– Та-ак, так, так-так-так, – зачастил Кольберг, не вынимая изо рта кончиков обкусанных до мяса пальцев.

Его сердце забилось в ускоренном маршевом ритме, кровь запела в ушах. В голове давило так, словно там выросла огромная опухоль, от которой лицо раздулось и покраснело, став таким же ядовито-розовым, как кнопка экстренного извлечения на пульте.

Бросив украдкой взгляд сначала через одно плечо, потом через другое на зеркальные маски полицейских за его спиной, Кольберг подался вперед и вгляделся в строчку с телеметрией Кейна, ползущую по темному экрану.

– Так, – сказал он снова. – Он проснулся. Двигается. Готовится к действию. Начать эфир!