Над Раском белел знакомый потолок. Он провел много времени, почитай, все последние недели, пялясь в этот потолок снизу вверх. Или пялясь с него сверху вниз.

Фонарная улица. Он снова на Фонарной.

Он не погиб.

Его охватила паника, и угол зрения моментально сместился. Теперь он смотрел на свою кровать сверху, и, к его облегчению, лежащее на постели тело было живым. На лице повздувались волдыри, но в целом не хуже, чем после пожарищ при боевых вылетах с Прадедушкой. Запах алкагестовых притираний от бинтов подавлял. В горле совсем пересохло и стоял металлический привкус.

– Босс.

На стуле подле кровати скрючился Бастон.

– Дружище, – прохрипел Раск.

Бастон посмурнел.

– Ты жив. – Сухая констатация факта не скрыла благоговения в голосе Бастона. – У Манделя выгорело все, а ты остался жив.

– Похоже… похоже на то. Не могу вспомнить… Галлерус заложил взрывчатку – подорвать илиастр.

– Ночью многое сгорело. Значит, сотворенный камень принял огонь на себя. Настоящее чудо! – Бастон прошелся по комнате, открыл окно. С улицы послышались сердитые крики. – Все, естественно, знают, какой ценой так вышло.

Сожженные башни. Подношение Прадедушке. Знают.

Раск откинулся на подушку, отпуская разум в дрейф по Новому городу. Давка толпы на Фонарной, осада гхирданского анклава, военного представительства Лирикса. Он чувствовал всех до единого, любой занесенный кулак и выкрик протеста. У многих на устах имя Карлы – она стала для них героиней, мученицей. Он чувствовал, как на землю падают и разбрызгиваются слезинки – народ оплакивает ее; его стены доносят людские рыдания.

На земле лежат другие тела – совсем недавние трупы, они пытались проломить ограду представительства, и лириксианские солдаты их застрелили.

И благодаря опытам Ворца, когда Раск осязал этих мертвецов, то чувствовал страшный, упырий голод. В трупах еще оставались души, свежий, нетронутый осадок, который был бы ему доступен, если только похоронить их в подвале на Фонарной.

Раск двинулся дальше, пуская сознание прочесывать город. «Шпат, – позвал он, – покажись». Ощущались нечеткие следы призрака, попадалась известковая скорлупа воспоминаний, брошенных Шпатом при бегстве, но любые остатки Шпатова разума были скрыты для Раска.

– Прадедушка, – пробормотал он про себя. – Прадедушка вернулся. – Пытливое сознание обнаружило дракона в порту, на совете с Тайрус и Каранчио. При виде рептилии сердце взметнулось ввысь.

Провались все в преисподнюю, но Прадедушка знает, что делать.

– Он вынес тебя из огня, – проговорил Бастон. – Дракон. Пролетел над Гвердоном, как молния, пал с небес и умыкнул из крепости. Все остальные уже отчаялись, думали – тебе конец.

– Я должен с ним повидаться, – сказал он Бастону.

Бастон кивнул. И не сдвинулся с места.

– Так ты со мной? – поколебавшись, спросил Раск. – Раз мое задание в Гвердоне выполнено, то, уверен, я смогу проявить немало милосердия. – Дыхание сперло, когда легкие прижались к каменной коросте на ребрах. – Возможно… возможно, даже к твоей сестре. А ты, ты здорово поработал. Вместе мы наверняка все наладим.

Лицо Бастона было непроницаемо:

– Ага. Я же все-таки здесь? Я принес клятву.

Идя по Новому городу, Бастон держался за два шага от Раска. Чуть правее от босса, высматривая угрозы, как натаскивал его Холерный Рыцарь. Сегодня, само собой, в угрозах нет недостатка: только выйди на улицу, покажись толпе – и вот они.

Повсюду из Нового города видно обгорелые башни. Обвинение чернеет на утреннем небе.

– Ты про все знал заранее? – спросил Бастон.

– Я знал, что Ворц задумал передать мне силу, которая понадобится, чтобы уничтожить Манделя. В детали я не вникал.

Детали. Эти детали звали Энри Саррасон. Эти детали звали Муара Лонгуотер. Тамас-плотник. Каменная Джел. Две семьи из Маттаура, три из Севераста, три из Джашана. Среди деталей восемнадцать детей. Спасатели задыхались от сажи паленого мяса этих деталей.

– Я непременно сделаю все, что надо, – сказал Раск. – Это, мой друг, война, а на войне всегда горестно. Но мы одержали великую победу, и заслужившим достанется честная доля трофеев. – Он оглянулся на Бастона: – Им неизвестно, кто из драконов это совершил. Ни в коем случае не говори ничего.

