Мы с Алёшкой заметили Дениса, когда поднялись от реки и направились домой вдоль огородов.

– Он, кажется, с воздушкой, – сказал мой спутник, – ворон пугает. Они хитрые. Не подпустят близко.

Когда мы подошли к Денису, он стоял неподвижно около рябины. Той самой, около которой недавно мы любовались с Алёшкой необыкновенными птицами – свиристелями. Этих серо-дымчатых доверчивых красавиц с бурыми хохолками мы с ним обнаружили два дня назад.

Они дружной стайкой два раза прилетали к рябине. И каждый раз после шумной кормёжки рассаживались на ветвях, уже медлительные и спокойные. У птиц начинались спевки. Как у девчат в хоре или у ворот на лавочке. Нам с Алёшкой казались забавными в морозный солнечный денёк их «три-ли-ли-ли», «три-ли-ли-ли».

Сейчас певучих хохлаток на рябине не было. А Денис молча смотрел на неживую, величиной со скворца, птицу, которая лежала возле его ног. Птица и мёртвая была красивой. Малиновые пёрышки на крыльях её словно горели в снегу.

– Хотел попробовать, возьмёт воздушка или нет, – не поднимая головы, сказал Денис.

Он сам не ожидал того, что случилось.

– Ружьё есть, ума не надо, – Алёшка остановился около него, – обалдел, да? Это же безобидная свиристель!

– Ладно тебе, – вскинулся нервно Денис, – сам, умник, говорил, что ружьё не возьмёт, слабое. Завидуешь! У тебя такого нет.

– Я говорил, когда ты хотел стрелять в ворону, а тут – свиристель. Большая разница.

– Какая разница? – возбуждённо произнёс Денис. – Я даже не знал, как она называется. Такая красивая!

– К вороне подкрадываться надо. И всё равно не получится. А эти доверчивые совсем…

– Верно, – возбуждённо согласился Денис, – сели прямо перед моим носом. Не знаю сам, как на курок нажал. Сначала только прицелиться хотел…

Я смотрел на Дениса и мне вспомнилось, как всего два дня назад Денис приходил к Чураевым с подарком деда. Воздушное ружьё всем понравилось. Все, кроме Насти, из него по очереди стреляли. То в спичечный коробок, то в бумажную мишень, которую принёс Денис. В тот день и договорились, что в птиц стрелять нельзя. Денис согласился с нами. Но потом несколько раз пытался подобраться к стайке ворон.

А вот сегодня…

Я поднял птицу.

– Что теперь с ней делать? – досадуя и переживая за Дениса, спросил я.

– Не знаю, – чуть слышно ответил стрелок. – Может, деду отнести, чучело сделает. Не пропадать же просто так?..

Я провёл пальцем по оперенью на груди птицы. Ранка от выстрела была еле заметна.

– На, – протянул свиристель Денису.

Он неловко, едва не уронив в снег, взял птицу. Мы с Алёшкой молча повернулись и направились домой.

– Алёшка! – прозвучал за спиной неуверенный голос Дениса.

Мы остановились.

– Чего тебе? – спросил коротко, по-взрослому мой спутник.

– Не говори Насте о том, что я наделал.

– Ладно, – буркнул Алёша.

Я вспомнил, что мы собирались показать свиристелей Насте. Прилетят ли теперь?