джоэль тоже перемещался вправо. Они кружились вокруг дивана туда-сюда, и она никак не могла его схватить.

– Сдаёшься? – спросил он запыхавшимся голосом.

– Это тебе пора сдаваться, потому что ты в ловушке, – ответила она, и Джоэль понял: она права.

Элизабет прекрасно знала план дома и видела, что ему некуда деться.

Нет никакого способа спастись. По крайней мере, надолго.

Из-за этой мысли Джоэль на долю секунды потерял концентрацию и позволил ей схватить себя за рукав куртки. Он дёрнулся в сторону, и Элизабет, утратив равновесие, ослабила хватку. Это был его шанс. Он бросился к двери на балкон, нажал на ручку и всем телом навалился на дверь.

Джоэль зажмурился от блестящих лучей вечернего солнца и ветра, который бил в лицо. У него заслезились глаза, и он, не видя ничего, побежал вперёд, пока не упёрся в кованую железную ограду в задней части сада.

«Я выиграл», – подумал он.

Потом оглянулся и посмотрел на Элизабет.

Она стояла перед открытой дверью и пристально смотрела на порог. Её грудь быстро вздымалась и опускалась; она мелко и часто дышала, как затравленный зверёк в панике, и Джоэль понял, что нарушил некое молчаливое соглашение. Элизабет не покинет дом. Таково правило. Дом был вроде игровой площадки, а площадку игроки не покидают.

Джоэль медленно двинулся назад.

Он знал, что должен идти быстрее, но не мог. Он должен был поторопиться и закрыть дверь, чтобы всё снова стало хорошо. Или не стало. Да, возможно, ничего хорошего больше не будет и всё закончится плохо. И тогда они оба должны будут забыть о том, что когда-то встретились.

Джоэль был уже почти у цели, когда взгляд Элизабет заставил его остановиться. Глаза у неё были по-прежнему напуганные, но теперь в них появилось кое-что ещё – решимость, которую он никогда раньше не видел. Она приподняла одну ногу, занесла её над порогом и замерла, глядя вниз: одна нога – внутри дома, другая – снаружи. Потом Элизабет перевела взгляд на него, и Джоэль понял, что она удивлена происходящим не меньше, чем он сам.

Её пальцы так судорожно вцепились в дверной косяк, что от подгнившего дерева полетели щепки. Элизабет боялась. Ужасно боялась. Хватала ртом воздух, едва переводя дыхание. И тут она перенесла вес тела на переднюю ногу, так что задняя нога оторвалась от коврового покрытия в салоне.

Она опять испуганно и нервно посмотрела на Джоэля – и Джоэль кивнул ей, чтобы она продолжала. Задняя нога, повисев в воздухе, пересекла порог, и вот уже вся Элизабет стояла снаружи дома.

Элизабет, вот кто выиграл.

Джоэль шагнул к ней, взял из её рук тренчкот и надел. И не нужны были никакие зеркала, чтобы убедиться, что эта вещь сидит на нём идеально, впрочем, как и вся остальная одежда Джонатана.

* * *

Устав от беготни, Джоэль лежал на полу в комнате Джонатана. Уже давно стемнело, и он гадал, который теперь час и ищет ли его мама. Потом он подумал, что немного поволноваться ей не помешает.

Он поправил пальто, одёрнув его на плечах. Девчачьей шмоткой оно ему больше не казалось. Наоборот. Джоэль чувствовал, что начинает влюбляться в этот тренчкот.

Элизабет лежала рядом, закрыв глаза, но он знал, что она не спит.

– Те таблетки… – начал он и внимательно уставился на её лицо, ожидая реакции.

Она прерывисто задышала.

Джоэль продолжил:

– Принести их, чтобы тебе стало лучше?

Возможно, она сейчас скажет «какие таблетки?» или «о чём ты говоришь?» либо притворится, что не слышит его, как она часто делала, когда не хотела отвечать на вопросы.

Ничего из этого не произошло. Элизабет лишь открыла глаза и покачала головой.

– Зачем они тогда нужны?

– Они делают так, что после них уже ничего не чувствуешь.

– Но сейчас ты чувствуешь себя хорошо?

Она кивнула, и Джоэль попытался сделать логический вывод:

– Это значит… что ты не будешь их больше принимать?

– Мне не нужно принимать их, когда ты здесь, – сказала Элизабет, и Джоэль снова ощутил прилив гордости, как и в ту минуту, когда она сама вышла на балкон, – он вылечил её.

Он перевернулся на спину и принялся разглядывать потолок. Трещина в побелке шла, извиваясь, вдоль провода между лампой на потолке и электрической розеткой на стене. От трещины разветвлялись другие трещинки и так далее. Всё вместе это было похоже на дерево.

– Расскажи мне о нём, – попросил Джоэль. – Расскажи мне о Джонатане.