Как же хочется ебаться с похмелья. Я помню как-то приехал в общагу к Эмме на похмелье после пьянки, и кончил себе в трусы от того, что тёрся об неё. Возбуждение было неконтролируемым. Было пиздец неловко, стыдно и смешно. Интересное что-то с серотонином происходит с похмелосов. Бля, да мне даже частично нравится это. Несмотря на боль в теле, в голове, есть что-то интересное в этом состоянии.

Уже начал думать, что отдыхать точно также хуёво, как и работать, но нет. Хуёво, но не так всё-таки. Скука заползает под кожу. Хожу из стороны в сторону, как будто на зоне. Назойливо гоняю мысли о том, чем заняться. Ковыряю их, как мазоли на своих руках. Они появились от пакетов. Понимаю, что ничем заниматься не хочу. Но как только смирился со своим тухлым состоянием, во мне нашлись силы выйти на улицу. Доехал до Тимирязевского парка зачем-то. Учился ходить медленно, смотреть внимательнее по сторонам. Вообще хотелось потрогать осень, но оказалось рановато. Зелёный цвет превалирует над жёлтым. Разочаровано выпил баночку Мистера Лиса и поехал домой. В элке мне написала Дэша, девочка из тиндера, которая пыталась развести меня на еблю какое-то время назад, я тогда не поехал. В этот раз предлагала по пиву. Домой не хотелось, и я направился к ней, в Говорово. Дэша странная, но была забавной и немного нелепой, от этого и смешной. Стройное тело, светлые волосы, голубые глаза. Очень красивые. Черты лица аккуратные и эстетически приятные. Она мне напомнила внешне (и глупыми вспышками смеха) мою одногруппницу, старосту, Урусову Машу. Такая душная пиздища была. Меня это сходство смутило, но потом забил хуй. Потому что Дэша была мила и вкусно пахла. Это самое главное в девочках. Мы пили сидр на берегу пруда и обсуждали всё подряд. Она просила что-то рассказать, но потом рассказывала что-то сама. Потом мы пошли к ней домой. Я направился поссать. Понял, что уже пометил территорию в её квартире. Значит, вернусь. У неё было две собаки, и мы пошли с ними гулять. Во дворе собралась компания собачников. У них есть даже свой чат в вотсапе. Я себя чувствовал лишним там. Скромно сидел и слушал их разговоры про псов. Они активно играли с пёселями, обсуждали их поведение и пристально наблюдали. Как за детьми. Собаки и правда, как дети. Было мило, но я лишний раз убедился, что мне больше нравятся коты. Потом мы дошли до дороги, которая вела к метро, и попрощались.

– Ну что, я так понимаю, мы больше не увидимся? – сказала Дэша, окидывая взглядом своих собак.

– Думаешь, я сольюсь из-за собак?

– У моего бывшего это была одна из причин.

– До встречи, – сказал я с улыбкой.

Мы обнялись. Я поехал домой.

– Ты прям оброс, – сказала мне Настя, глядя на мою щетину.

– Эт я ещё побрился. У меня триммер.

– А у меня тремор))))))))

– АХАХАХАХАХХААХХА

– НУ, ХОТЯ БЫ НЕ ТРИППЕР))))

И мы зашли на Новодевичье кладбище. Стали искать могилу Маяковского. А наши взгляды притирались друг к другу. Мы о чём-то говорили, и уже было понятно, что эта встреча будет не такой ватной, как крайняя. Тогда всё было неловко и странно. В какой-то степени даже тяжело. Зато я понял тогда, что боли во мне не осталось, потому что не осталось чувств. Настя – моя первая любовь. И, наконец-то, я не хотел её вернуть, потому что понял, что мы уже другие люди.

Вернёмся в сегодня.

