Командующий северо-западным гарнизоном только что лег, готовясь насладиться честно заслуженным отдыхом – как-никак тридцать часов на ногах. Потянувшись всем телом – соломенный тюфяк, брошенный на пол в задней комнате казармы, показался ему до неприличия удобным, – он только закрыл глаза, как все здание подскочило и зашаталось, точно от удара огромного кулака. Люди в казарме завопили от ужаса. Командующий вскочил и кинулся к крюку в стене, где висела его перевязь с мечом. Непослушные пальцы скользили по рукоятке меча, и он не успел вытянуть клинок из ножен, когда раздался скрежет, засов, на который была заперта дверь, выскочил из стены вместе с креплением, а дверь осыпалась на пол грудой щепок.

На пороге стоял человек. Его одежда, лицо, волосы – все было в грязи и крови, словно он недавно катался по полу на бойне. На чумазом лице горели яростью глаза. Запыхавшись, точно от быстрого бега, он вытолкнул изо рта слова:

– Поднимай людей… всех. И дай мне… лошадь. Лучшую лошадь. Быстро!

Тут только до измотанного недосыпом командующего дошло, кто перед ним, и он, заикаясь, ответил:

– Я… я… Граф Берн… Граф… господин Граф, вы ранены!

Зубы Берна были почти так же красны, как его губы.

– Это не моя кровь… ты… придурок. Давай коня. Поднимай тревогу. Чтоб все до единого, вся гребаная армия отправлялась на гребаный стадион Победы, сейчас!!!

– Я… э-э-э… господин Граф, не понимаю…

– Тебе и не обязательно понимать. Делай, что велят. Он проболтался; я знал, что сукин сын проболтается.

Берн шагнул в комнату и взял командующего за плечо. Тот сморщился, чувствуя, как его сустав вывернулся в могучей хватке.

– Бери своих людей и людей других гарнизонов, веди на стадион и арестуй там всех до единого. Каждого, кто окажет сопротивление, убивай на месте.

– Но… но что случилось?

Берн навис над ним, его глаза пылали как угли, а изо рта так несло кровью, что даже видавший виды командующий едва не поперхнулся.

– Кейн, чертов Кейн: вся эта затея – подстава!

Без малейшего усилия он поднял командующего в воздух и зарычал ему прямо в лицо:

– Получу я сегодня людей и лошадь или и тебе оторвать руки?