Портал закрылся с шипением и щелчком. Изумленный Декард Каин ступил на холодный пол. Он стоял на каменной платформе внутри темного зала, с пересекающимися рядами колонн и арками. Позади виднелись каменные ступени, ведущие на следующий ярус, вдоль которых горели огни в бездонных ямах.

Это было самое поразительное зрелище из всех, которые когда-либо являлись его глазам. Цвета переливались, а формы искривлялись. Перед ним возвышался гигантский камин, в котором гудело жаркое пламя. Над камином к стенам были прикреплены сверкающие мечи, топоры и молоты.

Что-то или кто-то стоял у огня и излучал какое-то свое внутреннее сияние.

У Каина перехватило дыхание. Годы отрицания, а затем постепенное понимание и принятие текстов Иареда и из тристрамского собора подтолкнули его к одному-единственному выводу – это есть истина. И теперь он воочию видел истинность наследия хорадримов. Он узрел иной мир, который раскинулся за пределами Санктуария. Здесь правили существа, что не были смертными людьми. Однако в нем всегда сидело зернышко сомнения, даже после того, как он своими глазами видел демонов, заполоняющих города. Рассудок до сих пор искал рациональные объяснения – твари могли быть каким-нибудь зверьем с врожденными дефектами или претерпеть мутации. Декард все еще был человеком науки и образования…

Архангел развернул крылья.

Всполохи ярко-белого света взмыли ввысь, создав светящуюся ауру. Значит, эти крылья совершенно не такие, как их обычно описывали люди, удивился Каин. Потоки света пребывали в постоянном движении, издавая похожий на музыку гармоничный звук.

– Тираэль, – прошептал Каин. – Архангел Справедливости. Основатель ордена Хорадрим.

– Добро пожаловать в Крепость Пандемония, – вымолвил тот. – Я хорошо знал Иареда, твоего предка. И долго ждал встречи с тобой, Декард Каин.

Голос Тираэля был глубоким и умиротворяющим, отдаваясь по огромному залу долгим эхом. «Он – могущественнее любого из людей, и тем не менее он был ранен в битве с великими воплощениями зла», – подумал Каин.

Кончик крыла коснулся плеча Каина. Тепло пронизало его тело, и он едва не рухнул на колени. Задрожал, но все же остался стоять.

Каин сделал глубокий вдох. Это правда. Архангелы существуют.

Он неловко двинулся вперед, стуча посохом по полу.

– Мои спутники скоро прибудут, – произнес он. – Мы уничтожили сферу неотразимости Воли Халима. Мефисто заточен. Мы ищем Темного Странника. Внутри него – Диабло. Мы разгромим его, раз и навсегда.

– Ты знаешь многое, но не все, – ответил Тираэль. Его лицо скрывал капюшон, но Каин отвернулся от ослепительного лика, смаргивая слезы. – Ты хорошо потрудился, последний из хорадримов. Но надо сделать еще многое, прежде чем выйти на бой с Диабло. Мой верный помощник Изуал был осквернен, и его надо избавить от страданий. Вам следует явиться в Адскую Кузню и использовать Наковальню Уничтожения, чтобы разрушить камень души Мефисто, перед тем как пересечь Реку Пламени. И я опасаюсь, что это – лишь малая часть. Пророчество предсказывает нарушение равновесия сил, которое может разрушить Санктуарий.

– Что же тогда случится?

– Мы не ведаем, – ответил Тираэль. – И не знаем, произойдет ли это вообще.

– Я помогу нашим героям в их битве с тьмой.

Тираэль кивнул.

– Я не сомневаюсь. Ты поддержишь их мудрым советом. Но тебя ожидает тяжкое испытание. Твое собственное прошлое вернется, терзая твою душу.

Сердце Каина сжалось. Что произойдет в будущем? Что из него будет написано им самим, а что уже высечено в камне?

– Я… я не понимаю.

Тираэль махнул рукой, и его золотые доспехи тихо звякнули.

– Ты должен принять всю правду о себе самом. Я буду твоим защитником, последний из хорадримов. Но ты можешь оказаться с тьмой один на один. Когда этот момент наступит, тебе надо поверить в себя.

У Каина заныла спина. Огонь в камине с ревом вырос, а потом снова стих, опав. В зале стало темнее, тени удлинились. Вокруг словно развернулись щупальца. Грохот потряс крепость, будто весь Санктуарий рушился, с потолка посыпалась пыль и осколки камня. Голоса тысяч мучимых душ донеслись откуда-то снизу. Каин потерял равновесие и упал на бок, и посох укатился в сторону.

Низкий, леденящий хохот раздался из ниоткуда. Он едва не лишил Каина самообладания. Пламя почти погасло. Каин увидел, как Тираэля подняла в воздух чудовищная когтистая лапа. Световые лучи крыльев архангела беспомощно хлестали по ней, и Тираэль закричал от боли и ярости. Над Каином возвышалась голова и тело демона. Он был омерзителен, и к горлу Декарда подступила тошнота.

