Север трудно представить без оленей. И без «оленьего мха». Белый ковер его кажется свежевыпавшим снегом. Стремление оленей во что бы то ни стало найти и съесть олений мох вовсе не значит, что они без него не могут обходиться. В доказательство можно вспомнить историю переселения этих животных на остров Беринга.

Олени на острове не водились, а лишайники росли. Такая уйма корма пропадает зря! И завезли с материка несколько рогатых красавцев. Олени быстро обжили новое место. Плодились. И развелось их много больше той нормы, которую могли выдержать лишайники. Белые кустики кладоний исчезли начисто.

Что дальше? Олени — без «оленьего мха«! Возможно ли? Да, возможно. Лишайников на острове Беринга больше нет, а олени живут. Выяснилось, что выручила рогатых ягода вороника. Шикша. Она заменила лишайники. Сколько ее ни едят, а запасы пока не истощились.

На материке, конечно, пока лишайников хватает. Олени едят и дают густое молоко, жирней, чем коровье. Северяне это давно подметили и попытались подмешивать скоту белые кустики ягеля. То ли кормов не всегда хватало, то ли хотели получить по-оленьи сверхжирное молоко? Однако на пути к такому молоку лежит препятствие: лишайники горчат. Горечи — лишайниковые кислоты. Правда, северян препятствие не смутило. Они вышли из положения следующим образом. Брали бадью, наполняли ее ягелями и ставили под умывальник. Семейство умывалось, мыльная вода лилась на ягельные кустики. Потом они мокли еще некоторое время. Щелочной раствор нейтрализовал кислоты, и корм терял горечь.

Неизвестно, кто у кого перенял этот оригинальный способ решения кормовой проблемы, но и в Мурманской и в Архангельской губерниях, и в Коми и в Карелии — везде умывальник был посредником между ягелями и коровой. Утверждали, что молоко и действительно становилось жирнее. Опыт использовали и норвежцы. Они тоже превратили олений мох в мох коровий.

В 30-х годах научный институт в Мурманске задался целью проверить этот феномен у себя в лабораториях. Однако прибавки жира не получили. Напротив, молоко стало более жидким. Может быть, научные работники побрезговали замачивать лишайники в мыльных помоях?

В трудное время лишайники выручали и людей. В 1918 году, когда молодая Советская Республика оказалась на голодном пайке, в Москве обнаружили большой запас цетрарии исландской. Этот лишайник, похожий с виду на скомканную фольгу, обертку от шоколада, давно использовали в фармации и всегда держали в аптеках. Пришлось пустить запас в еду. Отмачивали в содовом растворе. Сушили. Мололи. Пекли хлеб, смешивая с ржаной мукой в пропорции один к одному. Известный лихенолог В. Савич вспоминает, что ел такой хлеб в Москве, пока не иссякли запасы цетрарий в аптеках. Лишайниковая мука наполовину состоит из крахмала. В ней четыре процента сахара. Недостает белка. Для связи добавляют ржаную муку — иначе хлеб рассыплется. Впрочем, в Исландии и Финляндии, где трудные ситуации с питанием возникали нередко, ржаной муки добавляли вдвое меньше. Из экономии.

В некоторых странах и сейчас стараются сдобрить хлеб лишайником. Не как пищевой добавкой. А для аромата. Кладут другой лишайник— эвернию, ту самую, которую используют для одеколона «Шипр». Трудно сказать, насколько вкусен хлеб с запахом одеколона. Однако вкусы у людей разные, что удостоверено известной пословицей.

Но вернемся к ягелям. Эти мирные на вид лишайники, оттесненные на край света, могут вести себя и несколько агрессивно. Именно тогда, когда попадают в соседство со сфагнами. И самый могучий из сфагнов — фускум покорно отступает перед ними. Стоит вспомнить только о крупнобугристой тундре, которую в начале века обследовал наш известный ботаник и географ Г. Танфильев. Ягели поселяются на вершинах бугров. Пронизывают сфагновую подушку. Заслоняют веточки мха от света. И фускум притормаживает свой прирост. Теряет инициативу. А потом и вовсе изгоняется с бугров. Бугры становятся белыми, как огромные кучи снега.

Естественно, что смена декораций не остается без оленьего внимания. Рогатым красавцам очень удобно кормиться на крутых склонах бугров. Снега зимой меньше — сдувается ветром. Летом комаров меньше по той же причине. Стараниями оленей бугры полностью очищаются от ягелей. Остается только голый черный торф. Не затененный ничем, торф сильно прогревается солнцем. Мерзлота в буграх тает сильнее обычного. Торф проседает, и на бугре образуется яма. В нее набивается снег. И зимой оттаявший слой так сильно не замерзает, как раньше. Так развивается цепная реакция, в ходе которой рушится высотное сооружение, возведенное сфагнами. Виновники всей этой перипетии — ягели, конечно, исчезают тоже.