Пустыня стирает все следы.

Ситч Табр.

Прошло уже много лет с тех пор, как Пол и его мать нашли здесь убежище, спасаясь от Харконненов. До того времени этот заброшенный ситч был всего лишь одним из многих ничем не примечательных фрименских поселений. Теперь же его считали святыней. «Я изменяю все, к чему ни прикоснусь», – подумал Пол.

Фрименский традиционализм хранил ситч Табр в его первозданном виде, несмотря на то что огромная цитадель и правительственный комплекс продолжали быстро расти в Арракине под неусыпным руководством неутомимого Уитмора Бладда. Стилгар находился с войсками на Бела Тегейзе, Гарни правил Гайеди Прим, Алия осталась в Арракине заниматься государственными делами, а Пол с Чани отправились в Табр, чтобы вспомнить вкус пустыни, запахи и ароматы прежней жизни. Они приехали сюда, чтобы воссоединиться с собой и отвлечься от бессмыслицы, продолжавшей громоздиться вокруг них. Джихад… это чудовище, которое стало неотъемлемой частью Пола словно вторая кожа. Любой фримен понял бы это стремление отыскать для души внутреннее убежище.

После того как они с Чани поселились в до боли знакомой комнате внутри каменных стен поселка, в комнате с прежней дверной занавеской, Пол понимал, что ему не надо никакого предзнания, чтобы сказать, что этот покой будет очень скоро нарушен.

Из практических соображений Пол объявил, что отправляется в ситч Табр для того, чтобы понаблюдать за ходом расширяющихся операций по добыче специи, для премирования рабочих и их бригадиров, для того, чтобы похвалить их за успехи и оплакать вместе с ними потери. Меланж, кровь Империи, продолжала течь по жилам вселенной.

Дайеф, нынешний наиб Табра, выразил полную готовность вывезти Муад’Диба на поля специи. Пол и Чани переоделись в традиционную фрименскую одежду, вооружились фремпакетами и проверили надежность своих конденскостюмов. Несмотря на то что при нем будет целая армия телохранителей, помощников и наблюдателей, старинные обычаи не могли позволить Полу проявить беспечность при встрече с первозданной мощью Арракиса. Здесь могут произойти самые невероятные случайности.

Дайеф отобрал для вылета в пустыню молодого пилота, который клялся, что готов сразиться со всеми бурями ада, лишь бы защитить Муад’Диба. На это Пол просто ответил:

– Сегодня я предпочел бы обойтись без сильной болтанки.

В орнитоптере Дайеф уселся рядом с Полом. Машина поднялась в воздух, вылетела из-за прикрытия зубчатых гор и устремилась в бескрайний простор пустыни, окунувшись в океан дюн. Этот наиб был не столько воином, сколько толковым управляющим. Да, на поясе у него висел криснож, но в руках он держал блокнот с цифрами.

– Наша добыча специи теперь в пять раз превышает добычу во времена Харконненов в самые урожайные го– ды, – сказал Дайеф. – Найдя специю, мы высылаем на место по меньшей мере четыре комбайна. На шести планетах для нас производят тяжелые воздушные транспортеры разных типов, поэтому каждый год мы вводим в эксплуатацию много новых машин.

– Каковы потери от погоды и червей? – Пол помнил, как это тормозило работу в начале правления Атрейдесов.

– Теперь мы можем поднимать в воздух вдвое больше разведчиков, чем раньше. Радиус их действия больше, и мы теперь способны раньше выявлять признаки появления червей. Это позволило нам поднять уровень безопасности работ.

– Я не хочу, чтобы на полях происходили несчастные случаи.

Как герцог Лето ненавидел терять своих людей! Пол ощутил укол совести. Его отец пришел бы в ужас от джихада, в битвах которого во имя Пола уже были убиты миллиарды людей. Лето наверняка стал бы оплакивать такую ужасную цену, но Пол видел перед собой более широкую панораму, прозревая будущее за всей этой немыслимой кровью. Счастливое будущее, как он надеялся.

– Происшествия случаются всегда, от них никто не застрахован, Муад’Диб. Однако, учитывая регулярные поставки нового оборудования, мы поставляем больше машин, чем теряем. Этот показатель за последнее время улучшился на семнадцать процентов.

– Специя должна течь, – сказала Чани.

– Да, должна, – согласился с ней Дайеф.

Сквозь поцарапанный плаз иллюминатора Пол видел, как люди словно муравьи сноровисто работали на новом поле специи. Пилот посадил машину возле ближайшей из четырех гигантских передвижных фабрик по переработке специи.

– Операция по добыче началась всего двадцать минут назад, но уже достигнут должный уровень производительности, – сказал Дайеф.

Пол был очень доволен. Люди работали умело, машины действовали с точностью часовых механизмов. Рабочие сумели в считанные минуты воздвигнуть в пустыне настоящий город. Машины уже работали на полную мощность, разрабатывая глубокую меланжевую жилу, обнаруженную только сегодня утром.

