Светлый цветок перевернут,[77]

Он на холмах и на скалах

Вырос под мертвые трели

Среди оголенных прутьев;

Зимний цветок это — наледь,

Может кусаться и жалить,

Но зелень моя весела

При виде увядшего зла.

Все в мире перевернул я,

Стали долиною скалы,

Гром отзывается трелью,

Покрылись листьями прутья,

Цветком прикинулась наледь,

Стуже — тепла не ужалить,

И так моя жизнь весела,

Что больше не вижу я зла.

Люди, чей мир перевернут

(Будто росли они в скалах),

Могут унять свои трели

Лишь под угрозою прутьев,

Мутны их речи, как наледь,

Каждый привык только жалить,

Тем больше их жизнь весела,

Чем больше в ней сделано зла.

И вас бы перевернул я,

Целуя, — пусть видят скалы!

Для вас рассыпаюсь трелью,

Хоть взор ваш — хлесткие прутья

Не могут ни снег, ни наледь

Больней, чем бессилье, жалить;

Что ж, доля не весела,

Но к вам не питаю я зла.

Я словно был перевернут,

Блуждая в полях и скалах;

Меня не трогали трели,

Как школьника — связка прутьев;

Я горевал, будто наледь

Стала и впрямь меня жалить,

Но жизнь — видит бог — весела,

Хоть лжец и принес много зла.

Так песню перевернул я,

Что ей не преграда скалы;

Пусть зазвенит она трелью,

Пусть зацветут ее прутья,

Пред Дамой моей — пусть наледь

Подтаяв, не станет жалить,

Хорошая песнь — весела,

Затем что чурается зла.

О Дама, любовь весела[78]

И тщетны усилия зла.

Не так уж душа весела,

Жонглер,[79] и хула моя — зла.