Мы покинули кладбище и шли неизвестно куда. Это было не так важно. Настя рассказывала про свою биполярочку (не, внатуре. это не ваши подростковые скачки настроения или отхода от наркотиков), про свои полиаморные отношения, про бывших друзей, которым она хотела бы сломать ебалы. О, в ней было много ненависти. Мне хотелось вцепиться ей в шею и выпить эту ненависть, как вампир пьёт кровь. Я уловил её запах, пахло притягательно. Проходит секунда, и я слышу: «От тебя, кстати, вкусно пахнет». Как-то нелепо выразил благодарность и сделал ответный комплимент. Меня сбило с толку то, что мы обратили внимание на наши запахи, примерно, в одно время. Поток рассказов продолжался от Насти. Я даже немного загрузился. Был в лёгком ступоре и не знал, чё говорить. В общем, я узнал, чем она жила и живёт. Наступила короткая пауза, но из неё получилось быстро выбраться. Мы прыгнули на лавочку в Музеоне. Ступор прошёл. Уже болтали на отвлечённые темы, рофлили.

– Я поебусь с тобой, если ты перестанешь есть мясо.

– Будет забавно, если я брошу есть мясо и у нас опять ничего не получится)))))

– АХАХАХАХАХАХАХАХАХ.

– Так вот, оказывается, как работает веганская пропаганда.

Забавно то, что нормальной ебли у нас реально не было, при том, что я так долго убивался и такие сильные чувства испытывал. Ну чё. Бросать что ль есть мясо?))))

Крепко обнялись в метро и попрощались. Было очень приятно. Мы поймали сегодня хорошую волну.

Я понял, что удовлетворён. Мне не было одиноко. Хорошие выходные, интересные люди меня окружают (на работе не в счёт), с которыми круто проводить выхи. Только я ахуеваю с того, сколько в последнее время предложений поебаться. Серьёзных/в шутку (ну, мы то знаем, что нет шуточных предложений ебаться) – похуй. Почему мне не хочется блять?)))

Весной я буду ненавидеть себя за то, что не хотелось. И как назло на горизонте будет штиль.

Я иду в туннеле. Перехожу на синюю ветку. Я и сам довольно синий. Прямо-таки в гавнину. Какой-то парень сверкает своей ходьбой, и я понимаю, что очень хотел бы нарисовать этот переход.

А день начался замечательно. Поел яишницу с колбасой. Закусывал хлебом. Потом поехал встретиться с Таней. Это моя подружка из Уфы. Мы с ней общаемся уже лет 7. Ахуел, когда понял это. В 7 лет дети в школу уже идут. А мы с ней идём в КБ за пивом. Разгоняемся, болтаем, слушаем GSPD. Я курю сиги сегодня. Не захотел покупать капсулы на лоджик. Отошёл поссать за какое-то здание. Там лежала половина арбуза. Я даже не стал придумывать обстоятельства, по которым он тут оказался. Думаю, это должно остаться в тайне. Выпил прилично уже. Попрощался с Таней и поехал на Лубянку. Там Сэша. Мы идём на концерт Шляпы Шаляпина. Пока я опаздывал, она купила нам пива. По пути к клубу пили. Смеялись. Не сразу нашли вход. Кажется, за билет можно было и не платить, но не пожалел, что заплатили. Помогли парням финансово зато. Они ведь столько сделали для нас. Да и я их книги читаю бесплатно в интернете. Надо будет купить какие-нибудь у них. Прыгали, как долбаебы. Особенно я. Все стояли и слушали. Бухло стало отпускать. Мы побежали в Магнолию и взяли Монастырскую Трапезу. Вино в пакете, которое я пил, когда когда-то нюхал фен. Вернулись в клуб. Зарядились вином. Прыгали. Стали в гавно. Уже скакал с каким-то парнем в обнимку. Кричал. На меня оборачивались и смеялись. Прикольно. Саша полезла целоваться. Отвернул лицо. Стали говорить об этом. У неё же есть парень. Ей похуй. Ей это надо. Покинули концерт. Сидели у метро, почти, в обнимку (и не почти). Я взял ещё Черного Русского себе и уходил в конкретное небытие. Поцеловались в итоге. Арнольд зашевелился в джинсах, как червяк. Что с нами будет? Да хуй его знает. Вчера казалось, что всё понятно. Сегодня – ничего непонятно.

