1    Еще твой Карл, прекрасная Клеменца,

    Повел про тяжкие измены речь

    Его потомкам от одноплеменца,

4    Окончив так: «Оставим время течь!»

    И понял я, услышав это слово,

    Что грозных кар измене не избечь.

7    И к Солнцу жизнь сияния святого,

    Как к благу, в чем довольным всем быть можно,

    Его наполнившему, — обратилась снова.

10    О семя нечестивых! Род безбожный,

    Отрекшийся тех благ святых напрасно

    И по дороге заблудивший ложной!..

13    И се! еще один огонь прекрасный

    Свою охоту дать мне утоленье

    Явил мне, близясь, силой света ясной.

16    И мне дала Мадонна разрешенье

    Ко мне, как прежде, устремленным взглядом —

    Беседой утолить мое томленье.

19    «О, дух, причастный неземным отрадам!

    Когда в тебе, что мыслю, отразилось, —

    Яви мне то!» — я рек к сиянью рядом.

22    И дух, из глуби коего струилась

    Сначала песнь, еще незримый въяве,

    Сказал, как тот, кто рад, сотво́рив милость:

25    «Средь той земли, которой нет лукавей

    Между Риальто с краем, где истоки

    И Бренты зарождаются и Пьяви, —

28    Есть замок на холме, хоть не высокий,

    Но факел в нем зажжен, могуч и жёсток;

    Пожар зажег он страшный и далекий.

31    Вот от какого корня я отросток.

    Куницца я; и на сию планету

    Привлечена красою ее блесток.

34    Без грусти я довольна долей этой,

    И я судьбе покорна неизменно,

    Хоть вашему понять то трудно свету.

37    Но сей рубин, столь редкий и столь ценный,

    Что рядом, в нашем же кругу, свети́тся,

    Славней меня был славою нетленной.

40    Пять раз еще столетье обновится,

    Пока от жизни, может быть, первичной,

    Другая жизнь подобная родится.

43    Увы! О том подумать непривычна

    Толпа на Тальяменте и на Эче, —

    И карой не исправлена приличной,

46    И рвы, Виченцы крепостей предтечи,

    За долг почтет наполнить кровью, в пыле

    Жестокости своей нечеловечьей.

49    И там, где Каньян единится с Силе,

    Державит некто с гордостью надменной,

    Уже попав в свою же сеть насилий.

52    Я вижу: Фельтро плачет за измену

    Его же пастыря — и грех подобный

    На Мальте не являлся сокровенный!

55    Сосуда в мире нет — вместить всю, злобно

    Пролитую кровь жителей Феррары,

    И унц за унцом свешать неспособно!

58    Он явит тем, какой сторонник ярый

    Он партии своей; но люд тяжелый

    Привычен к столь погибельному жару!

61    Через зеркала, зовомые Престолы

    Сияет свыше Бог нам правосудный,

    Да отразится справедливость долу!» —

64    Она рекла и обратилась к чудной

    Сияний цепи, где ее для глазу,

    Что впечатлений полн, заметить трудно.

67    Другое счастье, рдея ярче, сразу

    Тогда в моем преобразилось взгляде,

    Как перед солнышком игра алмаза.

70    Здесь суждено блеск прибавлять отраде,

    Точь-в-точь в лице улыбке; а страданье

    Мрачит лицо и на земле и в аде.

73    «Все зрит Господь, а взор твой с ним в слияньи, —

    Сказал я, — погрузясь в Него, конечно,

    Вся Его воля у тебя в сознанье.

76    Что ж медлишь гласом, песнею сердечной

    С хвалою пламенников шестикрылых

    Горе́-горе́ сплетающимся вечно,

79    Мне жажду утолить в ответах милых?

    Быстрей тебя я был бы на ответы,

    Будь я тобой стать, как ты мною, в силах!» —

82    «Есть дол, меж всяких водоемов света

    Он мне сказал, — наиболее пространный,

    Меж двух враждебных берегов продетый

85    Столь длинно (исключая океана),

    Что горизонт одной его границы

    Брегам противным — путь меридиана.

88    Меж Магрой и землей, где Эбро длится,

    У брега суждено мне быть зачатым,

    Где от Тосканы Генуя дели́тся.

91    Единочасны всходом и закатом

    Буджея и мой град, который грел

    Свой порт той кровью, что в ручьях текла там.

94    При жизни Фолько имя я имел.

    Звезда, чей луч, любовью сердце грея,

    Светил мне, — ныне мне дана в удел.

97    Сравню ли с тем Дидоны страсть к Сихею

    Иль страсть Креузы, взросшую в обиде,

    Как пламенел я юностью моею?

100    Любовь ли Демофона к той Филиде,

    Что после он покинул столь беспечно,

    Иль страсть, что Йолой зажжена в Алкиде?

103    Но боли мы не чувствуем сердечной,

    Омытые от памяти греховной,

    И видя лишь порядок мира вечный

106    Да силу, что миры с любовью ровной

    И красит и приводит к лучшей цели,

    Жизнь низшую светля другой — верховной.

109    Но я не кончу речь, чтобы имели

    Покой желанья те, которых ради

    До этих сфер вошел ты, в самом деле!

112    Взгляни, сей огнь в твоем блестящем взгляде

    Так отразившийся, как отразится

    Луч солнышка в блестящей водной глади;

115    Знай — это блещет так Рахав блудница,

    Приятая в наш круг со славой равной,

    И всем огнем планеты сей свети́тся.

118    Искуплена Христа победой славной,

    Она вознесена к звезде прелестной,

    К которой всходит тень земли лукавой.

121    В борьбе быв в обе руки ранен крестной,

    Из ада вынес Он сию трофею

    Себе на честь во всей стране небесной;

124    Зане Навин впервой введен был ею

    В едва ль, по мненью папскому, достойный

    Забот от пап, святой край Иудеи.

127    И город твой, сын первой злобы знойной

    И зависти, от Бога отводящей,

    С алчбою злата, вечно неспокойной, —

130    Есть сеятель алчбы той вредной вящий;

    И пастыря он превращает в волка,

    Овец столкнув с дороги настоящей.

133    О Библии меж вас уже нет толку.

    За то по пятнам книг заметно стало,

    Что декреталии[91] — в чтенье без умолку!

136    Читает папа их и кардиналы:

    До Назарета ж, града благовестья,

    И прочих мест святых, им дела мало.

139    Но Ватикан с священным храмом вместе,

    Где Петр убит и мучеников гробы,

    От изменивших Божией невесте

142    Избавится — от их алчбы и злобы!»