В конце ноября умерла Негритянка. Согласно воле покойной, хоронили ее просто, безо всякой пышности. Гроб из черного дерева и с серебряными ручками был с утра выставлен в часовне Мюллера. Худое строгое лицо усопшей казалось еще строже и аскетичнее от мигания больших свечек по четырем углам гроба.

Муж Негритянки, маленький, щуплый чернокожий, сидел, сгорбившись, у изголовья гроба, справа, пребывая в такой же неподвижности, как и она сама. Не было ни цветов, ни панихиды, ни молитвы, ни проявлений печали. Но весь день к часовне тянулась пестрая вереница горожан, они на цыпочках переступали порог, заглядывали внутрь и молча шли прочь. Кого там только не было! Адвокаты и работники, чиновники и банковские кассиры, в большинстве своем люди пожилые. Девушки Негритянки тоже пришли, они по одной заходили внутрь последний раз взглянуть на хозяйку и понабраться у нее чинности и везения.

Из Салинаса ушла целая часть городской жизни – темная роковая сила пола, такая же неотвратимая и горестная, как смерть. Все так же потом ходил ходуном от рева граммофона, топота и гогота бордель развеселой Дженни. Все так же заходились потом в порочном экстазе мужчины в комнатах Кейт и уходили оттуда опустошенные, ослабевшие и как бы даже напуганные тем, что с ними произошло. Но строгое таинство слияния тел, напоминавшее шаманское жертвоприношение, ушло из города навсегда. Согласно завещанию, похоронная процессия состояла из катафалка и легкового автомобиля, где на заднем сиденье забился в угол низкорослый щуплый негр. День выдался серенький. С помощью жирно смазанной бесшумной лебедки могильщики опустили гроб в яму, катафалк уехал, и супруг, взяв в руки новенькую лопату, принялся забрасывать могилу землей, а до служителя, который поодаль полол сухие сорняки, ветерок доносил негромкий плач.

Джо Валери и Боров Биверс потягивали в «Сове» пиво, но тоже пошли последний раз взглянуть на Негритянку. Боров смылся пораньше, так как ему надо было поспеть на аукцион в Нативидаде, чтобы закупить несколько голов беломордой керефордской породы для стада Тавернетти.

Выйдя из часовни, Джо столкнулся с Элфом Никельсоном, тем самым тронутым Элфом Никельсоном, который каким-то образом сохранился с незапамятных и невозвратимых времен. Элф был мастер на все руки: плотник, жестянщик, кузнец, монтер, штукатур, точильщик, сапожник. Элф умел делать что угодно, кроме как зарабатывать деньги, хотя и вкалывал от зари до зари. Он знал всё и вся, начиная чуть ли не с сотворения мира.

В былые времена, когда Элф был еще на коне, самыми желанными и полезными гостями в любом доме были белошвейки и мастеровые. Именно они подхватывали городские слухи, и именно от них шла молва. Элф мог рассказать о каждом, кто жил на Главной улице. Жадный до новостей, он был неистощимый сплетник, язва и злослов, хотя зла ни к кому не питал.

Элф глянул на Джо, словно бы припоминая что-то.

– Постой, постой, – сказал он. – А ведь я тебя, кажется, знаю.

Джо бочком от него. Он терпеть не мог людей, которые его знают.

– Ну да, точно! Ты у Кейт служишь, верно?

У Джо камень с души свалился. А он-то подумал, что Элф о его прошлом прослышал.

– Верно, – отозвался Джо коротко.

– У меня память на лица знаешь какая, – сказал Элф. – Я тебя видел, когда эту дурацкую пристройку ей к дому ставил. На кой дьявол она ей? Даже окно делать не велела.

– Захотела, чтоб света поменьше, – объяснил Джо. – Глаза у нее болят.

Элф фыркнул. Ни в жизнь не поверит, что все так просто и гладко. Такому скажешь: «Доброе утречко!», а он это сразу в какой-нибудь тайный знак оборачивает. Элф был убежден, что у каждого есть секрет, каждый что-то скрывает, и ему одному известно, как в этот секрет проникнуть.

Элф кивнул в сторону часовни:

– Событие, ничего не скажешь. Старая гвардия почти вся перемерла. Пердунья Дженни последняя осталась. Но пока на здоровье не жалуется.

Джо было не по себе. Ему хотелось поскорее отвязаться от Элфа, и тот нутром чуял беспокойство Джо. У него был нюх на тех, которые хотят от него отвязаться. Если вдуматься, как раз поэтому, наверное, у него полно всяких россказней. Кому не захочется о другом что-нибудь этакое услышать, если уж случай выпал. Все мы в душе сплетники, и порядочные. Элфа не очень-то жаловали за его байки, но слушать слушали. Он понимал, что Джо сейчас отговорку придумает и смоется, а ему не хотелось упускать парня: маловато он в последнее время о Кейтовом борделе слышал. Может, удастся разнюхать что-нибудь новенькое в обмен на старенькое.