– Рта не раскрою.

Они выбрались из сетки улочек и по крутым склонам стали спускаться к гавани. Застывшим каменным буруном высоко поднимался волнолом. Порт Нового города контролировала Гхирдана, эшданские боевики держали толпу на безопасном расстоянии, и по мере спуска отголоски рыданий и криков стихали.

И остались только шелест волн, курлыканье чаек и рокот беседы драконов.

При виде Прадедушки у Раска сразу перестала болеть нога. При виде Прадедушки сразу стало легче дышать. Все невзгоды растаяли, как лед от драконьего жара.

Встречая внука, дракон отвернулся от Тайрус с Каранчио и приподнял крыло, предлагая Раску пообщаться наедине. Драконья голова с исполненными мудрости глазами заслонила весь мир, когда Тэрас обернул Раска собой.

– Славно постарался, внук, – сказал дракон. Гул его голоса был слышен сквозь камень.

– Нелегко пришлось, – признался Раск. Боги, он так соскучился по Прадедушке. – Очень трудно. Мы потеряли… – Голос сорвался, и он всплеснул руками. Израненные душа и тело. Смерть Вира. Кругом предательство. Кругом страдания и гибель. – Но я сделал, как было приказано.

– Забудь о потерях. Заботься о приобретениях. Единственный вопрос, внук, в прибыли мы или нет и какой монетой мерить ту прибыль. Мы расплачивались кровью и золотом, так. Ты сильно пострадал, так. Мне это ясно. Но за все это мы взяли власть, а из власти вытекает все остальное. Мы одержали победу, более великую, чем ты представляешь.

– Тогда расскажи мне. Покажи. Дай посмотреть с высоты.

– В свое время, – грохнул дракон. – Терпение, о Избранник. Терпение. Ты пока нужен здесь, – произнес, распутываясь, дракон. – У майора Эставо для тебя есть работа. – Прадедушка сложил крылья, оставив Раска моргать от резкого света. Дракон скользнул обратно, возвращаясь к разговору с двумя другими змеями.

Закипела суматоха. Сначала подоспел доктор Ворц с черным чемоданчиком и пузырьками. Лекарь болтал сам с собой, бормотал о степени усваиваемости, затратах на преобразование, показателях прогнозов. И опять вкалывал снадобье в потрепанное тело Раска. На местах уколов образовывались мелкие каменные наросты, и Ворц выбранился, сломав иглу. Раска проверяли и настраивали, как алхимический прибор – таким он себя ощущал.

Пока Ворц работал, Раск наблюдал за изящной девушкой на причале. Локтем она прижимала противогаз, другую руку расслабленно и привычно держала на рукояти клинка на поясе. Двигалась словно львица, горделивая и жестокая. По внешности она напомнила Раску одну из младших кузин, сестру Вира. Девушка бросила взгляд с выражением жалости – как раз когда Ворц что-то вколол ему в лицо. Глаза заслезились, и она пропала из поля его человечьего зрения. Однако внутренний взор уследил, как девушка плавно вспорхнула на сходни и исчезла на пришвартованном корабле Ворца.

Потом Эставо. Майор утер лоб и оглянулся на драконов, ища поддержки. Он принес ворох бумаг. Наспех набросанные архитектурные чертежи с еще сырыми чернилами. План по укреплению комплекса военного представительства Лирикса, огораживанию гхирданской территории от остального Нового города. Широченные улицы, глубокие рвы. Новые стены и заборы – все надо было сотворить из текучего камня.

– Дракон Тэрас заверил, что вы сумеете все это соорудить, – сказал майор, оглаживая усы. Он говорил приглушенно, будто ввязывался в нечто постыдное.

– Не знаю, хватит ли сил, – ответил Раск.

– О, не беспокойтесь. – Майор потрепал Раска по плечу, тщательно избегая контакта с кожей. – Доктор Ворц объяснил, что у него на Фонарной улице есть в своем роде алхимический двигатель. Мы непременно снабдим вас, э-э, надлежащим топливом.

Бастон ждал его у подножия лестницы.

– Какие вести, босс?

– Они доставят на Фонарную новые… пожертвования. Мы должны вернуться туда.

– А что потом, босс? Ты уничтожил Манделя. Что дальше?

– Илиастр, – проскрипел Раск. Он даже не помнил, для чего это вещество служит. – Из Ильбарина идет морская поставка. Мы будем заправлять городской торговлей илиастром. – Бастон было качнул головой, но Раск напирал. Стиснул драконозубый нож в кулаке, и дарованных хворью сил оказалось достаточно, чтобы треснула рукоять. – Когда корабль привезет эту партию, у нас будет столько денег, что хватит закрыть все вопросы. Это… это бизнес, дружище. Все окупится с лихвой.

