Мне петь от тоски невмочь,[363]

Ибо недужен мой граф.[364]

Король зато жив и здрав[365]

И столь до песен охоч,

Что новую я сложу:

С ней в Арагон отряжу

Гильема, и Бласко[366] тоже,

Их вкусы в музыке схожи.

Никто певца не порочь

За то, что, все потеряв,

Желает он не забав,

Но песней скорбь оболочь;

Признаньем я дорожу

Той, по которой тужу,[367]

Она же со мной все строже —

Как тяжки разлуки, боже!

Ею забыт, я точь-в-точь

Как тот, кого оболгав,

Лишили чести и прав;

Что толку в ступе толочь

Воду — позор заслужу

Покорством, но так скажу:

Почтенней еврей, похоже,

Чем тот, кто проник к ней все же.

Мне страсть не может помочь:

Там чист золотой расплав,

Где жарки угли, — но нрав

Той, что меня гонит прочь,

Чем я верней ей служу,

Тем тверже, — и вот хожу

К другой, чей прием дороже

Мне поклоненья вельможи.

Трон радости я не прочь

Принять: я стал величав,

Как император,[368] начав

Любить комторову дочь;[369]

Снурки Раймбауды свяжу

В один:[370] в Пуатье и Анжу

Властвовал Ричард, и что же —

С ним были дамы построже.

Готов я, таясь обочь

Дорог, быть целью облав,

Чтоб пастухи, закричав:

«Волк!», стали гнать меня в ночь;[371]

Я счастлив, когда брожу

По лесу и нахожу

В траве, а не в замке ложе

И снег примерзает к коже.

Кой с кем, Цимбелин,[372] дружу

Я ради вас, но скажу:

Дружить — не одно и то же,

Что стынуть в любовной дрожи.

Волчице принадлежу,[373]

И если еще кружу,

То знаю: раньше иль позже —

Натянуты будут вожжи.