Когда-то он приносил массу неудобств американским ковбоям. Корявый сук сухого мескита, как свидетельствует О'Генри, зацепившись за стремя, вышиб из седла героя его рассказа «Пимиентские блинчики» и заставил неделю валяться в лагере. О'Генри оказался великолепным наблюдателем, который очень тонко подметил необыкновенную корявость мескита. Сучья мескита — явление совершенно особенное в растительном мире. Они изогнуты таким фантастическим образом, как ни у одного из растений земли. Не подчиняясь законам прямолинейного роста, они могут внезапно поворачиваться и устремляться то вниз, то вверх, то вбок.

Мескит никогда не бывает таким стройным, как альбиция. Он и не может быть таким: растет в очень сухих местах, в полупустыне. Цветки его нежны и изящны. Они желтые и пахнут так, что дышать трудно. А уж какой мед пчелы собирают! Журнал американских лесоводов свидетельствует, что, отведав этот мед, человек, влюбленный в гречишный или клеверный, позабудет о них тотчас же. Дикие пчелы прячут этот мед в недоступных скалах пустыни.

Но самое удивительное заключается в листьях. На вид они обычные, перистые. Но обладают способностью, которая пока не нашла объяснения: их не трогают козы, страшные домашние козы, о которых уже говорилось на этих страницах и которые приводят в трепет службу охраны леса во всех странах мира. Козы словно не видят мескит, шествуя мимо и оголяя все соседние деревья и кустарники. Они остаются равнодушными к нему, даже когда животы подведет от голода.

Долгое время такую особенность мескита недооценивали. Вернее, просто не замечали, за что лесоводы поплатились многими неудачами при его разведении в чужих краях, да и на родине тоже.

Когда в Индии в начале века понадобилось дерево для восстановления лесов в пустынях, лесоводы завезли из Америки мескит и стали высаживать его на пустошах. Они делали это очень тщательно: сначала выращивали сеянцы в цветочных горшочках, а потом пересаживали их в сухую землю пустыни.

Посадки огораживали, чтобы не забралась и не съела коза. И сеянцы, так неплохо росшие в горшках, чахли и сохли в открытом грунте. Через несколько лет от них не оставалось и следа. Все погубил страх перед козами, страх, который переходил от одного поколения лесничих к другому. Железная формула «коза — бич леса» была записана во всех учебниках по лесному делу. Ее запоминали как аксиому, как стих, заученный с детства.

В то же время лесоводов немало удивляло: мес-кит отлично возобновляется в природе сам по себе рядом с одинокими старыми деревьями. Козы там курсируют беспрепятственно и свободно. Все дело в том, что козы выедают дикие травы и деревца, мешающие расти мескиту. Там, где лесники огораживали посадки мескита, козы уже не могли провести прополку, и травы заглушали молодняк. В железную формулу о козе и лесе пришлось внести исключение. Специально для мескита.

Замечательно, однако, что козы, гнушаясь листьями, с превеликим удовольствием едят мясистые бобы этого деревца. Горошины проглатывают с мякотью. С горошинами мескита, которые проследовали через пищеварительный тракт козы, происходит примерно то же, что и с семенами акаций. Они прорастают быстро и дружно. «Служба коз» оправдала себя в отношении мескита столь же блистательно, как и в отношении акаций. Когда потребовалось воздвигнуть лесной защитный пояс на пути развеваемых песков возле города Хайдарабада в Индии, пустили коз, накормив их предварительно бобами мескита. Козы сделали свое дело. Семена, обработанные их желудочным соком, дали массовые всходы. Пески Хайдарабада были укрощены. Мескитовый заслон вырос без дорогостоящего выращивания сеянцев в горшочках.

Мескит вывезли из Америки не только в Индию. На Гавайские острова. На Ямайку. Когда завезли на Ямайку, произошло непредвиденное. Стали гибнуть лошади. Оказалось, причина в бобах. Но их ели не только лошади. И коровы, и козы, и даже дети. И никто не жаловался. Решили вскрыть желудки павших четвероногих. Там нашли проросшие горошины. Желудочный сок лошадей оказался слишком едким, и семена проросли раньше времени.