1    Уж Ангел Божий сзади нас остался —

    Тот Ангел, что в шестую вводит высь,

    И знак с меня еще при этом снялся.

4    И тех, что сердцем Правде предались,

    Он на́звал нам: «Beati»; но глаголы

    На sitiunt внезапно прервались.

7    И легче здесь, чем в пройденные долы,

    Я восходил, и мне стремиться вслед

    Тех легких душ уж не был труд тяжелый.

10    «Мы любим тех, — так начал мой поэт, —

    В ком к нам горит любовь без лицемерья,

    Коль скоро жар их выказан на свет.

13    Так я — лишь в глубь геенского преддверья

    Весть Ювенал принес мне о твоей

    Любви ко мне, — предался, полн доверья,

16    Тебе душой: ведь можно нам людей

    Заочно причислять к родному кругу…

    И жалко мне, что путь здесь не длинней.

19    Но объясни и мне, прости, как другу,

    Коль будет мной ослаблена узда

    Речей, — и мне окажешь тем услугу:

22    Как мог впустить ты скупость без стыда

    Во грудь свою, при мудрости толикой,

    Так развитой при помощи труда?»

25    С улыбкой легкой Стаций светлоликий

    Ответил так: «Глагол мне каждый твой —

    Залог любви, о наш певец великий.

28    Как часто видим вещи пред собой,

    Влекущие к сомненью ум тревожный

    От истинных причин их, скрытых мглой!

31    Ты, видя круг, где был я, — вывод ложный,

    Как кажется, из этого извлек,

    Что будто я был злата раб ничтожный.

34    О, нет! поверь, я слишком был далек

    От скупости; на много ж лунных сроков

    За грех иной Господь меня обрек,

37    И не восстань я от святых уроков,

    Тобой преподанных, когда, к стыду

    Людей, взывал ты против их пороков,

40    Сказав: «В какую ты влечешь беду,

    О, проклятая алчность смертных к злату!» —

    Вращая камни, дрался б я в аду,

43    Лишь тут поняв, как тянет нас к разврату

    Рук наших ненасытность, — много слез

    Там пролил я за добрых чувств утрату.

46    О! сколько мертвых встанет без волос

    На головах за то, что так упрямо

    В том зле коснели вплоть до смертных гроз!

49    Коль грех какой противоречит прямо

    Другому свойством, — знай, он рядом с ним

    Здесь должен сохнуть в казни той же самой;

52    И коль мой грех был в том кругу казним,

    Где род скупцов слезами платит дани,

    То лишь затем, что так противен им».

55    «Но в том, что братьев двух жестоких брани

    Двойную скорбь Иокасты ты воспел, —

    Спросил творец пастушеских сказаний, —

58    И в том, что лирой Клио ты гремел,

    Не видим мы, чтоб вера просветила

    Твой ум, a без того нет добрых дел.

61    Какое ж солнце, или чьи светила

    Так разогнали мрак твой, что развил

    Ты вслед за Рыбарем свои ветрила?»

64    И он ему: «Ты первый мне открыл

    К Парнасу путь, к священным Муз беседам;

    Ты первый мне о Боге мысль внушил.

67    Ты поступал, как тот, кто в ночь, неведом,

    Сам в мраке, — сзади светоч свой несет

    И светит всем, за ним идущим следом,

70    Когда ты пел: «Век новый настает;

    Вернулась правда, мир уж не туманен,

    И с неба к нам нисходит юный род!» —

73    Тобой, поэт, тобой я христианин!

    Но в краски окунуть я кисть горю

    Желаньем, чтоб рассказ мой не был странен.

76    На целый мир уж разливал зарю

    Свет чистой веры, сеемой послами,

    Покорными их вечному Царю.

79    И новая их проповедь с словами

    Твоими так была во всем сходна́,

    Что тех послов я стал считать друзьями.

82    И были святы мне их имена;

    Когда ж томил Домициан их в иге, —

    Я не без слез сносил их бремена

85    И помогал им несть цепей вериги.

    Покуда жил, их веры благодать

    Превознося превыше всех религий.

88    И прежде чем ввел в Фивы греков рать,

    Крестился я; но, робкому поэту,

    Мне страх велел религию скрывать,

91    Язычником на вид являясь свету.

    И вот я больше четырех веков

    В кругу четвертом был за слабость эту.

94    Теперь и ты, поднявший мне покров

    Со сказанных тех благ, — скажи по чести,

    Пока не весь прошли мы этот ров, —

97    Не знаешь ли: где друг Теренций вместе

    С Цецилием? Где Плавт? Варрон? Страшусь, —

    В аду они! но где? в каком там месте?»

100    «Они, и я, и Персий — весь союз

    Певцов, — ответил вождь, — мы все вкруг Грека,

    Что млеком вскормлен был рукою Муз, —

103    Все в первом круге тюрьм слепых от века!

    Там часто речь ведем мы о скале —

    Обители кормилиц человека.

106    Там Еврипид и Антифон! В числе

    Других там греков тени — Агатона

    И Симонида с лавром на челе.

109    Из героинь твоих там Антигона,

    Дейфила, Аргия и до сих пор

    Печальная Исмена. Там — матрона,

112    Что указала ключ Лангийский с гор;

    Там дщерь Терезия с Фетидой вкупе

    И Дейдамия посреди сестер».

115    Уж два поэта, смолкнув на уступе,

    Вкруг озирались, выведя меня

    Ущельем к новой кающихся купе.

118    И отошли уж из прислужниц дня

    Четыре вспять, и пятая предстала,

    Подъемля кверху дышло из огня, —

121    Когда мой вождь: «Я думаю, сначала

    Плечом должно нам вправо повернуть

    К окраине, как делали бывало».

124    И навык нас не мог уж обмануть —

    Мы смело шли, тем боле без смущенья,

    Что Стаций сам одобрил этот путь.

127    Они шли впереди и, полн смиренья,

    Я вслед один под говор речи их,

    Учась от них искусству песнопенья.

130    Но сладостный их голос вдруг притих

    Пред деревом, стоявшим средь тропины, —

    Все в яблоках душисто-золотых.

133    Как ель от ветви к ветви до вершины

    Сужается, — сужалось это вниз,

    Чтоб вверх не смел подняться ни единый.

136    С той стороны, где загражден карниз,

    Свергался с гор ключ чистый в блеске света,

    И на листву струи́ его лились.

139    Лишь подошли ко древу два поэта,

    Как чья-то речь из листьев раздалась:

«Нужна для вас впредь будет пища эта».

142    Потом: «Мария более пеклась

    О честном брачном пире, чем о пище

    Для уст своих, молящихся о вас.

145    И не было питья вкусней и чище

    Воды для римлянок, и Даниил,

    Гнушаясь яств, снискал небес жилище.

148    Блеск золота век первый всюду лил:

    Вкус желудей не мнился злом толиким,

    И каждый ключ, как не́ктар, сладок был.

151    Акридами пустынь и медом диким

    Креститель ваш питался, чтоб потом

    Явиться в мир столь славным и великим, —

154    Как говорит Евангелье о том».