– Склонись предо мной, – рявкнул демон, и его смех потряс Крепость Пандемония до самого основания. Его дыхание напоминало горячий ветер, дующий из глубин Преисподней. – Склонись перед Белиалом, Владыкой Лжи!

◆◆◆

Декард Каин резко сел на соломенном матрасе. Каким-то образом ему удалось уснуть после происшествия с едоком. Сквозь маленькое окошко в комнату проникал слабый утренний свет, окрашивая стены в светло-серый цвет.

Он обливался потом, судорожно дышал. Стены, казалось, навалились на него. Тщетно пытался сориентироваться. Кошмары становились все хуже, они искажали истину и опутывали его сердце паутиной лжи. Каин уже едва мог от нее освободиться. Чем ближе они были к ответам на вопросы, тем сильнее менялись сны. Что же произошло на самом деле много лет назад? Он действительно встретил Тираэля в крепости Пандемония, и это навсегда изменило его жизнь. Но меньшее воплощение зла, Белиал, правитель части глубин Преисподней, там никогда не появлялся.

Все неправильно. Но семена сомнений терзали его все сильней.

Будь Тираэль здесь… Они потеряли архангела Справедливости, когда был разрушен камень мира. Встреча с ним стала поворотным моментом в жизни Каина. Он пережил ужасы нападения демонов на Тристрам и словно узрел солнце после бесконечной ночи. Кое-кто говорил, что ангелы ничуть не лучше демонов, и большинство из них предпочло бы уничтожить смертных. Но они не знали истины. Тираэль являлся покровителем хорадримов и всего человечества. Его голос стал решающим, когда многие члены Ангирского совета выступили за уничтожение людей. Тираэль был воплощением справедливости – существом, настолько возвышенным и чистым духом, что все остальные казались Каину мошками на фоне пламени.

Но теперь его нет. Санктуарий открыт и уязвим. Кто же спасет их? Кто заступится, когда мир придет к самому мрачному моменту своей истории?

Кто остановит Белиала, который намеревается уничтожить всех людей в Санктуарии?

◆◆◆

Каин и Микулов увели Лию из Кураста сразу после рассвета. Дорога тянулась перед ними, как неровный шрам на обгорелом теле великана. Остовы деревьев будто опирались друг на друга, чтобы защититься от заразы, лишившей их жизни. Некоторые почернели и обгорели.

У обочины лежал перевернутый фургон с останками двух волов в упряжи. Проходя мимо этой трагедии, Лия подвинулась ближе к Каину. Она ощутила, как он напряжен. Он не мог отвести взгляд от фургона, и его била мелкая дрожь.

Пустые глаза волов, казалось, насмехались над Лией.

«Почему ты думаешь, что уцелеешь? – будто говорили они. Гнилые губы отвисли, обнажив зубы, оскалившиеся в мрачной усмешке. – Здесь лишь смерть. Поворачивай назад и беги как можно быстрее».

На мгновение ей захотелось так поступить. Но что с ней может случиться в Курасте – без Каина и Микулова? Люди на городских улицах уже мертвы, просто еще не знают об этом. Лия не видела едока в комнате Сайруса, но чувствовала испуг Декарда.

По какой-то причине это заставило ее подумать о матери («Не о настоящей матери, – настаивал внутренний голос, – настоящая мать бросила тебя»). Лия вспомнила, как Гиллиан готовила ей завтрак, перед тем как пойти в лавку к Ионе за овощами. Потом они бы прогулялись до ворот Калдея, поглазели бы на суету у торговых палаток, и Гиллиан купила бы ей медовый леденец на палочке. Это были хорошие времена, до того как Гиллиан заболела и счастье оставило их. Как тяжело все это вынести!

– Что такое? – спросил Каин, с тревогой глядя на нее, и Лия поняла, что плачет, сама того не замечая.

Она покачала головой, опасаясь, что он снова начнет вещать об ответственности, силе и храбрости. Но вместо этого он обнял ее за плечи, и она прижалась к нему, вдохнув запах пыли и дыма, исходящий от его балахона. Здорово, что у нее есть он, этот странный старик, пусть она и не совсем ему доверяет.

Чтобы отвлечь их от мрачных мыслей, Микулов принялся рассказывать о своих родных местах. О доме на лесистых холмах на краю Шарвала, о своих упражнениях, которые сделали его полноправным монахом Ивгорода. Он сидел неподвижно часами, отрекшись от желаний и слушая голоса богов. Поведал им об упорных тренировках, закаливших тело, о походах в горы и схватках с дикими зверьми. Даже несмотря на юный возраст, Лия заподозрила, что его истории отчасти преувеличены, но Микулов излагал все с удивительной живостью и воодушевлением. Она даже потеряла счет времени.

Каин продолжал задавать вопросы об их вере, и Лия поняла, что Микулов до сих пор тоскует по своим наставникам и монастыре. По его словам, это решение могло грозить ему смертью. Потом они принялись говорить о хорадримах, и тут Лия перестала вслушиваться. Она знала то, что дядя Декард был членом какого-то ордена магов. Он и Микулов должны сделать какое-то очень важное дело. Но она заскучала. Большую часть их разговора составляло обсуждение древних книг и пророчеств. Такого вполне достаточно, чтобы утомить маленькую девочку до слез.