Много лет назад, во время ознакомительной поездки, организованной доктором Кайнсом для герцога Лето, на разработке жилы работала одна жалкая мастерская на гусеничном ходу. Теперь же Пол видел шесть передвижных перерабатывающих фабрик, похожих на гигантских насекомых. Рабочие отряды выполняли операции с потрясающей заученной быстротой – добытчики, геодезисты, шахтеры, ремонтники и даже несколько прожженных инспекторов КООАМ.

Кроме квалифицированных специалистов – фрименов, работали здесь и добровольцы из паломников, считавших этот труд частью священного хаджа – они могли прикоснуться здесь своими руками к натуральному меланжу. Армии рабочих состояли также из пленных и рабов, захваченных в джихаде. Потерпевшие поражение и соответствующим образом подготовленные, они принимали гарантии Муад’Диба, обещавшего им свободу после полугода работы на добыче специи. По истечении этого срока они подлежали освобождению, получали прощение и право поселиться на Дюне. Очень немногие из них дожили до обещанной награды.

Пол еще раз испытал болезненное неловкое чувство, когда понял еще одну разницу между собой и своим отцом: герцог Лето никогда не допустил бы подневольный труд на добыче, но что было делать, если необходимо было расплачиваться с Гильдией и восполнять гигантские расходы на поддержание существования новой Империи Муад’Диба. «Мы делаем то, что требует от нас исторический момент». Люди молчаливо требовали того же, понуждая себя участвовать в этой работе, чтобы выказать альтруизм и продемонстрировать верность. И они будут делать это и дальше ради него и во имя Него.

– Они делают это, чтобы показать свою веру в тебя, Муад’Диб.

Чани тихо попеняла Полу:

– Не забывай, что ты всего лишь человек, Усул.

В ответ он ласково улыбнулся.

– Ты никогда не дашь мне об этом забыть, моя Сихайя.

Но в действительности он нуждался в таких напоминаниях с тех пор, как стал свидетелем строительства исполинской цитадели, с тех пор, как стал слышать восхваления миллионных толп в свой адрес, с тех пор, как осознал, что знамена с его именем реют над столькими планетами, что он никогда не сможет их сосчитать.

«Я всего лишь человек. Я – Пол Атрейдес. Я ужасный и грозный Муад’Диб только тогда, когда позволяю себе быть им».

Так как именно это месторождение специи было обнаружено в участке пустыни, защищенном низкими скалистыми отрогами, нападения червей можно было ждать только с одного-единственного направления, и именно там сейчас барражировали многочисленные воздушные разведчики. Это означало, что добыча специи происходила сейчас в условиях повышенной безопасности и в распоряжении бригад было больше времени, чем обычно.

Правда, эта невысокая гряда не могла защитить от одной из внезапных песчаных бурь, которые обычно налетали с востока. Теплые воздушные течения, поднимавшиеся от раскаленного песка, смешивались с ветрами, дувшими вдоль линий горных хребтов, и в результате столкновения внезапно возникали песчаные штормы.

Сидя в уютной кабине орнитоптера, Дайеф слушал сообщение разведчиков, когда в динамике раздался треск статического электричества. Рабочие команды были немедленно оповещены об изменении погоды, разошедшиеся по пустыне люди быстро подтягивались к воздушным транспортерам, но большая часть людей оставалась пока на своих местах. Добывающие драги продолжали медленно ползать по песку на своих широких гусеницах, продолжая до последнего момента собирать специю.

– Они знают, что ты здесь, Муад’Диб, и поэтому готовы держаться до последней секунды, – сказал Дайеф.

– Я этого не хочу. Отзывайте всех. Немедленно! Это мой приказ. Не рискуйте их жизнями. – Он посмотрел на Чани, потом поднял глаза к небу и увидел бахрому приближающегося урагана. Он не имеет права рисковать и жизнью Чани. – Мы должны покинуть это место до начала бури.

Пол вспомнил, как его отец кричал вне себя от гнева: «Будь проклята эта специя!», вспомнил отчаянные попытки спасти нескольких попавших в беду людей…

Приказ Дайефа вызвал некоторое усиление движения во временном лагере, но некоторые рабочие все еще не желали эвакуироваться. Вместо этого они встали возле комбайнов и, вздымая вверх сжатые кулаки, что-то скандировали. До слуха Пола долетало лишь слабое эхо: «Муад’Диб! Муад’Диб!..»

Пола окатило волной гнева и отвращения. Он понял, что одним своим прибытием на место добычи он внушил этим простым рабочим иллюзию безопасности. Они так жаждали его похвалы, что испытывали идиотскую потребность бравировать своей никому не нужной отвагой. Пол уже видел острые языки пылевых облаков, заклубившихся над стеной гор, рыжие перья туч вращались, как облака дыма, поднимающиеся над горящей деревней. Такие ветры несли острые как бритвы песчинки с такой силой, что они сдирали с костей плоть, и стоявшие здесь люди прекрасно это знали.

Воздушные транспортеры снизились, чтобы взять на борт большие гусеничные машины, поднять в воздух и вывезти из опасной зоны. Пилот обернулся к Полу и Чани.

– Если вы не хотите, чтобы я сражался с бурями ада, Муад’Диб, то нам надо улетать отсюда.

