Мейсон вошел в зал суда без семи минут два. Закурив, он сел за стол адвокатов, уверенно улыбнулся начавшим занимать свои места присяжным заседателям. Он выглядел расслабленным, как человек после хорошего обеда, духовно и физически удовлетворенным.

Без четырех минут два помощник шерифа ввел в зал Эдварда Гарвина. Гарвин придвинулся к Мейсону и зашептал: «Мейсон, ради бога, дайте мне вам сказать…»

Мейсон улыбнулся ему и велел сесть, пообещав, что побеседует с ним буквально через минуту: «Что бы ни случилось, не пытайтесь сами со мной заговорить. Сидите спокойно».

Мейсон затушил сигарету, выбросил ее в урну, потянулся, зевнул и посмотрел на часы, отсчитывающие бесценные секунды.

Затем, как будто что-то вспомнив, он повернулся с улыбкой к Гарвину.

— Отвечайте только на вопросы. Продолжайте улыбаться. Вы звонили Этель?

Гарвин хотел улыбнуться, но не смог.

— Мейсон, послушайте меня, я действительно позвонил ей. Затем я вышел и уехал на машине. Этот человек говорит правду. Но Лорен настаивает на своем алиби. Она проснулась и увидела, что меня нет. Она говорит, что…

Мейсон перебил его:

— Не говорите так быстро и так много. А сейчас расслабьтесь, как будто вам на все наплевать. Я поговорю с вами снова через минуту.

Мейсон рассеянно посмотрел в зал, как бы выискивая Деллу Стрит, опять взглянул на часы, зевнул и вновь повернулся к Гарвину:

— Хорошо, рассказывайте дальше.

— Я поехал на встречу с Этель, Мейсон, но она так и не появилась. Я немного подождал, затем поехал к дому Хекли. Оставил машину невдалеке и через поле пошел к дому. Чертова собака почуяла меня и начала лаять. Когда она успокоилась, я начал пробираться к дому.

В этот момент машина Этель выехала на дорогу. Я узнал машину, но не смог рассмотреть, была ли она одна или нет.

Я побежал к своей машине и как дурак заблудился. Только через пятнадцать минут я нашел машину. Я вернулся туда, где мы назначили с ней встречу. Ее машина была на месте, а в салоне — мертвая Этель. Я сообразил не подходить близко к машине, ничего не трогать и не оставлять никаких следов. Потом я вернулся в Тихуану.

— В какое время вы возвратились?

— Не знаю. Я не посмотрел на часы, но рассказал Лорен, что попал в сложную ситуацию. Я разбудил ее и все рассказал. Я попросил, чтобы она предоставила мне алиби. Вот и вся правда, Мейсон. Сожалею, что пришлось вам лгать. Я…

В зале раздался шум, когда при виде входящего судьи присутствующие поднялись с мест.

— Я все отдам, Мейсон, — сказал Гарвин. — Десять, двадцать тысяч долларов или…

— У вас не хватит денег, чтобы расплатиться за то, что вы наделали, — свирепо прошептал Мейсон. — Вы дурачили меня. Сидите смирно, черт бы вас побрал, и заткнитесь.

— Кто ваш следующий свидетель? — спросил судья окружного прокурора.

— Мортимер Ирвинг, ваша честь, — ответил Ковингтон.

Ирвинг занял место свидетеля. Он избежал встречаться взглядом с прокурором. Посмотрев на Мейсона, он как-то робко усмехнулся и поудобнее устроился в кресле.

— Рано утром, — начал прокурор, — двадцать второго сентября этого года вы ехали по дороге между Ла Йоллой и Оушенсайдом, находясь где-то в двух милях южнее Оушенсайда?

— Да сэр.

— В какое время?

— Где-то без десяти час ночи.

— Я хочу привлечь ваше внимание к карте, которая была приготовлена для судебного заседания, — сказал Ковингтон. — Вы сможете сориентироваться по ней?

— Да, сэр.

— Вы знакомы с местностью, изображенной на карте?

— Да, знаком.

— Вы можете указать на карте место, где вы увидели что-то необычное, когда ехали по дороге?

Ирвинг наклонился над картой и ткнул в нее пальцем.

— Я увидел автомобиль как раз в этой точке.

— Что необычного было в этом автомобиле?

— Он стоял с зажженными огнями и, насколько я мог видеть, никого в нем не было.

— Во сколько это было?

— Без десяти час ночи.

— Вы осмотрели машину?

— Да, сэр. Я подъехал, осветил ее фонариком и внимательно осмотрел. Я подумал, что, возможно…

— Неважно, что вы подумали. Говорите, что вы сделали.

— Хорошо, сэр. Я осветил машину и никого в ней не увидел.

— Вы заметили номер машины?

— Нет, сэр.

— Опишите машину.

— Это был автомобиль с откидным верхом светлого цвета. Верх был поднят.