Но морская поставка ильбаринского илиастра не придет.

Далеко за морем, на краю затонувшего города, фабрика по переработке илиастра лежала в развалинах. Пушки «Лунного Дитяти» утюжили ее снарядами, пока Карильон, Дол Мартайн и другие громили трудовые лагеря. Потом на очереди был Ушкет, где они разграбили гхирданские склады, набрав воды и провизии для долгого путешествия к дому. Некоторые спасенные из лагерей вступали в команду, бросали этот умирающий край ради соблазна далекого Гвердона. Другие оставались – в плену своего прошлого либо скованные страхом вновь оказаться на Божьей войне. Каждый делал свой выбор сам.

Терпение Святой Карательницы кончилось. Через три дня «Лунное Дитя» отчалило от Ильбарина, чтобы больше туда не вернуться. Корабль взял курс на Гвердон. Палубы были набиты битком, заселены все трюмы. Грузовая баржа превратилась в плавучий город.

Ни один Бифос не мчал на волне перед штевнем, пока «Лунное Дитя» на всех парах покидало Огнеморье. Раненый Кракен тоже не простирал к ним щупалец, и судно вышло в открытый океан, где не господствовал ни один господь. Моторы ревели, стонали, выжимая предельную скорость, заложенную гвердонскими инженерами. Святая Карательница не медлила. Она плыла домой, так быстро, как могло нести ее «Лунное Дитя».

Любому городу нужен порядок. Рен оказался способным управляющим, став правой рукой Кари. Он присматривал за раздачей питания, следил, чтобы каждый получал равную долю. Смотрел за машинным отделением, следил, чтобы топлива хватило дойти до Гвердона. На пути имелись порты для дозаправки, но их держали в руках враждующие участники Божьей войны, Старый Хайт, Ульбиш или Лирикс, и никто из них не станет торговать с «Лунным Дитятей». Рен смотрел, как тикает счетчик расхода, и знал, что Адро посоветовал бы ему не переживать. Положись на удачу, сказал бы Адро. Дотянуть до Гвердона или нет – равные шансы, но с попутным ветром и спокойным морем они туда доберутся.

Любому городу нужна цель – и надежда. Когда они проходили к западу от косы Эскалинда, Ама, дочь Адро и Рена, играла на солнышке, смеясь за эти месяцы в первый раз.

Кораблю, однако, нужен капитан. Кари полжизни провела в море, но у «Лунного Дитяти» не было ни такелажа, ни парусов – поднимать и спускать нечего. Алхимдвигатели для нее – полнейшая тайна. Тем не менее, стараясь подражать капитану Хоузу, Кари гоняла и натаскивала команду, подготавливала к будущим испытаниям. Ныне они плыли через спорные воды, здешние моря кишели святыми и чудищами.

Кораблю нужен и штурман. Кари взяла на себя и эту обязанность. Хоуз научил ее читать карты, но она не нуждалась в них, чтобы узнать направление на Гвердон. Закрывая глаза, она чуяла Новый город – вот только не чуяла Шпата. Молитвы не получали ответа, и с каждым днем тишины росло ее беспокойство. Опоздала, думала она. Из своего похода она возвращалась с пустыми руками, вдобавок слишком поздно, не успела даже проститься.

Свои страхи она утаивала от команды. Нынче она их вождь, их святая и должна вдохновлять их отвагой. Это она поманила их лучшей жизнью в Новом городе.

Переход через океан занял три недели на полных оборотах моторов «Лунного Дитяти». Припасы таяли, по нижним палубам гуляли болезни. Путешествие не прошло без жертв.

Но, как сказал бы Адро, будь он тут, им повезло. Вблизи от Гвердона их ждали чистые воды. Мало кто искал здесь пристанище в эти дни, в отличие от прошлого года. Война переместилась, и в городе стало уже не так безопасно. Все равно народ на «Лунном Дитяти» торчал у борта, высматривая на горизонте первый отблеск их нового дома.

Наконец распахнулся широкий гвердонский залив. Кари издалека почувствовала тяжесть города. Баржа проплыла мимо острова Статуй, куда ссылали каменных людей. Мимо каркаса нового маяка на Колокольной скале, мимо запретного Чуткого и песчаной полосы острова Сорокопутов. Уже вот-вот, она уже разглядела, как башни Нового города тянутся к небу…

– Полный разворот на хер! – приказала Святая Карательница.