Сэр Генри удивленно смотрел на инспектора Грэйнджа.

– Я не совсем уверен, что правильно вас понимаю, инспектор.

– Все довольно просто, сэр Генри. Я прошу вас проверить вашу коллекцию огнестрельного оружия. Я думаю, она каталогизирована и снабжена указателем?

– Естественно. Однако я уже опознал револьвер как оружие из моей коллекции.

– Все оказалось не так просто, сэр Генри. – Инспектор сделал паузу. Инстинктивно он всегда был против того, чтобы сообщать какую-либо информацию, но в данном случае вынужден был это сделать. Сэр Генри – человек значительный. Он, без сомнения, уступит просьбе, но потребует объяснений. Инспектор решил, что такие объяснения необходимо дать. – Доктор Кристоу был убит выстрелом не из того револьвера, который вы опознали сегодня утром, – спокойно объяснил Грэйндж.

Брови сэра Генри поднялись.

– Удивительно! – сказал он.

Грэйндж почувствовал некоторое облегчение и благодарность сэру Генри. «Удивительно!» – вот именно, очень точное слово. Инспектор был благодарен и за то, что сэр Генри воздержался от комментариев. Да пока и не о чем было говорить. Удивительно... лучше и не скажешь.

– У вас есть основания полагать, – спросил сэр Генри, – что оружие, из которого был произведен роковой выстрел, из моей коллекции?

– Ни малейших. Но я должен убедиться, что оружие в самом деле не из вашей коллекции.

Сэр Генри одобрительно кивнул головой.

– Я вас понимаю. Ну что же, давайте начнем. Это займет немного времени.

Сэр Генри отпер стол и вынул записную книжку в кожаном переплете. Раскрывая ее, он снова повторил:

– Нужно совсем немного времени, чтобы проверить...

Что-то в голосе сэра Генри привлекло внимание инспектора. Он пристально посмотрел на него. Плечи сэра Генри поникли... он выглядел старше и более усталым.

Инспектор нахмурился. «Черт меня побери, – подумал он, – если я понимаю этих людей...»

– Гм!.. – произнес сэр Генри.

Грэйндж повернулся к нему всем корпусом. Краем глаза взглянул на стрелки часов. Двадцать... нет, тридцать минут прошло с тех пор, как сэр Генри сказал: «Это займет немного времени...»

– Сэр? – отрывисто спросил Грэйндж.

– «Смит-и-Вессон».38 отсутствует. Он был в коричневой кожаной кобуре в глубине этого ящика.

– Так... – Голос инспектора казался спокойным, хотя сам он был возбужден. – А когда, по-вашему, вы видели его на месте в последний раз?

Сэр Генри на секунду задумался.

– Это нелегко сказать, инспектор. Последний раз я открывал этот ящик неделю назад и думаю... Не будь револьвера на месте, я бы это заметил. Но я не могу сказать с уверенностью, что видел револьвер.

Инспектор утвердительно кивнул.

– Благодарю вас, сэр Генри. Я вполне понимаю. Ну что ж, я должен идти.

Инспектор спешно вышел из комнаты... Он явно был озабочен.

После ухода инспектора сэр Генри некоторое время стоял неподвижно; потом медленно вышел через застекленную дверь на террасу. Его жена (с корзинкой, в перчатках) была в саду: подрезала ножницами какие-то редкостные кусты. Она весело помахала ему.

– Что хотел инспектор? Надеюсь, он больше не будет беспокоить слуг. Знаешь, Генри, им это не по душе. Они не могут видеть в этом ничего нового или занимательного, как мы.

– А мы именно так это воспринимаем?

Она заметила необычный тон мужа и мило улыбнулась ему.

– Как устало ты выглядишь, Генри! Можно ли позволять себе так беспокоиться?

– Убийство вызывает беспокойство, Люси.

Леди Энкейтлл мгновение раздумывала, машинально продолжая подрезать ветки. Затем лицо ее стало хмурым.

– О господи!.. Это ужасные ножницы! Просто заколдованные! Вечно срезаешь ими больше, чем нужно... Что ты сказал? Убийство вызывает беспокойство? Но в самом деле, Генри, я никогда не могла понять почему! Я хочу сказать, раз уж человек должен умереть – от рака, или туберкулеза в одном из этих отвратительных светлых санаториев, или от удара (ужасно! с перекошенным на сторону лицом), или его убьют, или зарежут, или, может быть, удушат... Все сводится к одному, то есть я хочу сказать, – к смерти. На этом все беспокойства его кончаются. Зато начинаются у родственников: ссоры из-за денег, соблюдать ли траур или нет, кому достанется письменный стол тети Селины и тому подобное!..

Сэр Генри сел на каменную ограду.

– Все может оказаться более неприятным, чем мы думали, Люси.

– Ну что ж, дорогой, нужно перетерпеть! А когда все будет позади, мы можем куда-нибудь уехать. Не стоит огорчаться сегодняшними неприятностями. Давай лучше думать о будущем. Как, по-твоему, нам следует отправиться в Эйнсвик на Рождество... или лучше отложить до Пасхи?

– До Рождества еще далеко, рано составлять рождественские планы.

– Да, но мне хочется мысленно представить все заранее. Пожалуй, Пасха. Да! – Люси радостно улыбнулась. – Она, конечно, придет в себя к этому времени.

– Кто? – спросил с удивлением сэр Генри.

– Генриетта, – спокойно ответила леди Энкейтлл. – Я думаю, если свадьба будет в октябре... я имею в виду в октябре следующего года, тогда мы сможем провести в Эйнсвике Рождество. Я думаю, Генри...

– Лучше не надо, дорогая. Твои мысли слишком забегают вперед.

– Ты помнишь сарай в Эйнсвике? – спросила Люси. – Из него получится прекрасная мастерская! Генриетте нужна будет студия. Ты ведь знаешь, у нее настоящий талант. Эдвард, конечно, будет невероятно гордиться ею! Два мальчика и девочка было бы чудесно... или два мальчика и две девочки...

– Люси... Люси! Ты слишком увлеклась!

– Но, дорогой, – Люси широко распахнула прекрасные голубые глаза, – Эдвард ни на ком, кроме Генриетты, не женится. Он очень, очень упрям. Похож в этом на моего отца. Если уж он вбил себе что-нибудь в голову!.. Так что Генриетта, разумеется, должна выйти за него замуж! И теперь, когда Джона нет, она это сделает. Встреча с Джоном в самом деле была для нее величайшим несчастьем.

Он с любопытством посмотрел на нее.

– Мне всегда казалось, Люси, что Кристоу тебе нравится.

– Я находила его забавным. В нем было очарование. Но я всегда считала, что не нужно уделять слишком много внимания кому бы то ни было.

И леди Энкейтлл осторожно, с улыбающимся лицом без сожаления срезала еще одну ветку на кусте.