Небо потемнело, вдалеке горизонт покрывали черные тучи. Похоже, они скопились именно над тем местом, куда они идут. По ее телу пробежал холодок. Она попыталась вспомнить, что случилось дома во время пожара. Она резко пробудилась, а потом все погрузилось в темноту. Затем она снова проснулась уже на улице, а ее дрожащее тело было укутано в плащ Джеймса. Она понимала, что Каин спас ее, но не знала, как именно.

То же самое касалось и ночи в замке лорда Врана, после того как она съела безвкусную еду и заснула. Тогда странные черные веревки выросли вокруг ее кровати. А потом вдруг она и дядя Каин внезапно оказались снаружи. Они бежали, а за ними гнались. Когда они добрались до кладбища… Лия вздохнула. Снова провал в памяти.

Лие не нравилось терять контроль над собой. Что все это значит? Может, она действительно безумна?

Ей пришла в голову ужасная мысль. Вдруг то, что произошло с Гиллиан, случилось и с ней самой?

◆◆◆

Они остановились на ночлег на некотором расстоянии от дороги, у каменного утеса, нависающего сверху. Отличное укрытие от ветра. Каин объяснил ей, что им лучше не разводить костер, поскольку огонь может привлечь ненужное внимание. Лия оставила плащ Джеймса в замке лорда Врана и теперь жалела об этом. Он был теплый, а еще от него исходил приятный запах, дающий чувство безопасности.

Микулов взял на кухне у Сайруса три буханки хлеба и флягу воды. Они поели и попили из фляги, сев вплотную друг к другу, чтобы согреться. Еды было маловато, и ближе к ночи у Лии заурчало в животе.

Следующее утро выдалось холодным и промозглым, землю покрыла роса, пахшая тухлыми яйцами. Странники отправились в путь и на сей раз почти не разговаривали. Ближе к полудню опять поели хлеба. Микулов уже ничего не рассказывал, и последние остатки хорошего настроения, пусть и вымученного, улетучились.

Вскоре Лия тайком поглядела на Каина, который смотрел вдаль, на горизонт. Там клубились черные грозовые тучи. Лие начало казаться, что это вовсе не тучи, а какой-то маслянистый дым или даже чудовище, которое только и ждет, чтобы на них напасть.

Уже давно она не вспоминала ворона, который рвал на полосы падаль в ее родном Калдее. Но сейчас этот образ вновь возник перед ней. Глаза-бусины, острый клюв, серая плоть. Когтистая лапа, стоящая поверх добычи, трупа. Ворон был выше человека, его перья потускнели, и сквозь них темнела морщинистая кожа.

Вскоре путники миновали длинный пологий подъем и добрались до верхней точки холма.

Вдалеке раскинулся Геа Кул, примостившись у берега моря. Убогий городок, переросший свои изначальные границы. Вдоль дороги стояли лачуги, виднелись заполненные грязью сточные ямы. Там же валялись брошенные телеги, мертвые лошади и людские трупы. Лия разглядела костлявые руки. Они протянулись из-под перевернутого фургона, всего в паре сотен ярдов от них. Похоже, кто-то оказался в ловушке и не смог освободиться.

Если все пытались сбежать из Геа Кула, зачем же они туда идут? Неужели хорадримы, которых хотели найти Каин и Микулов, бессильны против зла? Если у них столько сил, почему они не помогли горожанам?

А что, если они в этом повинны?

На горизонте двигались сотни точек, крошечных, кружащихся над домами, словно куча мошек. Сотни воронов, хлопающих черными крыльями, взлетающих и пикирующих.

Лия попыталась унять дрожь. Та птица в Калдее – из их стаи. Глаз-бусина, смотрящий на нее, как черная луна…

Она начала спускаться по дороге следом за Каином и Микуловым. Наконец они миновали повозку, из-под которой торчала женская рука. Кожа на ней облезла, а ногти были выдраны целиком.

Внезапно рука шевельнулась и ухватила Лию за ногу.

Лия завопила. Ледяные пальцы болезненно впились ей в кожу. Лия дернулась и вытащила женщину из-под повозки.

Та открыла глаза. Поглядела на Лию, шевеля потрескавшимися и шелушащимися губами и высовывая серый язык. Ее лицо было худое, как у скелета, волосы поблекли и поредели.

– Вы обречены… – прошептала она. – Они вернутся… скоро…

Лия уставилась на огромные лиловые кровоподтеки на шее женщины. В девочке пробудилось нечто, чуждое ей, и она закричала. Каин уже был рядом. Ударил женщину по запястью так, что хрустнула кость. А потом потащил Лию за собой.

Но женщина продолжала протягивать руки. Она издавала глухие, горловые звуки, будто костью подавилась. Но Лия поняла, что она смеется. Трое путников поспешили прочь от ужасного зрелища, но смех преследовал их, разносимый ветром. Лишь потом они перестали слышать его – карканье воронов заглушило все остальное.