Тексты былин, опубликованных в этой книге, взяты из следующих научных собраний, перечисляемых соответственно времени их создания (в скобках указаны краткие обозначения, использованные ниже, в примечаниях к отдельным былинам): Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым. М., 1977 (Кирша Данилов); Песни, собранные П. В. Киреевским, т. 3. М., 1861; т. 4. М.» 1879 (Киреевский); Былины и песни из Южной Сибири. Собрание С. И. Гуляева. Новосибирск, 1952 (Гуляев); Песни, собранные П. Н. Рыбниковым, т. 1-2. М., 1909-1910 (Рыбников); Онежские былины, записанные А. Ф. Гильфердингом летом 1871 года, т. 1-3. М. - Л., 1949-1951 (Гильфердинг); Русские былины старой и новой записи. Под ред. Н. С. Тихонравова и В. Ф. Миллера. М., 1894 (Тихонравов-Миллер); Беломорские былины, записанные А. Марковым. М., 1901 (Марков); Ончуков Н. Е. Печорские былины. СПб., 1904 (Ончуков); Архангельские былины и исторические песни, собранные А. Д. Григорьевым в 1899-1901 гг., т. 1. М., 1904; т. 2. Прага, 1939; т. 3. СПб., 1910 (Григорьев); Материалы, собранные в Архангельской губернии летом 1901 года А. В. Марковым, А. Л. Масловым и Б. А. Богословским, ч. 1. М., 1905 (Марков-Маслов); Печорские былины и песни. Зап. и сост. Н. П. Леонтьев. Архангельск, 1979 (Леонтьев); Былины Пудожского края. Подг. текстов, статья и примеч. Г. Н. Париловой и А. Д. Соймонова. Петрозаводск, 1941 (Парилова - Соймонов); Былины Печоры и Зимнего берега (новые записи). Изд. подгот. А. М. Астахова, Э, Г. Бородина-Морозова, Н. П. Колпакова, Н. К. Митрольская, Ф. В. Соколов. М. - Л., 1961 (Былины Печоры). При отсылках к этим сборникам указан порядковый номер текста, а если единой нумерации в сборнике нет, то номер тома и номер страницы, на которой начинается текст.
Из ряда вариантов одной былины для данного издания выбирался тот, где, на наш взгляд, наиболее удачно сочетаются полнота текста, степень его поэтического совершенства и степень сохранности исторических реалий. Названия былин в записях неустойчивы; в настоящем издании даются в основном традиционные научные названия.
Разные собиратели былин передавали диалектные особенности их языка с разной степенью точности. Чтобы не затруднять читателей и не вносить большого разнобоя в печатаемые здесь тексты, в них устранена фонетическая транскрипция, написания слов приближены, насколько это возможно, к обычным орфографическим - без того, чтобы изменился ритм текста и стилистический облик его. Сняты местные особенности фонетики, которые представляют лингвистический интерес, но затрудняют чтение и художественное восприятие былин (например, случаи употребления ц вместо ч и ч вместо ц).
По возможности соблюдено единообразное написание личных имен и часто встречающихся названий. Проставленные знаки ударения фиксируют его отличие от литературной нормы (при первом употреблении данного слова в тексте) или его неустойчивость в одном тексте, а также ударения в редких, малоупотребительных словах (в случаях, когда знак ударения выставлялся не собирателем, а издателем, иногда возможна и иная акцентировка). Знаки препинания проставлены по современным правилам, но с учетом особенностей устно-поэтического текста.
В изучении былин, как и других памятников народного эпоса, есть много спорного, в науке о них ведутся дискуссии. Из книг, выходивших за последние тридцать лет и отразивших разные научные взгляды, можно посоветовать прочесть следующие: Русское народное поэтическое творчество, т. 1. М.-- Л., 1953; Пропп В. Я. Русский героический эпос. М., 1958; Лихачев Д. С. Культура Руси времени Андрея Рублева и Епифания Премудрого. М. - Л., 1962; Плисецкий М. М. Взаимосвязи русского и украинского героического эпоса. М., 1963; Рыбаков Б. А. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи. М., 1963; Аникин В. П. Русский богатырский эпос. М., 1964; Астахова А. М. Былины. Итоги и проблемы изучения. М. - Л., 1966; Липец Р. С. Эпос и Древняя Русь. М., 1969; Дмитриева С. И. Географическое распространение русских былин. М., 1975; Селиванов Ф. М. Поэтика былин. М., 1977; Аникин В. П. Теоретические проблемы историзма былин в науке советского времени, вып. 1-3. М., 1978 1980; Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества XII - XIII вв, М., 1982; Азбелев С. Н. Историзм былин и специфика фольклора. Л., 1982; Калугин В. И. Герои русского эпоса. Очерки о русском фольклоре. М., 1983.
