Адам и Кэти сидели под деревом в сгущающихся сумерках.

– Славный человек, – нарушил молчание Адам. – Мне он нравится. Жаль, что не сумею его уговорить перебраться к нам и вести хозяйство. Ну, что-то вроде управляющего.

– Но у него есть свой дом и семья, – возразила Кэти.

– Знаю. Только земля у него из рук вон плохая. Вряд ли есть где хуже. Он больше заработает на жалованье, которое я буду платить. Все же попрошу его. Чтобы привыкнуть к новым местам, требуется время. Словно родиться заново и учиться всему сначала. Дома я безошибочно определял, откуда придет дождь. А здесь все по-другому. В Коннектикуте я нутром чувствовал, с какой стороны подует ветер, когда похолодает. Но я и здесь всему научусь. Нужно только немного потерпеть. Тебе удобно, Кэти?

– Да.

– Наступит день, и он не за горами, и ты будешь любоваться из окон нашего замечательного нового дома зелеными полями люцерны. Я посажу эвкалиптовые деревья, выпишу семена и необычные растения, одним словом, создам нечто наподобие опытной фермы. Попробую посадить косточки китайской сливы личи. Интересно, приживутся ли они в здешних краях? Попробую. Может, Ли что-нибудь подскажет. А когда родится малыш, ты сможешь ездить по всему ранчо вместе со мной. Ведь ты его даже не видела. Я говорил, что мистер Гамильтон построит ветряные мельницы и мы сможем смотреть на них из окна? – Адам с удовольствием вытянул ноги под столом. – Ли уже пора принести свечи. Интересно, куда он запропастился?

– Адам, – невозмутимым тоном начала Кэти, – я не хотела сюда ехать и не собираюсь задерживаться надолго. Уеду при первой возможности.

– Не говори чепухи, – рассмеялся Адам. – Ты как ребенок, которого в первый раз увезли из дома. Вот подожди, родится малыш, и ты привыкнешь к здешним краям и полюбишь их. Знаешь, когда я попал в армию, думал, что умру от тоски по дому. Но ничего, пережил ведь. И со всеми происходит то же самое. Так что не говори глупостей.

– Это вовсе не глупости.

– Давай оставим этот разговор, любимая. Вот увидишь, все изменится, когда родится ребенок. Вот увидишь.

Сцепив руки за головой, он смотрел сквозь ветви деревьев на тусклое мерцание звезд.