Пока заря красила небо над Анхананом в малиновый и бледно-розовый цвета, утренний туман над Большим Чамбайдженом отступал, оставляя лишь тонкие разрозненные пряди, которые быстро таяли в стремительно согревающемся воздухе.

В тумане к мосту Дураков спешили работники: конюхи, клерки – в общем, все те, кто трудится в Старом городе, не имея возможности там жить. Штаны у всех были туго обмотаны вокруг ног и подвязаны – брюки вокруг щиколоток, а бриджи под коленями.

И это была не дань моде, а суровая необходимость: вместе с людьми под прикрытием тумана в столицу возвращались иные обитатели, спеша к рассвету попрятаться в норах. Их число существенно превышало число двуногих. Среди последних было немало тех, кому случалось отплясывать крысиный танец, пока обезумевший от страха грызун, нырнув к нему в штанину и пытаясь найти выход, рвал ему ногу когтями и зубами. Повторять такое не хотелось никому.

Одна особенно крупная и мускулистая крыса с седой мордой, притаившись у паза, в который уже скоро должен был лечь верхний край подъемного моста, наблюдала оттуда за утренней церемонией. В блестящих черных глазах грызуна светился совсем не звериный ум.

Церемония шла прямо над аркой моста, а под ним текла река, черная, маслянисто-блестящая в прибывающем свете дня. Крыса разглядывала капитана охраны моста, который шагнул на площадку между зубцами башни. Его доспехи были не видны из-за складок широкого церемониального одеяния.

Дважды в день – на утренней заре и на вечерней – облачался капитан в одежды из полупрозрачной аквамариновой ткани, чтобы провести ритуал поклонения легендарному речному богу Чамбарайе. Утром капитан лил в воду масло из золотой чаши, прося у бога позволения опустить мост, вечером в чаше было вино, а бога благодарили за то, что люди весь день благополучно ходили и ездили по мосту через его реку.

Мост опустился. Крыса сначала метнулась в сторону, чтобы не попасть под его край, но, едва тот вошел в паз, она бросилась внутрь, в Старый город. Ее движения немного затрудняли два тонких шнурка, завязанные крест-накрест: они удерживали на спине животного пакет из промасленной бумаги. Из-за него крыса едва не погибла под сапогом шедшего мимо солдата: он хотел наступить на нее, но она вовремя увернулась и шмыгнула за первую попавшуюся конюшню.

Там она присела на задние лапки и задумалась. Если бы кто-то мог видеть ее сейчас, то наверняка испугался бы: мало того что крыса смотрела совсем как человек, она по-человечески терла передними лапами мордочку – так иногда человек, пытаясь принять непростое решение, напряженно трет лицо обеими руками. Но крыса не испытывала никакой нерешительности и даже не думала. Ее крошечный звериный интеллект, вместилищем которого служил орешек мозгового вещества в верхней части спинного мозга, был занят одной задачей: как разгрызть кожаный шнурок, который удерживал пакет.

Мысль, которая билась в ее глазах, и нерешительность полностью принадлежали Ламораку.