Существует ряд антологических сборников, заключающих в себе все или почти все основные произведения былинного эпоса с примечаниями, например: Былины. Русский героический эпос. Вступ. статья, ред. и примеч. Н. П. Андреева. Л.,- 1938; Былины. Вступ. статья, подбор текстов и примеч. П. Д. Ухова. Под общей ред. В. И. Чичерова. М., 1957; Былины в двух томах. Подг. текста, вступ. статья и коммент. В. Я. Проппа и Б. Н. Путилова. М., 1.958. примечаниях ко второму из этих сборников есть краткие сведения об историй изучения каждой былины. Примечания к третьему посвящены художественным особенностям былин, но не дают результатов исследований по выяснению исходных исторических фактов. Поэтому краткие примечания, помещенные ниже, сосредоточены в основном на сведениях этого рода, которые в предшествующих антологиях почти не приводились, либо сообщались давно, до появления новых трудов. Если в науке есть разные гипотезы об исторической основе былины, сообщается о той, какая на сегодняшний день представляется более убедительной. Сведения иного рода даются только в тех случаях, когда они особенно важны для понимания былины или когда достаточных данных о ее отправных фактах в науке нет.
Обретение силы Ильей Муромцем (Рыбников, № 51). Повествования о тридцатилетней немощи богатыря и исцелении его посредством чудесного напитка известны и у других народов. Здесь напечатана первая половина сводной былины; вторая посвящена встрече Ильи со Святогором.
Первые подвиги Ильи Муромца (Гильфердинг, № 74). Первоначальная историческая основа былины может относиться к 90-м гг. X в. Это решительная борьба с разбойниками, узаконенная постановлением 996 г., нашествия печенегов в 996 и 997 гг., привлечение князем Владимиром для оборонительных мероприятий на юге населения и других областей Руси. Былина соотносилась сказителями и со сходными событиями другого времени, что отразилось в различиях ее записанных текстов.
Илья Муромец и Идолище ( Гильфердинг,№ 4). В этой былине к эпической биографии Ильи Муромца, очевидно, отнесен подвиг,ранее приписывавшийся Алеше Поповичу. Но подлинным героем исходного события был, возможно, Ольбег Ратиборич: из летописи известно, что в 1095 г. он застрелил ханского посла Итларя во время завтрака во дворце. Это привело к перелому в русско-половецких отношениях, переходу к активному противодействию набегам половцев.
Илья Муромец на Соколе-корабле (Тихонравов-Миллер, № 16). Есть предположение, что отправной факт связан с охраной русских морских путей в конце X в. Деятельность на Волге казака Илейки Муромца, который стал затем одним из самозванцев «смутного времени», и другие события XVII в., вероятно, повлияли на эту былину, определив различия ее версий.
Илья Муромец в ссоре с князем Владимиром (Киреевский, 4, с. 46) Проявления неприязненного отношения независимого богатыря к князю, а особенно к его приближенным, устойчиво связаны в русском эпосе именно с Ильей Муромцем (не только в этой былине), что может отражать в той или иной мере реальные черты исторического прототипа.
Илья Муромец и Святогор (Гильфердинг, № 273). Примеривание гроба и передача силы - мотивы, известные с глубокой древности у ряда народов. Лишь в одной из записей былины есть соотнесения с реальной историей Руси, но происхождение этого текста пока неясно.
Бой Ильи Муромца с Подсокольником (Григорьев, № 308).Военные заставы были построены на южном рубеже Руси с печенежской степью еще в конце X в. князем Владимиром Святославичем. Поединки русских воинов со степняками - реалия пограничного боевого быта на протяжении ряда столетии. Поединок отца с неузнанным сыном - один из древнейших эпических мотивов, известный многим народам.
