Адам Траск возвращался из Салинаса в Кинг-Сити на поезде. Он словно плыл в облаке расплывчатых видений, звуков и красок, без единой мысли в голове.

По-моему, в человеческом сознании действуют механизмы, с помощью которых в его темных глубинах рассматриваются важные проблемы, принимаются решения и отбрасывается все ненужное. Этот процесс порой затрагивает такие грани человеческой натуры, о существовании которых он сам и не подозревает. Как часто отправляешься спать полный тревоги, с разрывающимся от боли сердцем, не зная причины своих страданий, а наутро все становится ясным, и открывается новый путь. И вполне возможно, все это – результат невидимой, глубинной работы мысли. И случается, по утрам кровь бурлит от восторга, все тело как наэлектризованное, грудь распирает от радости, а в мыслях нет ничего, что объясняет или оправдывает подобное состояние.

Похороны Сэмюэла и разговор с Кейт должны бы наполнить сердце Адама печалью и горечью, но ничего похожего не случилось. Из пульсирующего сумрака души родился восторг. Адам ощущал себя молодым, свободным, полным неуемного веселья. Он вышел в Кинг-Сити и, вместо того чтобы пойти в платные конюшни за своей повозкой, направился в новый гараж Уилла Гамильтона.

Уилл сидел в кабинете со стеклянными стенами, откуда следил за работой механиков, отгородившись от рабочего шума. За это время Уилл успел обзавестись солидным брюшком.

Он изучал рекламу сигар, которые регулярно поставляются прямо с Кубы. Уиллу казалось, что он горюет об умершем отце, но на самом деле его занимали совсем другие дела. Он действительно немного тревожился о Томе, который прямо с похорон отправился в Сан-Франциско. Уилл считал, что гораздо достойнее заглушить горе работой, а не спиртным, чем, по его мнению, сейчас и занимался Том.

Когда вошел Адам, он оторвал взгляд от рекламы и показал гостю на одно из больших кожаных кресел, которые предназначались для успокоения клиентов, после того как те ознакомились с суммой, которую предстояло заплатить.

– Хочу выразить соболезнования, – сказал Адам, усаживаясь.

– Да, горестное событие, – откликнулся Уилл. – Вы были на похоронах?

– Был. Знаете, как я ценил вашего отца. Никогда не забуду, чем ему обязан.

– Да, человек он был уважаемый, – согласился Уилл. – На кладбище пришло более двухсот человек. Представляете – более двухсот.

– Такие люди не умирают, – продолжил Адам и понял, что открыл для себя эту истину. – Не могу представить его мертвым. Сейчас он для меня живой, как никогда раньше.

– Верно, – согласился Уилл, хотя сам подобных чувств не испытывал.

– Все размышляю над его словами, – снова заговорил Адам. – Я не слишком-то прислушивался, когда он их произносил, а вот теперь в памяти всплывают наши беседы, и я вижу лицо Сэмюэла.

– Да-да, – подтвердил Уилл. – И я думаю о том же. А вы сейчас возвращаетесь домой?

– Да. Но решил заехать к вам и поговорить о покупке автомобиля.

В поведении Уилла мгновенно произошла едва уловимая перемена, эдакая бессловесная настороженность.

– Я-то всегда считал, что уж кто-кто, а вы последний человек в долине, который решит купить автомобиль. – Он наблюдал за реакцией Адама из-под полуопущенных век.

– Пожалуй, я заслужил такую репутацию, – рассмеялся Адам. – А перемена во мне произошла благодаря вашему отцу.

– Как так?

– Не знаю, сумею ли объяснить. Давайте лучше поговорим об автомобиле.

– Буду с вами откровенен, – заявил Уилл, – и скажу без обиняков: у меня куча хлопот с поставкой машин по договорам. Я завел список клиентов, желающих приобрести автомобиль.

– Вот как? Ну тогда, может быть, и мое имя туда занесете?

– С радостью, мистер Траск. И… – Он на мгновение замолчал. – Вы были так близки с нашей семьей, а потому… если кто-нибудь откажется, я с удовольствием поставлю вас на его место.

– Очень любезно с вашей стороны.

– Как желаете оформить сделку?

– То есть?

– Ну, можно выплачивать определенную сумму ежемесячно, в рассрочку.

– Это ведь дороже, верно?

– Ну да, выплачиваются проценты и другие издержки. Некоторые покупатели находят это удобным.

– Пожалуй, я расплачусь наличными, – сказал Адам. – К чему тянуть?

– Не многие разделяют вашу точку зрения, – усмехнулся Уилл. – А ведь наступит время, когда я не смогу продавать за наличные без убытка для себя.

– Я об этом никогда не задумывался, – признался Адам. – Так все же включите меня в список?

Уилл подался вперед и наклонился к Адаму:

– Мистер Траск, я поставлю ваше имя первым в списке, и вы получите первую машину, которая сюда поступит.

– Благодарю.

– Рад оказать вам эту услугу, – сказал Уилл.

– А как поживает ваша матушка? Держится?

Уилл снова откинулся на спинку кресла, и на его лице появилась нежная улыбка.

– Матушка – женщина замечательная, – признался он. – Непоколебима, как скала. Я возвращаюсь мыслями к прошлому, к тяжким временам, что нам довелось пережить. А было их предостаточно. Отец никогда не отличался практичностью, всегда витал в облаках или уходил с головой в книги. По-моему, мать спасла нас от гибели и уберегла всех Гамильтонов от богадельни.

– Изумительная женщина, – согласился Адам.

– Не просто изумительная. Она сильная. Крепко стоит на ногах. Надежная опора. Вы заходили к Олив после похорон?

– Нет, не заходил.

– Пришло более сотни человек. И моя мать сама нажарила курятины и проследила, чтобы всем хватило.

– Не может быть!

– Тем не менее это правда. А ведь она только что похоронила мужа.

– Замечательная женщина, – повторил Адам.

– Она у нас практичная. Знала, что надо накормить людей, вот и накормила.

– Надеюсь, она выстоит, но смерть мужа – для нее огромная потеря.

– Выстоит, – заверил Уилл. – И еще всех нас переживет, наша маленькая хрупкая матушка.

По дороге на ранчо Адам вдруг обнаружил, что стал замечать вещи, которых не видел многие годы. Полевые цветы в густой траве и рыжих коров, пасущихся на склонах холмов и не спеша поднимающихся наверх. Доехав до своих владений, Адам вдруг ощутил такую пронзительную радость, что задумался о ее истоках. И неожиданно поймал себя на том, что приговаривает в такт стуку копыт: «Я свободен, я свободен. Все, отмучился. Избавился от нее. Выкинул из сердца, Господь Всемогущий! Я свободен!»

Он протянул руку к серебристо-серому шалфею у дороги и пропустил сквозь пальцы, ставшие липкими от сока, а потом вдохнул в себя резкий пряный аромат, пропитавший руки. Адам радовался возвращению домой, ему не терпелось увидеть, как выросли близнецы за два дня его отсутствия. Ему очень хотелось увидеться с сыновьями.

– Я свободен, выкинул ее из сердца. Ее больше нет! – распевал он во все горло.