— Мистер Ирвинг, видели ли вы с того времени машину, принадлежащую Эдварду Гарвину, подсудимому?

— Да, сэр, видел.

— Это был тот же самый автомобиль, который вы увидели на дороге?

— Он очень похож на тот, что я видел.

— Благодарю вас. У меня все. Можете задавать вопросы, мистер Мейсон.

— Два дня спустя, пока у вас все еще было свежо в памяти, мистер Ирвинг, вы говорили со мной о том, что видели, не так ли?

— Если это наводящие вопросы, — вмешался прокурор, — то я буду протестовать на основании того, что…

— Это не наводящий вопрос, — перебил его Мейсон. — Я просто спрашиваю, говорил он со мной или нет. Он может отвечать: «да» или «нет».

— Вы говорили с мистером Мейсоном? — спросил Ирвинга судья. — Отвечайте: да или нет.

— Да.

— Во время разговора со мной, — продолжал Мейсон, — мы поехали на место, указанное на карте?

— Да, сэр.

— Там стояла машина с номером 9Y6370?

— Да, сэр.

— Вы опознали в этой машине под номером 9Y6370 автомобиль, который видели без десяти час ночи двадцать второго сентября?

— Нет, я не опознал его. Я сказал, что он похож на машину, которую я видел.

— Машина, о которой я говорю, была светлого цвета с откидным верхом?

— Да, сэр.

— Вы хорошо ее осмотрели?

— Да, сэр.

— Разве тогда вы не сказали, что это тот самый автомобиль, который вы видели?

— Я сказал, что это может быть автомобилем, который я видел.

— Тогда вы думали так?

— Да, сэр.

— А теперь вы так не думаете?

Свидетель провел рукой по волосам.

— По правде сказать, я…

— Вы здесь именно для того, чтобы говорить правду.

— Конечно, я не мог полностью опознать машину, которую я заметил ночью. Я могу только сказать, как она выглядела, дать общую характеристику…

— Вы не отвечаете на мой вопрос, — настаивал Мейсон. — Когда вы были со мной, вы думали, что видите ту же самую машину, не так ли?

— Я не могу опознать машину с полной уверенностью, если я ее видел ночью при…

— Отвечайте на вопрос, — сказал Мейсон. — Когда вы были со мной, вы подумали или нет, что речь идет о той же самой машине?

— Да, сэр, я так подумал, — выпалил Ирвинг.

— А теперь вы хотите перед присяжными сказать, что изменили свое мнение?

— Ну, теперь я понимаю, что не мог бы с полной уверенностью опознать машину.

— Не могли бы вы сказать, что такого произошло, что заставило вас изменить свое мнение?

— Я не говорил, что изменил свое мнение.

— Вы изменили его или нет? — резко произнес Мейсон.

— Не знаю, изменил ли я его или нет.

— Другими словами, вы продолжаете думать, что машина, которую вы видели два дня спустя под номером 9Y6370, была той же самой машиной в ночь на двадцать второе сентября, не так ли?

— Ну, меня убедили, что практически невозможно было бы опознать машину, которую я видел первый раз.

— И кто вас убедил в этом?

— Ну, в общем, я несколько раз разговаривал с окружным прокурором.

— Ага, значит, окружной прокурор убедил вас, что вы не сможете опознать машину, которую видели ночью, правильно?

— Я так не говорил.

— Зато я так говорю. Отвечайте на вопрос. Убедил вас окружной прокурор или нет, что невозможно опознать машину при таких условиях?

— Полагаю, что убедил.

— У меня все, — улыбнулся Мейсон.

— Свидетель Гарольд Отис, — произнес Ковингтон.

Отис, хорошо сложенный молодой человек, служащий заправочной станции в Оушенсайде, подтвердил, что двадцать первого сентября работал на станции с четырех часов дня до полуночи; незадолго до двенадцати, за полчаса до окончания смены, он увидел подсудимого Эдварда Гарвина, который приехал на машине с откидным верхом, номер которой он хорошо запомнил; по просьбе подсудимого он заправил машину и вымыл лобовое стекло; Эдвард Гарвин очень нервничал и выглядел напряженным; он подошел к выезду со станции, рассматривая поток машин, двигавшихся по автостраде к югу. Прокурор показал фотографию машины Гарвина, и свидетель опознал ее.

— Можете задавать вопросы, — с торжеством в голосе обратился Ковингтон к Мейсону.

— После того, как вы обнаружили машину, что сделал водитель? — спросил Мейсон.

— Он уехал.

— В каком направлении?

— На север, в Лос-Анджелес.

Мейсон загадочно улыбнулся, как будто это сообщение рушило все планы окружного прокурора.

— И вы не видели, чтобы он возвращался?

— Сотни машин в час проносятся по шоссе.

— Понятно. Но вы не видели именно его машину, возвращавшуюся назад?

— Нет, сэр, я не видел, но…

— Не обращайте внимания. Я просто спрашиваю, видели или нет его машину?

