Про то стихи сейчас сложу,[10]

Про то спою, о чем тужу;

Любви я больше не служу —

Знай, Пуату и Лимузен.

В изгнанье отправляюсь я,

Тревог и страха не тая:

Война идет в мои края,

Лишенья сына ждут и плен.

Горька разлука с домом мне,

Мое именье Пуатье

Отдам Фольконовой семье,[11]

Мой милый сын — его кузен.

Но, знаю, будет побежден

Гасконцем иль Анжуйцем он,

Коль не поможет ни Фолькон,

Ни тот, кто выделил мне лен.[12]

Быть должен смел он и суров,

Когда покину я свой кров,

Но слаб он, юн и не готов

Жить средь насилья и измен.

Гнев на меня, мой друг, отринь!

И ты, Христос, прости! Аминь.

Смешав романский и латынь,

В моленье не встаю с колен.

Я Радость знал, любил я Бой,

Но — с Ними разлучен судьбой —

Взыскуя мира, пред Тобой,

Как грешник, я стою согбен.

Я весельчак был и не трус,

Но, с богом заключив союз,

Хочу тяжелый сбросить груз

В преддверье близких перемен.

Все оставляю, что любил:

Всю гордость рыцарства, весь пыл

Да буду господу я мил,

Все остальное — только тлен.

Но вспомните, когда умру,

Друзья, на траурном пиру

То, как я весел был в миру —

Вдали, вблизи, средь этих стен.

Скитальца плащ с собой беру

Собольей мантии взамен.[13]