Содержание. Поэты приходят к двери ада. Данте читает над нею надпись и ужасается; но, ободренный Виргилием, нисходит вслед за ним в мрачную бездну. Вздохи, громкий плач и крики оглушают Данта: он плачет и узнает от вождя своего, что здесь, еще вне пределов ада, наказуются среди вечного мрака души людей ничтожных, не действовавших, и трусов, с которыми смешаны хоры ангелов, не соблюдших верность Богу и не принявших стороны Его противника. Затем поэты приходят к первой адской реке — Ахерону. Седовласый Харон, кормщик адский, не хочет принять Данта в свою ладью, говоря, что в ад проникнет он иным путем, и перевозит на другой берег Ахерона толпу умерших. Тогда потрясаются берега адской реки, поднимается вихрь, сверкает молния и Данте падает без чувств.
1 Здесь мною входят в скорбный град к мученьям,
Здесь мною входят к муке вековой,
Здесь мною входят к падшим поколеньям.
Оставь надежду всяк, сюда идущий
4 Подвинут правдой вечный Зодчий мой:
Господня сила, разум всемогущий
И первые любови дух святой
7 Меня создали прежде твари сущей,
Но после вечных, и мне века нет.
Оставь надежду всяк, сюда идущий! —
10 В таких словах, имевших темный цвет,
Я надпись зрел над входом в область казни
И рек: «Жесток мне смысл ее, поэт!»
13 И как мудрец, вещал он, полн приязни:
«Здесь места нет сомненьям никаким,
Здесь да умрет вся суетность боязни.
16 Вот край, где мы, как я сказал, узрим
Злосчастный род, утративший душою
Свет разума со благом пресвятым». —
19 И длань[5] мою прияв своей рукою
Лицом спокойным дух мой ободрил
И к тайнам пропасти вступил со мною.
22 Там в воздухе без солнца и светил
Грохочат в бездне вздохи, плач и крики,
И я заплакал, лишь туда вступил.
25 Смесь языков, речей ужасных клики,
Порывы гнева, страшной боли стон
И с плеском рук то хриплый глас, то дикий,
28 Рождают гул, и в век кружится он
В пучине, мглой без времени покрытой,
Как прах, когда крутится аквилон.
31 И я, с главою ужасом повитой,
Спросил: «Учитель мой, что слышу я?
Кто сей народ, так горестью убитый?» —
34 И он в ответ: «Казнь гнусная сия
Карает тот печальный род, который
Жил без хулы и славы бытия.
37 С ним смешаны злых ангелов те хоры,
Что, за себя стоя́ лишь за одних,
Ни с адом в брань, ни с Богом шли в раздоры.
40 Да не сквернится, небо свергло их
И ад глубокий их извергнул племя,
Зане оно бесславно и для злых».
43 «Учитель, — я спросил, — какое ж бремя
Их вынуждает к жалобам таким?» —
И он: «Для них не стану тратить время,
46 Надежда смерти не блестит слепым,
А жизнь слепая так невыносима,
Что участь каждая завидна им,
49 Их в мире след исчез быстрее дыма;
Нет состраданья к ним, их суд презрел,
Что говорят об них? взгляни и — мимо!»
52 И я, взглянувши, знамя там узрел:
Оно, бежа, взвивалося так сильно,
Что, мнилось, отдых — не ему в удел.
55 За ним бежал строй мертвых столь обильный,
Что верить я не мог, чтоб жребий сверг
Такое множество во мрак могильный.
57 И я, узнав там некоторых, вверх
Взглянул и видел тень того, который
Из низости великий дар отверг,
61 Я вмиг узнал — в том убеждались взоры, —
Что эту чернь презрели навсегда
Господь и враг, ведущий с Ним раздоры.
64 Презренный род, не живший никогда,
Нагой и бледный, был язвим роями
И мух и ос, слетавшихся туда.
67 По лицам их катилась кровь струями,
И, смешана с потоком слез, в пыли
У ног съедалась гнусными червями.
70 И я, напрягши зрение, вдали
Узрел толпу на берегу великой
Реки и молвил: «Вождь, благоволи
73 Мне объяснить: что значит сонм толи́кой[6]
И что влечет его со всех сторон,
Как вижу я сквозь мрак в долине дикой?»
76 «О том узнаешь, — отвечал мне он,
Когда достигнем берега крутого,
Где разлился болотом Ахерон».
79 И взор смущенный я потупил снова
И, чтоб вождя не оскорбить, к брегам
Реки я шел, не говоря ни слова.
82 И вот в ладье гребет навстречу нам
Старик суровый с древними власами,
Крича: «О горе, злые, горе вам!
85 Здесь навсегда проститесь с небесами:
Иду повергнуть вас на том краю
В тьму вечную и в жар и хлад со льдами.
И вот в ладье гребет на встречу нам
Старик суровый с древними власами
88 А ты, душа живая, в сем строю,
Расстанься с этой мертвою толпою!»
Но увидав, что недвижим стою:
91 «Другим путем, — сказал, — другой волною,
Не здесь, проникнешь ты в печальный край:
Легчайший челн помчит тебя стрелою».
94 И вождь ему: «Харон, не воспрещай!
Так там хотят, где каждое желанье
Уж есть закон: старик, не вопрошай!»
97 Косматых щек тут стихло колыханье
У кормщика, но огненных колес
Усилилось вокруг очей сверканье.
100 Тут сонм теней, взволнованный хаос,
В лице смутился, застучал зубами,
Едва Харон суд грозный произнес, —
103 И проклинал родителей хулами,
Весь род людей, рожденья место, час
И семя семени с их племенами.
106 Потом все тени, в сонм един столпясь,
Навзрыд взрыдали на брегу жестоком,
Где будет всяк, в ком Божий страх угас.
109 Харон же, бес, как угль сверкая оком,
Маня, в ладью вгоняет сонм теней,
Разит веслом отсталых над потоком.
112 Как осенью в лесу кружит борей
За ли́стом лист, доколь его порывы
Не сбросят в прах всей роскоши ветвей:
115 Подобно род Адамов нечестивый,
За тенью тень, метался с берегов,
На знак гребца, как сокол на призывы.
118 Так все плывут по мутной мгле валов,
И прежде чем взойдут на берег сонный,
На той стране уж новый сонм готов.
121 «Мой сын, — сказал учитель благосклонный, —
Пред Господом умершие в грехах
Из всех земель парят к реке бездонной
124 И чрез нее торопятся в слезах;
Их правосудье Божье побуждает
Так, что в желанье превратился страх.
127 Душа благая в ад не проникает,
И если здесь так встречен ты гребцом,
То сам поймешь, что крик сей означает».
…род Адамов нечестивый,
За тенью тень, метался с берегов
130 Умолк. Тогда весь мрачный дол кругом
Потрясся так, что хладный пот доныне
Меня кропит, лишь вспомню я о том.
133 Промчался вихрь по слезной сей долине,
Багровый луч сверкнул со всех сторон
И, чувств лишась, в отчаянной пучине
136 Я пал как тот, кого объемлет сон.