Илья Муромец, Ермак и Калин-царь (Рыбников № 7). По народному преданию, Юноша Ермак сыграл важную роль в победе русских на реке Воже в 1378 г. над войском ордынского воеводы Бегича, но сам при этом погиб. Отчество былинного героя появилось, очевидно, впоследствии под влиянием песен и преданий о другом Ермаке, известном своими походами в Сибири в XVI в. При сложении былины использована более ранняя былина о Михаиле Даниловиче.
Илья Муромец и Калин-царь (Гильфердинг, № 75). Сложная по составу и происхождению былина, ряд эпизодов которой передает сущность реальных событий 1380 г.: трудности сбора воинских дружин, сыгравших потом важную роль в разгроме татарского войска; удар одной из них в критический момент боя, решивший исход Куликовской битвы, и др. Известны сказания об этих событиях, использованные, очевидно, былиной. Ее более древними источниками являлись недошедшие эпические произведения об избавлениях от вражеских нашествий (таков например, первый приход татар к Киеву в 1239 г., для них неуспешный). К другим сохранившимся былинам восходят эпизоды падения богатыря с его конем в ров и некоторые другие.
Мамаево побоище (Тихонравов - Миллер, № 8). Последовательность и идейное содержание главных эпизодов былины соответствуют ходу исторических событий 1380-1382 гг. (борьба с войсками Мамая и других врагов Руси); повествования о них в устных героических сказаниях (частично сохранившихся в записях) переведены на традиционный язык былинного эпоса. Использующий былину об Илье и Идолище эпизод, в котором герой убивает вражеского царя в его шатре, навеян реальным фактом Косовской битвы 1389 г. между сербами и турецкими завоевателями. Древней основой произведения послужила, очевидно, несохранившаяся былина о Калкской битве 1223 г. Мотив гибели богатырей известен в эпосе ряда народов.
Три поездки Ильи Муромца (Гильфердинг, № 221). Первая поездка соотносится с реальной борьбой против разбойничества, важной не только в конце X в. Неизвестность реальной основы повествования о второй поездке позволяет считать его заимствованным из сказок. Третья поездка, возможно, отражает в какой-то мере подлинный эпизод биографии героя: гроб Ильи Муромца, сохранявшийся в Киево-Печерском монастыре, ранее находился в приделе киевского Софийского собора, где могли быть погребены почитаемые жертвователи на церковное строительство.
Рождение Добрыни Никитича (Гуляев, № 21). Вероятно, это начало былины, которая в полном отдельном виде до нас не дошла. Хотя имя родившегося богатыря здесь не названо, из других записей ясно, что речь идет о Добрыне.
Поединок Добрыни Никитича с Ильей Муромцем (Марков - Маслов, № 11). Текст этой былины (и некоторых других - по отдельным записям), а также упоминания в летописях свидетельствуют, что в образе Добрыни Никитича слились воспоминания о двух героях, носивших это имя; второй из них, уроженец Рязани, действовал в ХIII в.
Добрыня Никитич и змей (Гильфердинг, № 59). Помимо отзвуков борьбы с внешними врагами, угонявшими русских пленников (см. вступительную статью), былина, возможно, отразила переосмысленные припоминания об утверждении христианства в Киевской Руси при активной роли исторического Добрыни. В Днепре и реке Почайне крестили киевлян в 988 г.; Добрыня был организатором крещения новгородцев в 989 г., при этом был свергнут в реку Волхов идол громовержца Перуна, с которым народная легенда впоследствии связала образ змея. Мотив борьбы героя со змеем восходит к глубокой древности и присутствует в фольклоре многих народов.
Добрыня Никитич и Калин-царь (Леонтьев, № 12). Здесь Добрыня - герой былины, представляющей другую версию былины «Илья Муромец и Калин-царь» (см. примеч. к ней).
Добрыня Никитич и Василий Казимирович (Гуляев, № 10). Былина отражает народные впечатления от свержения татаро-монгольского ига в 1480 г. и передает вместе с тем исторический эпизод 1380 г., известный по записи устного сказания (см. также вступ. статью). Создана, очевидно, на основе переделки не дошедшей более ранней былины о поездке Добрыни за данью, откликавшейся на исторические события 80-х гг. X в.