Родители меня закидывали на всё лето в деревню, чтобы я не путался у них под ногами, пока они работают. Жил я у бабушки с дедом. Бабушка тогда ещё работала председателем в сельсовете. Помню, как сейчас. Мне лет 8. Просыпаюсь. Бегу на кухню. Там под полотенцем завтрак. Блинцы. В доме никого кроме меня, деда и Димки (мой дядька, то есть второй сын бабушки после моего отца), который спит обычно до обеда, потому что вчера тусил в сельском клубе. Я умываюсь. Не помню, чищу зубы или нет. Наверное, забил хуй. И ем эти блинцы с молоком в прихлёбку. Выбегаю на улицу, сажусь на велик и еду в сельсовет. «Оооо, Паша уже прибежал» – восхищаются бабушкины коллеги. Время было ранее, часов 8. Все мои друзья ещё спали, поэтому я тёрся в сельсовете. Я был спокойный ребёнок, никому не мешал работать. Со мной не было проблем.

И вот мне как-то показали печатную машинку.

Я был ошарашен. Это было великое впечатление, потому что эта штука по-настоящему очаровала меня. Клац-клац, этот звук. Самый приятный звук в мире. И буквы магическим образом появляются на бумаге. Не помню, что я писал тогда, но вроде что-то о себе. Как и сейчас. Тогда я впервые подумал, что стану ёбанным писателем. Правда, потом посмотрел на часы. Ого, 12 часов дня! Пора Славку бежать будить. И забыл про то, кем я там должен стать.

Вагон постукивает о шпалы. В целом, мы едем очень плавно, как будто летим и иногда приземляемся на землю. В окне изображение России. Там заснеженные поля, безлиственные деревья и привычная разруха. Мы где-то в Московской области (пока писал, заехали в Тверскую), а едем в Ленинградскую. Да, я в Сапсане. Воздух в этом поезде тяжёлый и новый, что даёт ему характерный запах. Не очень приятный, но я спокоен. Ночная тревога уже спряталась под рёбрами, как ящерка за камнями. Она ещё вылезет, и я схвачу её за хвост, который она успешно отбросит.

Едем мы с Сашей. На три дня. Я впервые буду в Петербурге. И впервые в другом городе лет за 7, не считая Тамбова. Такой вот отпуск. Вижу, что будет всё пиздато. Сегодня ночью я ощутил смену своего жизненного цикла. Определённо начался следующий этап, про который я ничего не знаю. Но я как будто готов к нему, потому что справился с прошлым. Пора приступать к написанию романа, кажется. Наконец-то я понял, как мне к нему подойти и в какую обёртку завернуть свою жизнь.