– Да, было времечко, – начал Элф. – Ты-то, натурально, еще пацаном был…

– Мне тут с одним встретиться надо, – сказал Джо.

Элф притворился, будто не слышит.

– Взять, к примеру, Фей, – продолжал он. – Во баба! – И добавил как бы между прочим: – Слыхал небось, она раньше вместо Кейт мадамой была. Как Кейт заведением завладела, никто в точности не знает. Тайна, покрытая мраком. А у некоторых вообще подозрения имеются. – Элф с удовольствием отметил про себя, что «одному», с которым должен встретиться Джо, ждать придется долгонько.

– Какие же такие подозрения? – спросил Джо.

– Бес их знает! Народ, известно, болтать любит. Может, ничего и не было. Только сдается мне, что-то там не то.

– Пивком не побалуемся? – предложил Джо.

– Вот это ты в самую точку, – обрадовался Элф. – Говорят, мужик после похорон на бабу лезет. Староват я стал, не такой прыткий, как раньше. На покойника теперь гляну, сразу в глотке сохнет. А Негритянка, что ни говори, фигура была, деятель. Я об ней такое порассказать могу… Тридцать пять годков ее знаю… не, тридцать семь.

– А кто это такая – Фей? – спросил Джо.

Они отправились в салун мистера Гриффина на Главной улице. Мистер Гриффин недолюбливал все, что связано со спиртным, а пьяниц вообще презирал до смерти. Тем не менее он держал питейное заведение, которое назвал Салуном Гриффина, хотя по субботам, бывало, отказывался обслуживать тех, кто, по его мнению, уже достаточно хлебнул, а таких набиралось десятка два. Благодаря такой странности в салуне всегда был полный порядок, тишина и прохлада, и от клиентов отбою не было. Сюда приходили обговорить сделку и вообще потолковать без помехи.

Джо и Элф сели за круглый столик и заказали по три порции пива. Чего только не наслушался Джо – несомненные факты мешались с сомнительными слухами, удачные догадки с низкими подозрениями. В конце концов он совершенно запутался, но некоторые выводы все-таки сделал. Кое-что не вязалось в болезни и смерти Фей. Очень может быть, что Кейт – супружница Адама Траска. Он это в момент усек: если Траск не захочет огласки, его можно здорово подоить. А вообще-то в этой истории с Фей сильно пахло жареным. Правда, тут и обжечься недолго. Надо хорошенько умом пораскинуть, потом, когда один останется.

По прошествии двух часов Элф забеспокоился. Джо явно увиливал. Ничем не поделился в обмен: ни единой новости, ни одной мало-мальской догадки. Элф призадумался. Парень язык за зубами держит, значит, ему есть что скрывать. Кого бы порасспросить о нем?

– Только ты правильно пойми, – заключил Элф, – я против Кейт ничего не имею. Она работенку мне подкидывает и расчет не откладывает, и не прижимистая. Конечно, говорят об ней, но, может, это брехня одна. А все-таки, если мозгами пошевелить, железная она баба. Иной раз глянет – мороз по коже. Как, по-твоему?

– У меня все путем.

Элф обозлился на Джо за его скрытность и закинул еще один крючок.

– Мыслишка у меня была, – сказал он. – Когда я ей пристройку эту темную ставил. Глянула она эдак на меня, тут, значит, и пришла мыслишка-то. Вдруг она выпить мне предложит или куличиком угостит? Тут я и брякну: «Спасибочки, мэм, не хочется». Как она это проглотит, а? Ежели знает, что об ней говорят?

– У нас с ней все путем, – твердил Джо. – Пойду я, встретиться с одним надо.

Джо закрылся у себя, чтобы спокойно все обдумать. Ему было не по себе. Он вскочил с места, распахнул чемодан, выдвинул ящики в комоде. Ему показалось, что кто-то шарил в его вещах. Бред, ничего он тут не прячет, а все равно боязно. Джо старался разобраться в том, что услышал от Элфа.

В дверь постучали, вошла Тельма с распухшими от слез глазами и покрасневшим носом.

– Что это на Кейт нашло?

– Болеет она.

– При чем тут болеет? Взяла я кувшин из-под сока, коктейль молочный делаю, а она врывается на кухню и, как тигра, на меня.

– Может, ты бурбону в коктейль подмешала.

– Ни капельки! Только ванильного экстракта добавила. Не имеет она права на меня орать.

– Мало ли что не имеет.

– Я не потерплю…

– Еще как потерпишь, дорогуша. И вообще вали отсюда!

Тельма посмотрела на него своими красивыми темными задумчивыми глазами и, собрав все свое женское достоинство, сказала:

– Джо, ты взаправду форменный сукин сын или только притворяешься?

– Тебе-то что?

– Мне – ничего, – ответила Тельма. – Сукин ты сын.