Добрыня Никитич и Маринка (Гильфердинг, № 267). Разработка этой былиной международного сюжета в приложении к образу Добрыни испытала, очевидно, воздействие фольклорных отражений народного представления о Марине Мнишек (жене царей-самозванцев Лжедимитрия I, затем - Лжедимитрия II), которое повлияло и на некоторые другие былины.
Добрыня Никитич и Настасья Никулична (Былины Печоры, № 81). В некоторых записях этой былины нет гиперболизации внешнего облика Настасьи. Иногда она названа дочерью богатыря Микулы Селяниновича (ср. былину «Вольта и Минула Селянинович»). См. также вступ. статью.
Добрыня Никитич и Алеша Попович (Гильфердинг, № 149). Приурочение этого международного сюжета к имени Добрыни Никитича, может быть, навеяно преданием о какой-либо семейной неудаче реального Добрыни. Согласно не дошедшей до нас летописи, пересказанной В. Н. Татищевым, жену Добрыни убили язычники-новгородцы.
Юность Алеши Поповича (Гуляев, № 12; Тихонравов-Миллер, № 20). Первый отрывок может быть началом не дошедшей в полном виде былины об Алеше. Второй отрывок связан содержанием с помещенным выше былинным текстом о рождении Добрыни.
Алеша Попович и Илья Муромец (Тихонравов - Миллер № 31) Историческая основа начальной части былины отражена сказанием, попавшим в летопись под 1224 г.: Александр Попович после смерти ростовского князя, которому он служил, созвал других «храбров», и они постановили больше не служить враждующим меж собой местными князьям, приняв решение: «служити им единому великому князю в матери градом Киеве». Отъезд богатырей в Киев знаменовал торжество общерусского самосознания во времена феодальной раздробленности. Напечатанный здесь текст - первая половина сводной былины; вторая посвящена бою Ильи Муромца с сыном.
Алеша Попович и Тугарин (Григорьев, № 334). Былина отразила в переоформленном виде событие 1096 г.: под Киевом был убит возглавлявший половецкое войско князь Тугоркан, тесть русского князя; тело привезли в Киев и затем погребли вблизи него (см. также всуп. статью.) Описание конфликта в княжеских палатах, возможно, перенесено сюда из не дошедшей былины об Алеше переделанной в былину «Илья Муромец и Идолище». См. также примеч. к былине «Алеша Попович и Еким Иванович».
Алеша Попович и нахвальщик (Марков - Маслов, № 6). Былина может расцениваться как эпическое отражение «типовой» исторической ситуации - столкновений со степными наездниками во времена Киевской Руси и позднее.
Алеша Попович и Еким Иванович (Марков, № 47). Эта былина представляет собой иную обработку сведений о смерти Тугоркана в 1096 г. ( ср. примеч. к былине «Алеша Попович и Тугарин»). Здесь сюжет отчасти ближе к исторической реальности: русский богатырь встречает врага в поле, а не в Киеве. Сведений, кто реальный герой подвига, позже отнесенного к Алеше Поповичу, летописи не содержат. Есть основания предполагать, что это был Ольбег Ратиборич (см. примеч. к былине «Илья Муромец и Идолище»).
Алеша Попович и сестра Петровичей (Ончуков, № 3). Можно полагать, что популярное имя Алеши введено в былинную версию сюжета, не имевшего отношения к жизни реального Александра Поповича.
Дунай Иванович и Настасья (Григорьев, № 17). Содержание былины перекликается с двумя следующими, составляя как бы начальное звено эпической биографии этого богатыря.
Поединок Дуная Ивановича с Добрыней Никитичем (Григорьев, № 310). Есть предположение, что в первооснове былины - столкновение, имевшее отношение к войне с дунайскими болгарами (или с черными болгарами в низовьях Днепра) в 985 г., когда Добрыня, вместе с Владимиром, возглавлял русское войско.