«Ох, какой лук злой. В глаза лезет» – говорит бабушка, морщась. Она режет его зачем-то. Я в бытовые вопросы не вмешиваюсь. Предпочитаю, чтобы для меня оставались такие вещи в секрете. Типо куда режутся лук, морковь, откуда появляется заварка в чайнике и откуда берутся продукты в холодильнике. Конечно, когда я жил один, я понял, откуда это всё берётся, но жить мне от этого легче не стало. Зато понял, что всё не так просто. Не так просто, как жрать солёное варенье. Нужно рассказать эту историю прямо сейчас. Летом Старый отдыхал в деревне. У сестёр моей бабушки, то есть его жены. Там довольно много людей собирается летом. Дети, котики, алкоголики. Обстановка довольно весёлая в стиле романа «Сто лет одиночества» Гарсия Маркеса. Был такой парень там. Стёпа, на тот момент ему 14 лет. Выглядел внешне на все 11, да и вёл себя также. Кажется, у него задержка психического развития. И это не рофл, какой-то диагноз у него явно есть, просто никто вдавался в подробности. Ещё у Стёпы проблемы со стулом. Запоры. Он мог не ходить в туалет несколько дней подряд и его живот раздувался, как арбуз. Словно он беременная женщина, только вместо ребёнка должно по итогу было появиться гавно. В его случае: очень долгий и навязчивый понос, разрывающий очко, как целку, потому что ему втихаря давали слабительное. Чтобы облегчить ему жизнь. Стёпе на самом деле это не понравилось. Каким-то образом он выкупил, что ему дают слабительное. И вылил в раковину баночку со слабиленом, наполнив её простой водой. В отместку он хотел сделать что-то. И как-то днём он увидел, что варится варенье на плите. Стёпа посмотрел по сторонам, никого не было рядом, и не придумал ничего лучше, как насыпать соли в кастрюлю. Варенье получилось солёным. В процессе дегустации подробности выяснились. «Придётся отдать всё свиньям» – сказала Надя, одна из сестёр бабушки. «Свиньям?! Да ты что! Я себе заберу» – с возмущением ответил ей Старый. И он был настойчив. Теперь я вижу, как он каждый день пьёт чай, добавляя в него варенье с солью. Честно говоря, соль там не так сильно чувствуется, но варенье очень специфическое и невкусное.

Я открыл глаза дома. Как будто и не было этого путешествия. Но я чувствую его положительное влияние на восприятие.

Когда наша обувь вступила на Московский вокзал, я ничего не понял. Мы вышли в город. Ебашит снег и я продолжаю ничего не понимать. А я точно не в Москве сейчас? Произошёл некий конфликт в голове. Мы двинулись по навигатору в сторону нашей хаты. Она была на Литейном проспекте. По дороге мы взяли по шаверме, не обошлось и без пива. Самое интересное, что заселялись мы без хозяйки. Она скинула в вотсе адрес, фотки парадной и инструкцию к замку. В Питере, видимо, даже квартиры сдают, как закладки. Мы быстро нашли парадку, чтобы пройти в квартиру, надо было ввести на панели у двери код из 8 цифр. Попали внутрь и стали обживаться. Квартира была очень милой, но без окна. «Да и похуй» – подумал я сначала, но утром было как-то тяжеловато просыпаться, не ощущая в квартире солнечный свет (хоть и сквозь туманное небо). А так, один хуй, мы находились в хате только утром и ночью. Потом мы пошли гулять. Обошли, практически, все достопримечательности за один день. К нам присоединился Максим, мы с ним познакомились ещё летом вк, он живёт в Петербурге. Ему тогда понравился мой стишок, и мы заобщались, даже два совместных написали (скоро третий). Максим, Великая Женщина и я. Мы ходили, пили просто, жрали чипсы и лампово болтали обо всём, что придёт кому-нибудь из нас в голову.

На следующий день мы с Великой поехали на Финский залив, предварительно перекусив фалафелем. Норм тема оказалась. На Финском было очень пиздато. Увидеть что-то бескрайнее – это всегда впечатляет. Я не мог не смотреть туда. Потом мы двинули в центр, на площадь Восстания. Купили электронные билеты в Эрмитаж и отправились в погружение. У меня не было тела в тот момент, были только глаза и мозг, который впитывал энергию через произведений искусства, и ещё что-то что позволяло им передвигаться в пространстве. Я внатуре погрузился в какой-то транс. Вышли от туда с огромными впечатлениями, и пошли домой. Немного отдохнули, повалялись и пошли искать какой-нибудь бар. Сначала пришли на Думскую. Там был трэш: возле баров/клубов ебашила громко музыка и стояли типы/девчонки, заманивали внутрь проходящих. Они были очень навязчивы. Это нас отпугнуло. Мы отправились на улицу Рубинштейна. Там нашли бар «Базара нет». Влюбился в название + он находился в подвале. Идеально. Внутри было очень мило. Я взял себе банановый сидр, а Великая Ж пила певас с названием «Durak».