Легко сирвенты я слагал,[117]

Но в них ни словом не солгал:

Я поделиться, чем богат,

До полденье последних рад,

Но если кто мне скажет: «Мало!»,

Будь это хоть кузен, хоть брат,

Тотчас даров лишу нахала.

Тверд мой рассудок, как кристалл,

Хоть и его поколебал

Лиможца с Ричардом разлад,[118]

Немало принеся утрат;

Чтоб на потомков зло не пало,

Пусть подчиниться поспешат[119]

Сегодня королю вассалы.

Гильем Гурдонский,[120] хоть звучал

Набат ваш выше всех похвал,

Я б вас любил сильней стократ,

Не подпиши вы тот трактат:

Теперь не избежать скандала —

Вас два виконта норовят

В него втянуть, ждут лишь сигнала.

Всю жизнь я только то и знал,

Что дрался, бился, фехтовал;

Везде, куда ни брошу взгляд,

Луг смят, двор выжжен, срублен сад

Вместо лесов — лесоповалы,

Враги — кто храбр, кто трусоват —

В войне со мною все удалы.

Я взялся ветхий арсенал

Баронов в новый сдать закал

И латки класть поверх заплат

На ржавую броню их лат

(Цепь Леонарда из металла

Была прочнейшего)[121] — на лад

Дела их не идут нимало.

Вот Таллейран,[122] бессилен, вял,

Пропал воинственный запал,

Стал лежебокою солдат —

В домашний кутаясь халат,

Он, как ломбардец, копит сало:[123]

Пусть за отрядом в бой отряд

Идут — он подождет финала.

Пока Байард мой не устал,[124]

Взлечу на перигорский вал,

Пробившись через сеть засад:[125]

Пуатевинца жирный зад

Узнает этой шпаги жало,

И будет остр на вкус салат,

Коль покрошить в мозги забрало.

Бароны! Бог не бросит чад

Своих в беде! Давно бы стало

Знать Ричарду, как невпопад

Ворона павой выступала.