Дунай Иванович - сват (Григорьев, № 377), Первая часть былины отразила исторические события X в.: при содействии своего дяди воеводы Добрыни и войска князь Владимир Святославич насильно взял в жены дочь полоцкого князя, причем был совершен ряд жестокостей; по сведениям летописи, отказ идти за Владимира мотивировался тем, что он - «робичич», т. е. сын рабыни (мать его была не женой, а наложницей князя Святослава). Позже, в результате военных действий, Владимир получил в жены сестру византийских императоров. О воеводе Дунае в летописи сообщено, что он в 80-х гг. XIII в., служа князю Владимиру Волынскому, ездил к литовцам и к полякам как с мирными, так и с военными целями, причем пользовался исключительным доверием своего князя. См. также вступ. статью. Участие в сватовстве Ильи Муромца - особенность печатаемого варианта. Чаше всего Дунаю сопутствует лишь Добрыня, роль которого иногда предстает весьма значительной.
Михаил Данилович (Рыбников, № 104). Есть данные для соотнесения отца героя с русским паломником игуменом Даниилом; совершившим и описавшим знаменитое путешествие в Палестину в начале XII в. Былинный Михаил Данилович (в некоторых записях названный Иваном Даниловичем) может быть сопоставлен с реальным богатырем Иваном Даниловичем, о котором известно, что он погиб в битве с половцами в 1136 г.
Сухмантий (Рыбников, № 148). Первоначальной основой былины, возможно, послужило повествование б тороцком князе Кунтувдее, который, служа киевскому князю, побеждал половцев в 1183 и 1184 гг., после чего был несправедливо взят под стражу, а впоследствии. пожалован городом, очевидно - перед самой своей смертью.
Василий Игнатьевич (Гильфердинг, № 60). Былина по происхождению сложна, это сравнительно поздняя обработка (вероятно, XVII в.) древнего эпического произведения, в котором наслоились впечатления от нескольких исторических событий. Есть предположения, что самым древним из них была борьба за Киев с войском польского короля Болеслава I в 1018 г. или отражение половецкого нападения в 1068 г. Последнее историческое наслоение относится, возможно, к обороне Москвы от войск Тохтамыша в 1382 г., когда с городской стены был застрелен один из предводителей татарского войска.
Суровец-суздалец (Киреевский, 3, с. 110). Былина отразила борьбу со степняками, вероятно, еще до ордынского нашествия, когда Русь уже вела торговлю с городом Сурожем (Судаком) в Крыму.
Константин Саулович (Кирша Данилов, № 26). Есть предположение, что былина отражает события 1170-1183 г.: поход на половцев, победу над ними, пленение половцами Константина Хотовича, который мог находиться в плену до 1183 г.; город Углич здесь может соответствовать местечку на реке Угол в половецкой степи.
Калика-богатырь (Гильфердинг, № 207). О богатыре-калике говорится и в других былинах, но роль его там оказывается второстепенной. Паломничество в средние века было сопряжено с множеством опасностей; паломник-воин - фигура реальная.
Победа над войском Тугарина (Гуляев, № 6). Эта былина известна только в одной записи. По другим былинам Илья Муромец не женат, упоминается лишь о его недолгом браке в «чужой земле», от которого родился Подсокольник.
Идойло сватает племянницу Владимира (Былины Печоры, №83). В основе былины, вероятно, реальное событие, но относилось ли оно к кому-либо из прототипов ее персонажей, судить трудно.
Князь Роман и братья Ливики (Рыбников, № 152) Историческая основа былины - успешная борьба с литовскими князьями знаменитого русского князя Романа Мстиславича Волынского во второй половине XII в. и князя Романа Михайловича Брянского XIII в.; каждый из них имел двух противников. Былинные имена последних неисторичны. Мотив оборотничества перенесен из былины «Волх Всеславьевич».
Князь Роман и Марья Юрьевна (Григорьев, № 421) В основе былины, возможно, реальный эпизод из жизни жены князя Романа Мстиславича Волынского, предание о котором осложнено позднейшими событиями и влиянием других устных произведений.
Михаило Казарин (Кирша Данилов, № 22). Освобождение русских пленников, угнанных татарами, а ранее половцами или печенегами - популярная тема народных песен на протяжении ряда веков. Имя героя былины позволяет считать первоосновой ее исторический факт 1106 г.: в этом году русский воевода Козарин отбил русский полон, захваченный половцами.
