В дальних уголках сознания зашевелился страх, переросший в панический ужас. Кейт помнила, чем закончилась выпивка в прошлый раз, и к горлу подкатила тошнота. Сцепив руки, она металась по комнате, потом подошла к одному из фонариков, зажгла от него свечу, нетвердой походкой вышла в темный коридор и спустилась вниз на кухню. Взяв с полочки банку с сухой горчицей, Кейт насыпала ее в стакан, налила воды и, размешав, выпила. Держась за края раковины, она чувствовала, как огонь пробегает по горлу вниз, вызывая приступы неукротимой рвоты. После рвотных спазмов сердце бешено колотилось в груди, а на тело накатила слабость, но пагубное действие вина прошло, и рассудок прояснился.

Эпизод за эпизодом Кейт восстанавливала в памяти события прошлого вечера, принюхиваясь к каждой мелочи, словно испуганный зверек. Она умылась, вымыла раковину и, поставив банку с горчицей на полку, вернулась в комнату Фей.

Приближался рассвет, и Фремонт-Пик выделялась черной глыбой на фоне предутреннего неба. Фей по-прежнему храпела в кресле. Некоторое время Кейт внимательно наблюдала за спящей женщиной, а потом начала разбирать ее кровать. Поднатужившись, она стащила обмякшее тело с кресла, доволокла до кровати и с трудом забросила наверх. Потом она раздела Фей, обмыла лицо и убрала одежду.

В комнате становилось все светлее. Кейт сидела у кровати, не спуская глаз с лица Фей. Хозяйка борделя спала с открытым ртом, из которого вырывалось тяжелое дыхание.

Фей беспокойно зашевелилась, с пересохших губ сорвалось несколько невнятных слов, и, вздохнув, она снова захрапела.

Взгляд Кейт стал настороженным. Открыв верхний ящик комода, она принялась изучать находившиеся там лекарства, которые составляли домашнюю аптечку. Настойка опия, обезболивающие пилюли, эликсир Лидии Пинкхэм, укрепляющая микстура, мазь Холла, английская соль, касторовое масло и нашатырный спирт. Кейт взяла склянку с нашатырным спиртом и, смочив содержимым носовой платок, положила его на лицо Фей, а сама предусмотрительно отошла в сторону.

От резкого удушающего запаха перехватило дыхание, и Фей, судорожно дергаясь и фыркая, постепенно вырывалась из опутавшей сознание черной паутины. Ее глаза расширились от ужаса.

– Все хорошо, матушка, успокойся, – склонилась над ней Кейт. – Просто приснился дурной сон. Тебя испугал ночной кошмар.

– Да, приснилось, – пробормотала Фей, снова погружаясь в сон.

Однако после потрясения, которое организм получил от нашатыря, он уже не был таким спокойным и глубоким. Кейт поставила склянку на место, убрала на столе, вытерла пролитое вино и отнесла бокалы на кухню.

В доме стоял полумрак, но по краям задернутых занавесок уже начал пробиваться утренний свет. В пристройке за кухней проснулся повар, и было слышно, как он одевается и натягивает тяжелые башмаки.

Кейт бесшумно скользила по дому. Она выпила два стакана воды, а третий отнесла в комнату Фей и плотно закрыла за собой дверь. Подойдя к кровати, приподняла правое веко Фей, и на нее бесстыдно уставился глаз хозяйки. Он был на месте, а не закатился под лоб. Кейт действовала расчетливо, не спеша. Взяв в руки платок, она понюхала ткань: запах был еще достаточно сильным. Она осторожно положила платок на лицо Фей, и когда та беспокойно заворочалась, просыпаясь, убрала его, и женщина снова погрузилась в забытье. Кейт проделала эту процедуру трижды, а потом отложила платок в сторону и взяла с мраморной крышки комода вязальный крючок из слоновой кости. Откинув одеяло, она прижала тупой конец крючка к рыхлой груди Фей, постепенно усиливая давление, пока та не стала корчиться и застонала во сне. Затем Кейт принялась с помощью крючка изучать чувствительные точки на теле хозяйки, прижимая его поочередно к подмышечной впадине, промежности, уху и клитору. Всякий раз она успевала вовремя убрать крючок, прежде чем Фей полностью придет в себя.

А та уже почти проснулась и, тяжело сопя, металась по постели. Кейт погладила ее по лбу, пробежала пальцами по руке и принялась тихо уговаривать:

– Милая моя, тебе приснился дурной сон. Избавься от него поскорее, матушка.

Фей стала дышать ровнее, повернулась на бок и с довольным бормотанием снова уснула.

Кейт поднялась с кровати и сразу же почувствовала сильное головокружение. Поборов накатившую слабость, она подошла к двери и прислушалась. Не услышав ничего подозрительного, она выскользнула в коридор и, крадучись, прошла к себе в комнату, сняла платье и облачилась в ночную сорочку, халат и тапочки. Расчесав волосы, она надела чепец и обтерла лицо туалетной водой, а потом тихонько вернулась в спальню Фей.

Хозяйка заведения безмятежно спала, лежа на боку. Кейт открыла дверь в коридор и, взяв стакан с водой, вылила ее в ухо спящей.

Дом содрогнулся от истошного крика.

Этель вовремя высунула испуганное личико из своей спальни и обнаружила Кейт, которая застыла у двери, ведущей в комнату хозяйки. За спиной Кейт стоял повар и пытался помешать ей войти к Фей.

– Не ходите туда, мисс Кейт. Неизвестно, что там стряслось.

– Не говорите ерунды. Фей нужна помощь. – Отстранив руку повара, она бросилась к кровати.

Содрогаясь от плача, Фей обвела присутствующих безумным взглядом.

– Что с тобой, милая моя?

Повар стоял посреди комнаты, а в дверях топтались три заспанные девушки.

– Скажи мне, что случилось? – допытывалась Кейт.

– Ох, голубушка, сны! Жуткие сны! Они меня убивают!

Кейт повернулась к двери:

– Ей привиделся кошмарный сон. Все хорошо. Идите спать, а я с ней посижу. Алекс, принесите чайник.

Кейт хлопотала около больной без устали, и остальные девицы обсуждали событие между собой. Она прикладывала ко лбу Фей смоченные холодной водой полотенца и поила чаем, бережно поддерживая за плечи. Одним словом, нянчилась с ней, как с малым ребенком, но во взгляде Фей застыл немой ужас. В десять утра Алекс принес банку пива и молча поставил на комод. Кейт поднесла стакан к губам Фей:

– Выпей милая, сразу станет лучше.

– Никогда в жизни не возьму в рот спиртное.

– Чепуха! Выпей как лекарство. Вот и умница. А сейчас ложись и поспи.

– Мне страшно спать.

– Неужели привиделся такой страшный сон?

– Жуткий, омерзительный!

– Расскажи мне, матушка. Может, полегчает.

Фей отпрянула:

– Никому не расскажу! И как только могла присниться подобная мерзость! Никогда со мной такого не бывало.

– Бедная моя матушка! Как же я тебя люблю. Поспи, милая, а я отгоню все дурные сны.

Фей постепенно успокоилась и уснула, а Кейт сидела у изголовья, не сводя пристального взгляда со спящей женщины.