Меняется погода, друзья приходят и уходят, но кровные узы выдерживают и переживают великие потрясения.

Вернувшись домой, на Каладан, юный Пол резко почувствовал свое одиночество. После того что он увидел и узнал на Икаце, у него возникло великое множество вопросов, на которые он не мог найти ответа ни в книгах, ни в фильмах.

Он ходил в доки, бродил по торговым рядам рыбного рынка, выходил на прибрежный утес. Ища утешения или по крайней мере имевших для него смысл ответов, Пол остановился перед колоссальными статуями старого герцога Пола Атрейдеса и юного Виктора, первого сына герцога Лето. «Моего брата», – подумал он, и от этой мысли на него нахлынула волна печали. Пол поднял голову и принялся внимательно рассматривать статуи. Он много раз видел изображения этих людей, и статуи, хоть и передавали портретное сходство, казались Полу немного идеализированными. Лето приказал воздвигнуть их в устье портовой бухты, чтобы все корабли, направляющиеся в порт Кала-Сити, проплывали мимо них.

Смерть обоих этих людей наложила неизгладимый отпечаток на жизнь отца. Джессика забеременела в момент самой глубокой скорби Лето по Виктору. Пол понимал, что своей жизнью, самим своим существованием он обязан этой трагедии…

Он увидел мать, поднимавшуюся по каменным ступеням, и вскоре она уже стояла рядом с сыном на эспланаде у подножия памятников. Соленый бриз шевелил бронзовые пряди ее волос.

– Я почему-то сразу подумала, что ты здесь, Пол. Иногда я и сама прихожу сюда в поисках ответов на мои вопросы.

Пол, не отрываясь, смотрел на каменные изваяния, на огонь, пылавший в оставленных у памятников жаровнях.

– И что они тебе отвечают?

– Они молчат. Все ответы мы должны искать и находить сами, – улыбнувшись, сказала Джессика. – Но, может быть, ты хочешь поговорить со мной?

Пол, не раздумывая, выпалил:

– Если мой отец женится на Илесе Икац, я останусь его наследником? Кем я буду в Доме Атрейдесов?

– Лето назначил наследником тебя. Ведь он признал тебя своим сыном.

– Я знаю, но если у него будет еще один сын от Илесы, его законной жены, то не станет ли их сын законным наследником престола вместо меня?

– Тебя мучают династические амбиции, Пол? – тихо спросила Джессика. – Ты хочешь быть герцогом?

– Сафир говорит, что из человека, жаждущего стать герцогом, никогда не получится хороший правитель.

– Такова ирония политической реальности. Твой отец обещал, что ни мое, ни твое положение при дворе не изменится. Верь ему.

– Но как он может это обещать? Не дал ли он таких же обещаний эрцгерцогу Икацу?

– Твой отец давал много разных клятв. Теперь ему придется балансировать на тонких гранях, чтобы их исполнить. Но ты же знаешь его – он попытается это сделать. Самое ценное его качество – это чувство долга и чести.

– Ты не считаешь, что своей женитьбой на другой женщине мой отец предает тебя, предает нас? – Пол внимательно следил за реакцией матери. В выражении ее лица он уловил признаки растерянности и неуверенности, он видел, что мать – воспитанница ордена Бинэ Гессерит – изо всех сил старается смириться с неизбежностью. Но несмотря на все попытки разумом убедить себя в непреложности неприятного факта, она все же оставалась женщиной, человеческим существом, а значит, не могла отказаться от своих чувств.

– Мне пришлось на тех же условиях смириться с существованием Кайлеи Верниус, – сказала Джессика. – Я знала свое место, а Лето – свое.

– Но со своим местом не смирилась Кайлея. Я же знаю, что произошло.

– Не смогла принять свое положение и твоя бабушка Елена. Твой отец сознает, что ступил на зыбкую почву, но я не могу отговорить его.

Джессика отвернулась от памятников и, к безмерному удивлению Пола, порывисто его обняла. На глазах ее выступили слезы, но усилием воли женщина подавила минутную слабость.

– Помни только одно, Пол. Отец любит тебя, на самом деле любит.

Пол знал это вопреки всем законам политики и логики.

– Я всегда буду об этом помнить.

Прошел месяц, срок бракосочетания неумолимо приближался. Пол изо всех сил старался сосредоточиться на своих обязанностях сына герцога.

Он ежедневно тренировался с Сафиром Хаватом. Мастер фехтования постепенно настраивал механического бойца на все более сложные уровни мастерства, словно стараясь таким способом выплеснуть свой гнев и недовольство. Ветеран ментат служил уже третьему поколению Дома Атрейдесов; он видел старого Пола и Елену во времена их легендарных столкновений, он видел, какой катастрофой закончились отношения Лето и Кайлеи. Но в своем отношении к Атрейдесам мастер убийств был слеп к их личным делам, если они не затрагивали безопасности герцога.

Пол сражался с боевым роботом, уклоняясь от разящих ударов его металлических рук и парируя коротким мечом. Механический боец генерировал защитное поле, поэтому у Пола была возможность попрактиковаться в нанесении нарочито медленных ударов, которые позволяли клинку преодолеть защитный экран. После каждой интенсивной тренировки Сафир вместе с Полом просматривал ее голографическую запись, чтобы обсудить сильные и слабые стороны техники Пола.

Пол умел делить свое сознание и одновременно думать о нескольких вещах, как учила его мать. Таким образом он мог поддерживать разговор, продолжая сражаться на пределе своих возможностей. Это умение уже не раз удивляло его учителей, и сейчас Пол говорил только для того, чтобы произвести такое же впечатление на старого ментата.

– Расскажи, как умер мой дед, Сафир.

– Его убил салузанский бык во время ристалища.

Пол нанес удар и сделал нырок. Один из клинков механического бойца просвистел в дюйме от его плеча.

– Из тебя вышел бы отвратительный жонглер. У тебя начисто отсутствует дар рассказчика.

Сафир, продолжая внимательно следить за действиями Пола, начал рассказывать дальше:

– Старый Пол погиб в результате измены, и ваша бабушка была вынуждена стать сестрой в заключении.

Теперь в голове Пола все сложилось в цельную картину. Почему он никогда не трудился связывать между собой даты событий? Если верить семейным преданиям замка, то леди Елена ушла в крепость в монашество от горя. Теперь еще эти новые, шокирующие сведения.

– Она участвовала в заговоре?

– Не мне об этом говорить. Но она так и осталась в изгнании. В то время в соучастии подозревали и Дункана. Какое-то время.

– Дункана? – От неожиданности Пол едва не пропустил удар мека. Он сделал неверный шаг, но его спас защитный экран, так как удар робота был слишком быстрым, и защита сработала. – Дункан был вовлечен в заговор? Он причастен к смерти моего деда? Но он же был оруженосцем старого герцога.

– В конце концов с него сняли все обвинения. – Сафир закончил тренировку и выключил робота. – На сегодня довольно, если вы хотите продолжить этот разговор. Можете притворяться, что вы способны одновременно болтать и сражаться, но я видел ваши ошибки, которые могли закончиться для вас печально, если бы не мое присутствие. Потом мы разберем их, молодой хозяин. Теперь же идите, вымойтесь и переоденьтесь. Вам надо готовиться к приему высоких гостей. Сегодня к нам прибывают первые представители Дома Икаца.