Королевичи из Крякова (Гильфердинг, № 87). В течение столетий героической борьбы со степными кочевниками русские люди нередко еще детьми попадали в неволю. Некоторым удавалось впоследствии вернуться к родным, не видевшим их много лет. Эта реальная ситуация отражена в былине.
Братья Дородовичи (Гильфердинг, № 247). Подобные жизненные ситуации вполне могли возникать во времена борьбы со степняками, угрожавшими Русской земле.
Скопин (Ончуков № 60). Основа былины-смерть в 1610 г. героя освободительной борьбы князя М. В. Скопина-Шуйского. Бояре, завидовавшие его военным успехам, и царь Василий Шуйский, неосновательно подозревавший, что Скопин намеревается отнять у него престол, пригласили его в Москву где на пиру по случаю крестин жена неудачливого воеводы Дмитрия Шуйского (дочь известного опричника Малюты Скуратова) поднесла Скопину чару, выпив которую, он скончался. Близкие Скопина предупреждали его об опасности, но он поехал, оставив свое войско, в Москву так как понимал, что в противном случае даст повод обвинять его в намерении захватить власть.
Глеб Володьевич (Марков, №80). Историческая основа былины - поход князя Глеба Святославича из Новгорода на Корсунь в 1073 или 1076 г. (о дате существует спор); большие пошлины в Корсуни в то время - историческая реальность. Вместе с Глебом в походе участвовал Владимир Всеволодович Мономах. В былине очевидно, отразились и припоминания о более давнем походе на Корсунь Владимира Святославовича в конце X в. См. также примеч. к былине «Добрыня Никитич и Маринка».
Волх Всеславьевич (Кирша Данилов, М. 6). Былина представляет собой соединение древних мифологических мотивов, отразившихся также в сказках, с историческими воспоминаниями о некоторых русских князьях, в особенности - о Всеславе Полоцком. Есть предположение, что историческая основа былины - стремительный поход в 1068 г. на город Тмутаракань ( у Керченского пролива на Таманском полуострове) Всеслава (в то время - князя киевского), которому письменные источники приписывали оборотничество и рождение «от волхвования».
Вольга и Микула Селянинович (Гильфердинг, № 156). Есть предположение, что историческая первооснова деятельность древлянского князя Олега Святославича в 70-х гг. X в., возможно, привлекавшего в свою дружину выходцев из крестьян. Не исключено, что в былине отразились и древние мифологические представления. Сказители нередко отождествляли Вольгу с героем предыдущей былины, о чем свидетельствует начало печатаемого текста.
Святогор и тяга земная (Рыбников, № 86). В основе былины - древний мотив, известный эпосу некоторых народов. Особенно близкое по содержанию произведение есть в болгарском фольклоре. В русской былине иногда говорится, что сумочку оставил Микула Селянинович.
Михайло Потык (Гильфердинг, № 52). Исторической основой былины, очевидно, послужили какие-то события борьбы христианства с язычеством в IX в. Насыщенное легендарными, мифологическими и сказочными мотивами, известными у ряда народов, повествование о них было позже приурочено к эпическому времени Владимира, а его богатыри введены в былину как второстепенные персонажи (может быть, на место других, бывших в ее более древнем источнике). В ряде записей былина отличается от печатаемого здесь текста более простым построением.
Иван Годинович (Тихонравов - Миллер, с. 283). Предполагаемая первоначальная историческая основа - победа под Черниговом в IX-X вв. над печенегами, пытавшимися угнать русских полонянок. Возможно также наслоение впечатлений от иных фактов времени Киевской Руси, в связи с чем былина оказалась в цикле Владимира. Присутствуют мотивы, традиционные для свадебных песен и сказок.
Соломан и Василий Окульевич (Рыбников, № 137). Один из международных сюжетов о мудром царе Соломоне оригинально разработан былиной, по-видимому, в некотором соотнесении с исторической обстановкой первой трети XVI в., отражавшем оппозицию великокняжеской власти в Новгородской земле: введенные в былину имена царицы, Василия Окульевича и гостя Таракашки ассоциируются с именами Соломониды - жены Василия III, его самого и известного купца Тараканова - проводника великокняжеской политики в Новгороде.
