В рамках данного параграфа приведем еще несколько кейсов, когда аукцион проходил не совсем так, как этого хотели организаторы. И первая ситуация настолько часто возникала на американских аукционах мобильного спектра, что даже получила свое неофициальное название – «Опасение монстра».

В аукционах 1994–1995 годов на каждый округ выделялось не менее двух лицензий, и бороться можно было за любую из них или даже за несколько. При этом аукционы проходили параллельно, и с точки зрения теории равновесные цены на все лицензии должны были совпадать. Однако небольшие местные операторы предпочитали переплачивать 25–50 % (а иногда даже больше), но не бороться с крупнейшим федеральным оператором «AT&T», который в результате получал свою лицензию по существенно заниженной цене.

Очевидно, что здесь принимались во внимание соображения не только экономического толка. В этом смысле открытые аукционы, особенно английский, плохо защищают участников от внеэкономических угроз, что в значительной степени разрушает изначальную идею честной конкуренции.

Еще один способ разрушения честной конкуренции, но уже не в рамках аукциона, а на рынке, возникшем в его результате, – увеличение рыночной власти кого-то из участников торгов посредством покупки им нескольких лицензий. Если это не запрещено правилами аукциона, доминирующая фирма может повлиять на рыночную концентрацию или даже стать монополистом. На аукционах частот мобильного спектра такие прецеденты были.

Даже в таком крупном городе, как Нью-Йорк, на одном из аукционов, где были выставлены три лицензии, при цене в 782 миллиона долларов осталось три участника – «Verizon», «Cingular» и «AT&T». Казалось бы, аукцион завершен, и все довольны. Но «Verizon» с целью устранения конкурента продолжила бороться за вторую лицензию до тех пор, пока «Cingular» не выпал при цене в два миллиарда долларов. С одной стороны, для государства это хорошо – сборы средств практически утроились. С другой, платить за это пришлось потребителям, столкнувшимся с более высокой рыночной властью мобильных операторов, желающих отбить понесенные затраты.

Впрочем, такая борьба могла и не увенчаться успехом, и подобные примеры тоже имеются в истории. На одном из немецких аукционов компания «Deutsche Telecom» могла бы закончить торги, согласившись на две лицензии в момент, когда цена была относительно низкой. Однако она продолжала бороться за третью лицензию. В результате та ей таки не досталась, пришлось согласиться на две, переплатив при этом два миллиарда евро, что изрядно пополнило государственный бюджет.

Правда, здесь следует оговориться: если государство хочет гарантировать определенный уровень конкуренции, оно может установить ограничения, например, на число приобретаемых одной компанией лицензий.

Вообще, несмотря то что первоначальной причиной перехода на механизм аукционов являлось стремление к честной конкуренции, их организаторы имеют довольно широкий спектр возможностей предоставлять преференции определенным участникам – либо конкретным игрокам, либо игрокам, выполнившим определенные дополнительные условия.

В частности, на американских аукционах частот в некоторых округах была опробована тактика поддержки местных компаний или малого бизнеса в целом, компаний, которыми руководили женщины или представители национальных меньшинств и т. д. Это могли быть отдельные торги, на которые не допускались другие участники, либо финансовая поддержка, осуществляемая путем выделения кредитов или даже безвозмездной помощи.

Следует отметить, что иногда преференции стимулируют участие в аукционе игроков, которые в противном случае не решились бы на такие действия. В итоге на торгах усиливается конкуренция, и собранная аукционистом сумма (даже с учетом понесенных затрат) может оказаться выше той, что была бы без соответствующей поддержки.

В то же время в большинстве случаев ограниченный размер помощи (до 25 % от ставки) никак не влиял на результаты, ни один бенефициар победителем просто не становился. Если же государство безвозмездно предоставляло субсидию в большем размере (достигавшей в отдельных случаях 40 % от ставки), исход аукциона менялся, побеждали исключительно «льготники», однако рост цен относительно аналогичных торгов приближался к величине поддержки. Впрочем, данное свойство скорее можно считать преимуществом – аукцион достаточно устойчив к ручному управлению и попыткам изменить результаты в свою пользу.

Обязательным элементом дизайна аукциона должен быть штраф за отказ платить. В противном случае компании могут делать совершенно безумные ставки, портя игру остальным участникам (в результате чего потенциальные игроки могут тривиально не войти на торги), а потом просто отказываться от выигранного лота. Еще более неприятным может быть исход в закрытых аукционах. В аукционе первой цены компания, не зная оценок конкурентов, может сделать множество заявок, а впоследствии выбрать минимальную из позволяющих получить лицензию и отозвать все прочие.

При этом на этапе зарождения аукционов были прецеденты, где такая тривиальная возможность не была учтена. В итоге сборы оказывались существенно ниже ожидаемых. Скажем, в Австралии на одном из первых аукционов частот для спутникового телевидения государство не досчиталось 200 миллионов долларов.

Еще один блок фейлов связан с тем, что организаторы, изучившие результаты теории аукционов, справедливые для продажи отдельных лотов, не связанных друг с другом, применяли соответствующие механизмы для связанных продаж. Однако, как мы уже убедились на ряде примеров, в аукционах, где параллельно торгуются несколько похожих товаров (например, лицензий в разных округах), поведение участников и доходы аукциониста будут совсем другими. Более того, поскольку анализ поведения здесь куда более сложен, возможны серьезные провалы, связанные и с нерациональностью участников. Особенно аккуратными следует быть при использовании параллельных аукционов второй цены.

Весьма показателен пример одного из новозеландских аукционов, на котором один из лидеров рынка, фирма «Totalisator AB», попыталась выиграть в шести округах, однако в пяти из них ее ставка в 401 тысяч новозеландских долларов была перебита различными конкурентами. Временами эти конкуренты были готовы заплатить впятеро больше, до 2 миллионов 371 тысяч новозеландских долларов (в аукционе второй цены для несвязанных продаж ставки совпадают с оценками участников), но из-за дизайна аукциона изрядно сэкономили. В седьмом же округе, где из-за ограничений на число ставок «Totalisator AB» не принял участие в торгах, совершенно случайно конкуренции не было совсем, и лицензия ушла за символическую цену в 200 тысяч. Кстати, в этом примере обнаруживается и еще одна ошибка дизайна, наблюдавшаяся нами ранее на примере аукциона 3G в Швейцарии, – заниженная резервная цена.