1    Ослепнув, я смутился горько духом,

    Но из огня, что вспыхнул метеором,

    Вдруг голос над моим провеял ухом;

4    И он сказал мне: «В ожиданье скором

    Минуты той, как зренье возвратится,

    Вознаградись за время разговором;

7    Скажи, к чему твоя душа стремится,

    И крепко верь, — твои земные взгляды

    Ослеплены, но не должны закрыться.

10    Зане Жена, тебя в сей край отрады

    Ведущая, могуществом Ананьи

    Наделена от Божиего Чада». —

13    «Потом иль ныне — пусть ее желанье

    Излечит мне глаза, что были входы,

    Куда вошли ее очарованья!

16    Во Благе том, Каким сыт без исхода

    Весь этот мир, — основа и вершина

    Всего, что мне внушит любви природа!» —

19    Так голос, что прогнал мою кручину,

    Меня подвиг на речь, когда открыта

    Была мне ослепления причина.

22    «В мельчайшее теперь просейся сито! —

    На это он ответил. — К цели этой

    Чем твой направлен лук? теперь скажи ты».

25    А я: «То философии заветы,

    В которых мне любви значенье наго,

    И с неба сшедшие авторитеты.

28    Зане Бог — благо высшее; а благо,

    Поскольку благом в нас оно сочтется,

    Любовь воспламеняет шаг от шагу.

31    А что людьми за благо признается

    Вне этой сущности святой, — не боле,

    Как луч, что от ее сиянья льется.

34    К ней должен быть направлен ум и воля

    Всех зрящих, что тем доводам опора —

    Свет истины, сияющий оттоле.

37    Такое мненье книгой, по которой

    Любовь есть первенец субстанций вечный,

    Впервые моему открыто взору.

40    Так и Создатель разумел, конечно,

    Как к Моисею рек: «до грани крайной

    Я в благости откроюсь бесконечной». —

43    Так молвил ты, кто с силой чрезвычайной

    Благую весть открыл, столь громогласно

    Явившую пред нами неба тайны». —

46    «Как разум вам земной велит, согласный

    С авторитетом более верховным, —

    Пылай к Творцу любовью самой страстной!

49    Другие ж струны не влекут ли ровно

    Тебя? и сколькими зубами раны

    Тебе еще дает укус любовный?»

52    Орла Христова не укрылись планы

    От взора моего; я догадался,

    В какие речь мою ведет он страны.

55    «Укусы все, какими направлялся

    Мой дух, — я молвил, — к цели вожделенной,

    В уме своем я совместить пытался:

58    И жизнь моя и бытие вселенной,

    И Бога смерть, чтоб людям возродиться, —

    Во что я верю верой неизменной, —

61    И знанье, о чем ране говорится, —

    Покинуть все меня влекло шиповник

    И к розе благородной обратиться.

64    Все листья, коими благой Садовник

    Свой красит сад, мне дороги и милы,

    Поскольку отражен в них их Виновник!»

67    И «Свят, свят, свят!» — тогда запели Силы

    Небесные; и голос их был звонок.

    Мадонна ж вслед за ними говорила.

70    И как, когда разбудит свет, спросонок

    Та яркость, что тревожит больно зренье,

    На перепонку сходит с перепонок;

73    И, устрашен в внезапном пробужденье,

    Дотоле глаз неведеньем подавлен,

    Пока на помощь не придет сужденье, —

76    Точь-в-точь был я от всякой мглы избавлен

    Мне милых глаз лучами золотыми,

    Чей блеск сквозь дали тысяч миль направлен.

79    Глазами видеть став ясней моими,

    Спросил я, кто четвертый был свидетель,

    Которого заметил я меж ними.

82    «То первая душа, что Добродетель

    Первичная создала, средь лучей

    С восторгом зрит Того, Кто ей содетель».

85    Как верх листвы, которую Борей

    Склоняет, восклонится тотчас снова

    Со всею силою, присущей ей, —

88    Так сделал я, дивясь на это слово,

    Смирив желанье, что во мне горело,

    Тем, что оно родиться в речь готово.

91    «О яблок, что единый создан зрелый,

    О древний праотец, что здесь возвышен,

    Кому все жены — дочери! О, сделай

94    Мне милость и да буду я услышан,

    Зане ты взором видишь все бесплотным

    И пересказ мольбы тебе излишен».

97    Как иногда волнуются в животном

    Настолько чувства, что необходимо

    Излиться им в движенье безотчетном, —

100    Свое волненье дух являл мне зримо,

    Обильно расточая света волны,

    Общенья жаждою со мной палимый.

103    И молвил он: «И твой вопрос безмолвный

    И жажду знать, которой ты снедаем, —

    Как ты земной предмет, — я вижу полно.

106    Все-то в правдивом зеркале мы знаем,

    Где следствия все видны и причины,

    И где ваш всякий помысл отражаем.

109    Ты хочешь знать, с какой поры старинной

    Вселен я был Всевышним в кущи сада,

    Куда по лествице взведен ты длинной;

112    И долго ль чаровал мои он взгляды,

    Какой был повод вышнего презренья,

    Какой язык создать мне было надо.

115    Мой сын! причина долгого томленья —

    Не то, что плод мои уста вкусили,

    А то, что я нарушил повеленье.

118    И там, отколь подвигнут был Виргилий,

    Четыре тысячи триста два года

    При мне движенья солнца совершили,

121    А девятьсот и тридцать раз обходы

    Свои свершить светило дня успело,

    Пока средь своего витал я рода.

124    Задолго мой язык погас всецело,

    Как люди по Немвродову глаголу

    Взялись за неоконченное дело, —

127    Как все, что от людского произвола

    Рождается, — все бренно, переходно;

    Зане влиянье сфер всем правит долу.

130    Способность в людях к речи — дар природный

    Но те или другие речи звуки

    Меняют люди так, как им угодно.

133    Пока я не спустился к адской муке

    «Еl» звался тот Верховный на земли,

    Чьи к бытию меня воздвигли руки.

136    Потом его уж стали звать «Eli».

    Так быть должно! людей обыкновенья,

    Как цвет полей, цвели и отцвели!

139    На высшем из земных всех возвышений

    Жил с часа первого я до такого,

    Что следует вторым с того мгновенья,

142    Когда в квадрант вступает солнце новый».