Данила Ловчанин (Киреевский, 3, с. 32). Есть предположение, что основа былины отражала исторический факт начала XV в.: князь Юрий Святославич убил служившего ему князя Симеона Мстиславича Вяземского, домогаясь его верной жены, которая также оказалась погублена.
Хотен Блудович (Григорьев, № 373). Не исключено, что в основе былины - ироническая песня о сыне реального воеводы Блуда, предавшего князя Ярополка, которому служил, его врагу князю Владимиру в обмен на обещание последнего возвысить Блуда при своем дворе в Киеве.
Соловей Будимирович (Кирша Данилов, № 1). Возможно, что былина переосмыслила исторический факт 40-х гг. XI в.: женитьбу приплывшего в Киев норвежского короля Гаральда на дочери Ярослава Мудрого Елизавете. Гаральд был известен как отважный мореплаватель и как певец (отсюда, вероятно, прозвище героя - Соловей Будимирович), он жил некоторое время в Киеве. Есть предположение, что песня, легшая в основу этой былины, сложена знаменитым певцом Бояном, о котором говорится в «Слове о полку Игореве».
Ставр Годинович (Рыбников, № 30). Былина связана с историческим событием 1118 г.: по летописи Владимир Мономах разгневался на прибывшего из Новгорода с боярами сотского Ставра (отчество Ставра - Городятинич - известно по надписи того времени в киевском Софийском соборе) и заточил его. О роли жены в освобождении Ставра в письменных источниках сведений нет; есть сказки на подобный сюжет.
Чурило Пленкович и князь Владимир (Гильфердинг, № 223). Возможно, что былина восходит к произведению о молодости князя Кирилла (Всеволода) Ольговича, двор которого находился в нескольких верстах от Киева, где правил Владимир Мономах. Характер этого Кирилла и его действия, известные по летописи, похожи на то, что говорится в былине о Чуриле.
Дюк Степанович и Чурила Пленкович (Гильфердинг, № 230). Есть предположение, что основа былины повествовала о приезде дукса Стефана (сына венгерского короля). В 1151 г. венгры, союзники киевского князя, были в Киеве и участвовали в конных состязаниях. Сказание, переосмыслившее эти события, могло быть создано в Галицко-Волынской земле, соперничавшей с Киевом.
Чурила Пленкович и Катерина (Гильфердинг, № 224). Сюжет относится к широко распространенным у разных народов, что, конечно, не исключает восхождения этой былины к реальному факту.
Сорок калик со каликою (Кирша Данилов, № 24). В основе былины - предание о реальном путешествии 40 паломников из Новгорода в Иерусалим в XII в., соединенное с пересказом литературных произведений легендарного характера. О княгине Апраксии см. вступ. статью.
Иван Гостиный сын (Кирша Данилов, № 8). Есть предположение, что основа былины передает реальное событие при дворе Владимира Мономаха, который сам часто совершал поездки за один день в Киев из Чернигова, где жил с 1078 по 1094 г., до того, как стал киевским князем.
Василий Буслаев и новгородцы (Кирша Данилов, № 10). Былина отразила некоторые4 стороны общественного быта независимого Новгорода в период боярского правления и вечевых порядков (преимущественно XIII-XIV вв.).
Поездка Василия Буслаева (Кирша Данилов, № 19). Походы новгородских удальцов - «ушкуйников» на юг от Новгорода известны по летописям с 1365 по 1409 г. В это время были и паломничества новгородцев в Палестину. Былинное повествование объединяет одно с другим.
Садко (Гильфердинг, №70). Историческая основа былины - деятельность новгородца Сотка Сытинича, о котором известно, что он построил в 1167 г. в Новгороде знаменитую церковь, простоявшую более 500 лет. Эпизод с погружением в воду - разработка международного сюжета о персонаже с весьма близким именем.
Рахта Рагнозерский (Парилова - Соймонов, № 42). Былинная обработка существующего поныне местного исторического предания о силаче. Сведений о нем в письменных источниках, по-видимому, не сохранилось.
Лука Степанович (Былины Печоры, № 72). Былина включает сказочные мотивы. Существовала ли у нее фактическая основа, судить трудно.
Ванька Удовкин сын (Рыбников, № 126). Переработка народной сказки талантливым певцом былин.