1    С своей беседой тут остановился

    Мудрейший муж, с вниманьем взор вперя

    В мое лицо, — вполне ль я убедился.

4    И я, уж новой жаждою горя,

    Наружно молчаливый, думал: «Может,

    Вождя я утомлю, с ним говоря».

7    Но он, познав, что душу мне тревожит

    Мысль робкая, как истинный отец,

    Заговорил, да смелость в дух мой вложит.

10    И начал я: «Так свет твой, о мудрец,

    Живит мой ум, что тайный и глубокий

    Смысл слов твоих мне ясен наконец.

13    Но объясни: где той любви истоки,

    К которой сводишь, добрый отче, ты

    Все добродетели и все пороки?»

16    «Впери ж в меня все мысли и мечты, —

    Он отвечал, — чтоб стал тебе понятным

    Обман вождей среди их слепоты.

19    Дух, созданный к любви вполне податным,

    Подвижен всем, что нравится ему,

    Был вызван к акту чем-нибудь приятным.

22    Все сущее является уму

    Лишь в образах; ум образ духу кажет

    И преклоняет самый дух к нему;

25    Когда же в духе образ тот заляжет,

    То склонность та и есть любовь, и в ней

    Приятное природу снова вяжет.

28    И как огонь, по сущности своей,

    Восходит вверх, родясь туда стремиться,

    Где более он длится средь огней, —

31    Так пленный дух желанием томится

    (Духовным актом) и не знает сна,

    Покуда в нем желанье не свершится.

34    Теперь пойми, как истина темна

    Для мыслящих (о, как их довод шаток!),

    Что в вас любовь не может быть грешна.

37    Хоть, может быть, как суть, любви зачаток

    Хорош всегда; но если воск хорош,

    То не всегда хорош и отпечаток».

40    «Насколько свет ты мне в рассудок льешь, —

    Я отвечал, — любовь я понял ясно;

    Но к скольким вновь сомненьям ты ведешь?

43    Коль в нас любовь вступает самовластно

    Извне, идти ж душе лишь сим путем,

    То в выборе пути душа ль причастна?»

46    И он: «Скажу, насколько лишь умом

    Мы видим здесь; но как то — дело веры,

    То Беатриче допроси о том.

49    Субстанциальны формы вне их сферы

    Вещественной, и те, что с ней слиты,

    Наделены все силой разной меры.

52    Но силы те без действия мертвы

    И познаются лишь из их явлений,

    Как в древе жизнь — из зелени листвы;

55    Откуда же идет ряд постижений

    Идей первичных, скрыто то во мгле,

    Как и порыв всех первых похотений.

58    Они в вас скрыты, как инстинкт в пчеле

    Готовить мед, и первая та доля

    Не подлежит ни славе, ни хуле.

61    А так как всякая другая воля

    Стремится к ней, то сила вам дана

    Давать совет, храня границы поля.

64    Вот тот принци́п, по коему должна

    Любовь к добру иль злу, смотря какую

    Вы избрали, вас награждать сполна.

67    Мыслители, вникая в жизнь земную,

    Свободы той познав вам данный дар,

    Создали миру Этику святую.

70    Допустим же, что всякой страсти жар

    Необходимостью в вас пламенеет,

    Все ж сила в вас тушить ее пожар.

73    В свободе воли Биче разумеет

    Мощь благородную; храни ж в уме,

    Какой у ней то слово смысл имеет».

76    Луна, восстав из волн в полночной тьме,

    Являла нам уж в небе звезд немного,

    Раскалена, как бы котел в огне,

79    И против звезд неслася той дорогой,

    Где меж Сардинией и Корсикой заход

    Светила дня римлянин видит строгий.

82    И славный дух, чье имя в род и род

    Над Мантуей возвысило Пьетолу,

    С души моей так сбросил груз забот,

85    Что, мудрому внимая там глаголу

    Учителя в ответ мне, я стоял,

    Как тот, кого дремота клонит долу.

88    Но быстро ту дремоту разогнал

    Во мне народ, что с быстротой потопа

    За нашими плечами вслед бежал.

91    И как брега Исмена и Азопа

    На праздник Вакха мчавшихся фивян

    Нередко были ночью местом скопа:

94    Так душ пред нами несся целый стан,

    И был стремлён усердно круговое

    Движение свершать он обуян.

97    И быстро так-то скопище густое

    Неслось вперед, что вмиг примчалось к нам,

    И впереди кричали с плачем двое:

100    «С поспешностью шла в горы Мариам,

    И Цезарь-вождь, чтоб овладеть Илердой,

    Массилью взяв, бежал к испанцам сам».

103    «Скорей! скорей! чтоб с волею нетвердой

    Не опоздать! — кричали вслед строи, —

    Усердье к благу любит Милосердый!»

106    «О вы, в ком ныне острый жар любви

    Восполнил лень, быть может, наказуя

    За косность дел по вялости в крови!

109    Вот сей живой (и верьте, что не лгу я!),

    Лишь день блеснет, хотел бы вверх взойти;

    Скажите ж мне, где щель в скале найду я?» —

112    Так вождь сказал бежавшим по пути.

    И дух один: «Отбросив нерадивость,

    Беги нам вслед, коль хочешь щель найти.

115    Нам воля так внушает торопливость,

    Что стать не смеем! Извини ж мне, брат,

    Коль нашу казнь ты счел за неучтивость.

118    В Вероне был в Сан-Зено я аббат

    При Барбароссе добром, в век насилий,

    О чем досель в Милане все скорбят.

121    Одной ногой уж Некто стал в могиле,

    Аббатство вскоре вспомнит он, о том

    Скорбя, зачем в то время был он в силе,

124    Когда, больного телом и умом,

    Он сына незаконного наметил

    Против закона к нам духовником».

127    Умолк ли он, иль что еще ответил, —

    Не знаю: вихрем мчались души те;

    Но эту речь я слышал и заметил.

130    И тот, кто был помощник мне в нужде, —

    «Взгляни, — сказал, — две сзади души эти

    Унынья грех преследуют везде,

133    Крича бегущим: «Прежде смертью в сети

    Был взят тот род, что видел моря дно,

    Чем Иордан его узрели дети.»

136    И тем бойцам, которым не дано

    Отваги мчаться с отраслью Анхиза,

    Бесславно жизнь покончить суждено!»

139    Как скоро сонм вдоль этого карниза

    Настолько вдаль ушел, что скрылся с глаз, —

    Мой ум одела дума, словно риза.

142    И с думой той толпа других сплелась,

    И в думах тех блуждал я так мышленьем,

    Что в неге чувств сомкнулись веки глаз,

145    И размышленье стало сновиденьем.