1    О, смертных безрассудные усилья!

    Как унизительны те силлогизмы,

    Что долу ваши направляют крылья.

4    Тот право изучал, тот афоризмы,

    А тот в духовном сане ищет счастье,

    Тот в ход пускает силу и софизмы;

7    Тот кражей, тот общественною властью

    Прельщался, этот — леностью негодной,

    А этот пил утехи сладострастья.

10    А я, от этого всего свободный,

    С Мадонной к небу возлетал далече,

    Где ждал меня прием столь превосходный.

13    Когда все возвратились к месту встречи,

    И всяк там был, где прежде находился,

    Все стали — словно на шандалах[92] свечи.

16    И улыбнулся мне — меж тем как лился

    Звук из него — свет, молвивший в начале,

    И — от улыбки чище становился.

19    «В твоем уме, — мне звуки те вещали, —

    Как он мне ясно виден в свете вечном, —

    Уже сомненья некие восстали,

22    Прикрытые желанием сердечным,

    Чтоб ясным их рассеял я язы́ком

    Перед твоим понятьем человечным.

25    О руководстве я сказал великом

    И мудрости, всех выше вознесенной, —

    И пред твоим явлю то ясно ликом.

28    Знай, Промысл руководствует вселенной

    С такой наукой, что уж в предисловье

    Ум смертный поникает побежденный.

31    Чтобы невесту сочетать с любовью

    Того, Кто в смертном тягостном боренье

    С ней обручился собственною кровью,

34    Для верности ее и укрепленья,

    Дал двух вождей он, чтоб руководима

    Она была в двояком направленье.

37    Один по рвенью — образ серафима,

    Другой — с своей наукой светоч велий[93] —

    Был отблеском сиянья херувима.

40    Я об одном скажу: зане на деле,

    Того ль нам иль другого взять угодно,

    К одной они нас руково́дят цели.

43    Между Тупиною и лентой водной,

    С Убальдова сбегающей приюта,

    С горы наклон нисходит плодородный,

46    Где зной и хлад Перуджа пьет в минуты,

    Как горы плачут, Гвальдо же с Ночерой

    Под игом ледяным еще согнуты.

49    Там, где тот спуск уже не крут чрез меру,

    Как светоч сей, рождающийся в ризе

    Блестящей с Ганга, встало солнце веры.

52    И пусть то место не зовут Ассизи —

    Его достойно именем востока

    Назвать, его значенье не принизя.

55    И это солнце, не успев высоко

    Еще взойти, уж разлило под твердью

    Свет добродетели своей широкой.

58    Вступивши в распрю с родшим[94] — по усердью

    Любовному к жене, пред коей двери

    Все закрывают, словно как пред смертью,

61    В нее день ото дня все боле веря,

    Решил он браком с нею съединиться

    Пред алтарем, ей предан в высшей мере.

64    Покинутая ото всех вдовица

    Была по смерти первого супруга

    Одиннадцать веков должна томиться.

67    Не помогло ей то, что без испуга

    Она с Амиклом ужас повсеместный

    Снесла с презреньем; ни ее заслуга

70    В том, что она подверглась муке крестной,

    Которой не вкусила и Мария, —

    Как распят был ее жених небесный.

73    Но прочь иносказания такие!

    Франциск и Бедность — вот кто эти двое,

    Чьи рассказать хочу тебе судьбы я.

76    Их радостные лица, их святое

    Согласие, их единенье в Боге

    Все побеждали в мире пред собою.

79    Бернард почтенный обнажает ноги

    Бежать им вслед, да срящет[95] мир надежный

    И, быстрый, мнит, что медлен он в дороге!

82    О вечное богатство! блеск неложный!

    Эгид, соревнованьем беспокоясь

    С Сильвестром, вслед ему бежит тревожно.

85    Отец же и учитель, удостоясь

    Союза их, с супругой и с семьею

    Приходит в Рим, сменив веревкой пояс.

88    Свое презрев рождение простое,

    И жизнь, мирской избавленную славы,

    Не дрогнул он испуганной душою

91    И перед папой царски величаво —

    Да братству тот дарует одобренье —

    Подробно изложил свои уставы.

94    И при дальнейшем стад увеличеньи

    У пастыря, чья жизнь столь знаменита,

    Что ангелов заслуживает пенья,

97    Через Гонория вторым обвитый,

    Венцом, вновь папой подтвержден был каждый

    Святой устав сего архимандрита.

100    И мученичества зажженный жаждой,

    Перед султаном гордым возвестил он

    Христа и церкви славу не однажды.

103    Но как неверных тем не обратил он,

    Пожать тот плод, что сеял он когда-то,

    В Италию оттуда поспешил он.

106    Холм, между Тибром с Арно ввысь подъятый,

    Был местом, где до смерти за два года

    Он получил последние стигматы.

109    Когда ж изволил Тот, Кому в угоду

    Подъял он подвиг доблестный, награду

    Ему воздать за боли и невзгоды,

112    Свою супругу избранному стаду —

    Наследникам законным — поручая,

    Он завещал им в ней искать отраду.

115    Но в царство с лона бедности вступая,

    Не пожелал себе сей Божий воин

    Иного гроба, как земля сырая.

118    Подумай же, кто был вести достоин

    Петров корабль в открытом океане,

    Который бурен так и неспокоен!

121    То патриарх наш был, и знай заране,

    Что добрым обеспечены товаром

    Хранители его всех приказаний.

124    Но стадо, пренебрегши кормом старым,

    Рассеялось по пастбищам различно

    И пропадает зачастую даром.

127    Чем более блуждать оно привычно,

    Тем выдоенным и в пустыне чаще

    Овец его встречаем мы обычно.

130    Коль есть еще, кто бдит в усердье вящем,

    То им сукна на рясы надо мало:

    Немного их при водчем, руль держащем!

133    Когда твое вниманье не устало,

    Когда мои слова тебе все ясны

    И твоя память все их удержала, —

136    Пей утоленье твоей жажде страстной:

    Ты видишь то, где без листвы растенье;

    И оговорку понял ты прекрасно —

139    Про руководство, коль не заблужденье».