— Нет, сэр.

— Предположим, что она вернулась часа в три ночи. Вы, конечно, не могли ее видеть, не так ли?

— Конечно, нет, но в любом случае я бы ее не увидел. Я не наблюдаю за машинами на автостраде. Это не мое дело.

— Означает ли это, что вы никогда не смотрите на машины на автостраде?

— Думаю, что да.

— Ваше внимание эта машина привлекла потому, что ее водитель нервничал? Так ли это?

— Да, казалось, что он что-то высматривал…

— Не делайте никаких умозаключений. Отвечайте только на вопрос.

— Да, сэр.

— Вы внимательно осмотрели машину, запомнили ее номер?

— Да, сэр.

— Хорошо запомнив машину, вы бы ее опознали, еще раз увидев?

— Считаю, что опознал бы.

— У меня все, — в свою очередь с торжеством объявил Мейсон.

Ковингтон, озадаченный поведением Мейсона, медленно поднялся с места. Он безуспешно пытался подавить в себе недовольство, вызванное попыткой Мейсона обеспечить алиби подсудимому упоминанием о Лос-Анджелесе.

— Ваша честь, я намеревался быстро завершить это дело, предоставив запись телефонной станции о междугородном звонке Этель Гарвин из Тихуаны. Тем не менее я предпочел бы пригласить еще одного свидетеля. Поэтому прошу отложить заседание суда до завтрашнего утра.

Судья Минден покачал головой.

— Хотя и я не вижу особых причин удовлетворить вашу просьбу, но если подсудимый не возражает…

— Ваша честь, — быстро произнес Мейсон, — мы хотели бы как можно быстрее закрыть это дело.

— Ваша честь, — настаивал прокурор, — речь идет о чрезвычайно важной улике, содержания которой я пока не могу раскрыть.

Неожиданно Мейсон согласился.

— Очень хорошо. Действуйте. Если вы думаете, что сможете найти доказательство того, что подсудимый находился на месте убийства в момент его совершения, мы хотим вам помочь. Мы согласны на отсрочку, — с этими словами Мейсен опустился на место.

— Я уже это доказал, — зарычал Ковингтон. — Что вы еще хотите? Я доказал, что он был…

— Господа, достаточно, — вмещался судья. — Объявляю заседание закрытым до десяти утра завтрашнего дня.

Мейсон поднялся и подошел к Дрейку и Делле Стрит.

— Господи, нам дан еще один шанс. Я сам хотел отсрочки заседания, но не смел даже заикнуться. Окружной прокурор сыграл мне на руку.

— Ты за ним следи, он опасен, этот прокурор. Он что-то выискивает.

— Он волнуется, — ответил Мейсон. — Но его волнение ничто по сравнению с моим. В любом случае мы должны прямо сейчас сделать одну вещь.

— Какую? — спросил Дрейк.

— Этот свидетель, Ирвинг, которого я запутал на опознании машины…

— Ты неплохо это сделал.

— Можно было бы и лучше.

— Что ты имеешь в виду, Перри?

— Давайте осмотрим мою машину. Ирвинг — честный человек.

Подойдя к своей машине, Мейсон открыл дверцу и начал тщательно осматривать салон.

— Посмотри-ка, Пол, на передний резиновый коврик.

— К чему все это, Перри?

Вдруг Мейсон вскрикнул, нагнулся и начал вытаскивать коврик.

— В чем дело? — спросил Пол.

Мейсон показал на коричневатое пятно на коврике.

— Пол, — возбужденно произнес Мейсон, — мы сейчас же мчимся в самую лучшую криминалистическую лабораторию. Выясним, не человеческая ли кровь это.

— Человеческая кровь! — воскликнула Делла Стрит.

— Вот именно, — сказал Мейсон.

— Какого черта ты этим хочешь сказать? — спросил Дрейк.

Все еще возбужденный, Мейсон ответил: «Я начинаю понимать. Мортимер Ирвинг говорил правду. Именно мою машину он видел ночью на дороге!»

— Твою машину?!

— Да, мою. Вспомните, что Гарвин сел в свою машину и уехал. Моя стояла рядом. Ключи же от моей машины находились в ящике стола в холле гостиницы.

Дрейк присвистнул.

— Это значит…

— Это значит, что ничто не могло помешать Лорен Гарвин встать с постели, одеться, взять мою машину, выехать, убить Этель Гарвин и приехать обратно в Тихуану. Пистолет на самом деле пролежал все это время в перчаточном отделении. Когда Лорен вынимала оттуда солнечные очки для Гарвина, она нашла пистолет. Она не сказала ни слова. И при первом удобном случае переложила его к себе в сумку.

Дрейк посмотрел на Мейсона в немом изумлении.

— Черт бы меня побрал!

— А теперь все, что нужно сделать, — найти способ доказать все это и всего за несколько часов. Пошли, Пол. Тебе придется потрудиться.