– Так мы и сделаем, – отозвался Пол, пристегнулся и проследил, чтобы Чани последовала его примеру. Заработали шарнирные крылья орнитоптера, и машина взмыла в воздух. Попутный ветер увеличивал скорость полета. Несколько последних гусеничных машин въехали в бункеры комбайнов. Экипажи потребовали подъема. Все это напоминало воздушную эвакуацию из зоны боевых действий. Пол смотрел вниз, на дюны, становившиеся меньше по мере того, как орнитоптер набирал высоту. Стал слышен шорох песчинок, ударявшихся об обшивку орнитоптера.

Дайеф поправил в ухе динамик аппарата связи и удовлетворенно кивнул невидимому собеседнику.

– Управляющий бригад докладывает, что все крупногабаритное оборудование погружено и выведено в безопасное место, Муад’Диб. Потеряна дюжина мелких машин, четыре песочных экскаватора и два молота.

– Что с людьми? – Пол разглядел цепочку из трех десятков человек, стоявших на гребне низкой дюны. Одежда их надувалась ветром. Люди изо всех сил цеплялись друг за друга, стараясь сбиться в кучу. Они вздымали вверх руки, словно проклиная бурю.

– Это всего лишь бригада новых рабов с Омвары. Трудолюбивые, но немного своевольные. Они непричастны к мятежу Торвальда, но им стыдно за то, что некоторые их братья предоставили на их планете временное убежище графу. Они хотят доказать свою верность тебе.

– Они могут доказать свою верность лишь исполнением моих приказов. Скажите им, чтобы искали спасения. Они должны знать, что этого требует от них сам Муад’Диб. Пусть грузятся на борт последнего транспортера!

Песчаная буря набирала силу, смертоносным фартуком нависая над скалистой грядой невысоких гор. Ветер легко сдул вехи, расставленные людьми в пустыне. Дайеф нахмурился.

– Связь не работает. В воздухе слишком много статического электричества.

– Эти люди поместятся в орнитоптере? – спросил Пол, близкий к отчаянию. – Мы можем приземлиться и взять их на борт.

Он сжал кулак, чувствуя, что опасность нарастает с каждой секундой.

Резкий порыв ветра накренил орнитоптер, швырнул его в сторону и погнал к земле. Шарнирные крылья лихорадочными взмахами удерживали воздушное судно от падения. Пилот изо всех сил старался избежать крушения, на панелях завыла тревожная сигнализация. Буря бушевала уже в полную силу, ее фронт накатился на место, где только что работали люди и машины.

Пол взглянул на Чани и принял трудное решение. «Я не желаю рисковать ее жизнью».

– Мы не в состоянии спасти этих людей. Если мы прикажем транспортеру сесть и забрать их, то потеряем и транспортер, и находящихся на его борту людей.

Чани поникла в кресле.

– Они верят, что ты в силах их спасти, Усул. Они верят, что ты можешь вмешаться и укротить бурю.

«Но я же всего лишь человек!»

Люди внизу продолжали что-то кричать, стараясь перекрыть рев ветра. Орнитоптер трясло, но пилот наконец смог поднять машину, унося Пола и Чани вверх, где сила ветра была намного меньше. Пол продолжал не отрываясь смотреть вниз. Что думают теперь эти несчастные глупцы? Неужели они всерьез верили в то, что Муад’Диб в любой момент может усмирить бурю? Неужели, умирая, они будут думать, что Муад’Диб предал их?

– Что со специей? – спросил Пол. – Успели ли поднять весь груз?

– Думаю, что да, Муад’Диб.

Отец сделал бы все, рискнул бы всем на свете, не остановился бы ни перед чем и лично попытался бы спасти этих несчастных, пусть даже ценой других жизней. Он не пожалел бы ради этого никакой специи и никакого – самого дорогого – оборудования. Но в некоторых вещах Пол не был похож на своего отца, ведь он был больше, чем герцогом, и должен был служить интересам всей Империи. Но как без меланжа смазывать шестеренки этой самой Империи…

Внизу обреченные на смерть люди продолжали стоять на гребне дюны, не отворачивая лиц от страшного ветра, несшего смертоносный песок. Он видел, как упали три человека, опрокинутые режущим воздушным потоком. Другие изо всех сил старались удержаться на ногах, как будто для того, чтобы доказать что-то Муад’Дибу… но что? Будь Пол Атрейдес моложе, он расплакался бы, глядя на безрассудство, которое эти люди считали храбростью. Но фрименская закалка и гнев за этот бессмысленный поступок не дали пролиться слезам.

Как это ни печально, но Пол был уверен, что остальные рабочие, те, кто видел этот бессмысленный, хотя и драматический эпизод, сделают из него совершенно иной вывод. Песок и ветер закружились над покинутой разработкой, поглотив последних упрямцев с Омвары, и Пол знал, что свидетели усмотрят в этом не заслуженную судьбу людей, ослушавшихся прямого приказа Муад’Диба. Они будут восхищаться этими глупцами, как истинно верующими, и с этим ничего нельзя было поделать.

– Мы летим в ситч Табр, – сказал Пол пилоту. – С меня довольно.