Король Арго, нарядный, в бархатном камзоле с разрезами по последней моде и в панталонах из серебристо-серого атласа в тон, не спеша шел по залу в «Чужих играх», прокладывая себе путь сквозь толпу зевак, которые обступили ямы со столами для игры в кости. Рука Короля лежала на декоративной рукояти короткого меча. Работая плечами и локтями, он подошел ближе к барьеру, заглянул вниз и восхитился великолепным игорным столом: темное ореховое дерево было выложено узорчатыми светлыми накладками из кленовых наплывов; крытые несколькими слоями лака, они отражали свет так, словно были из чистого золота.

– Красиво, – шепнул он как будто сам себе. – Интересно, как она успела восстановить все так быстро. Говорят, от ее прежнего заведения Кейн камня на камне не оставил.

– А это и есть прежнее, – раздался шепот в паре дюймов позади королевского уха.

Никто из тех, кто стоял рядом с ним у барьера, не расслышал ни слова; ни один игрок за этим или другими столами, ни одна танцовщица на сцене, ни один зритель в зале и ни один обедающий в соседнем помещении не видел человека, произнесшего эти слова.

– Здесь все покрыто магией, прямо как я сейчас, – прошептал Аббаль Паслава, держась в полушаге от Короля, прикрывшись заклятием Плаща и разглядывая все вокруг в очки Истинного зрения, которые позволяли видеть сквозь Иллюзии. – Здесь все создано магией, и мне можно не опасаться, что кто-нибудь заметит мой Плащ. Вся эта комната, все здание вообще тянет энергию Потока как бешеное. Здесь все не то, чем кажется.

– Ха! – хохотнул Король, обнажая зубы в угрюмой ухмылке. – Включая и клиентов.

Лунный свет не попадал в зал, так как в нем не было окон, специально, чтобы вид неба не напоминал посетителям о часах, прошедших во внешнем мире, однако красноватые отблески пожаров просачивались внутрь через распахнутую дверь. «Чужие игры» были переполнены, что было даже странно, учитывая возмущения, которые еще вспыхивали там и сям в городе. Хорошо одетые банкиры с Южного берега толкались бок о бок с Рабочими из Промышленного парка, которые группками заходили сюда по пути со смены; для многих радость покидать кости и выпить была важнее всего, даже безопасности.

Мятежи не только не отравляли удовольствия завсегдатаям, напротив, делали его еще острее: казалось, что и кости звонче гремят по столу, и карты шлепают более смачно. Да и люди смеялись громче, чем всегда, и болтали оживленнее. Тут и там кто-то на радостях пускался в пляс, но пляска быстро стихала, и все снова возвращались к игре. Именно из-за того, что в городе было неспокойно, атмосфера казино казалась особенно праздничной; здесь как будто шел непрерывный карнавал, никак не связанный с тем, что творилось на улицах; «Чужие игры» были островком ярких, не вполне пристойных радостей в океане кровавой ночи.

Тут и там в зале встречались лица, которых Король Арго не узнавал. Он вел им мысленный счет и насчитал около пятидесяти. Из них около пятнадцати могли быть переодетой охраной Кирендаль.

Отойдя от ямы, он все так же неспешно приблизился к одному из баров и с одобрением провел рукой по его блестящей от воска поверхности.

– Знаешь, мне даже жалко, что я так и не выкроил времени зайти сюда раньше, – прошептал он. – А ведь здесь можно неплохо отдохнуть, когда-никогда.

– Жаль, – услышал он шепот в ответ.

– Ага. Как говорится, что имеем – не храним. И знаешь что еще? Мне прямо захотелось познакомиться с этой Кирендаль. Можно ведь было зайти к ней и раньше, просто по-соседски.

– Слишком поздно.

– Ага.

Жестом он подозвал бармена-эльфа.

Невысокий и стройный, он, как все существа его породы, будто не знал, что такое возраст, и смешивал напитки и отмерял наркотики с такой скоростью, словно у него было три руки, а не две. Эльф прищурился, глядя на Короля, его пушистые полупрозрачные брови на миг сошлись к переносице, но маска нейтральной доброжелательности тут же вернулась на его лицо, и эльф шагнул к Королю.

– Он тебя видит? – поинтересовался величество шепотом.

– Не меня, – так же шепотом отозвался Паслава, – а только странное завихрение Потока возле тебя. Так что он в курсе, что на тебя работает маг.

– Ну и что? – сказал величество. – Это и так всем изве-стно.

Бармен тем временем откинулся на металлический поручень у себя за спиной и одарил Короля профессиональной улыбкой:

– Вы ведь впервые у нас, сэр?

Величество кивнул:

– Ты наблюдателен.

Бармен воспринял комплимент как должное:

– Вы правы, сэр. Мне кажется, вы предпочитаете горячительные напитки, сэр? Есть отличный тиннаранский бренди, интересуетесь?

– Мм… – протянул величество, изображая нерешительность, – вообще-то, я имел в виду кое-что другое…

Бармен кивком указал на целую батарею бутылок, флаконов и корзинок с травами, выстроившуюся у него за спиной:

– Если вы желаете попробовать что-то определенное, но не знаете названия, вам стоит только указать на желаемое. А если того, что вам хочется, здесь сейчас нет, вам стоит только попросить, и, бьюсь об заклад, я тут же вам это достану.

– Об заклад, говоришь? Серьезно?

Улыбка бармена стала по-настоящему дружелюбной.

– А почему нет? Здесь играют в азартные игры, сэр. Ну что, ставите золотой ройял?

Величество ответил ему гнусной ухмылкой:

– Да, конечно. Мне нужна тощая эльфийская шлюха, здоровая такая, отзывается на погоняло Кирендаль.

Брови бармена снова еле заметно сошлись к переносью, улыбка растаяла, сменившись ледяным пристальным взглядом.

– Будьте уверены, она уже спешит сюда, сэр, – холодно ответил он. – Так что примите мой совет и смените тон.

– Да ну? А то что?

– А то тип позади вас раскроит вам череп, чтобы в корне изменить ваш подход, сэр.

Величество обернулся и уткнулся носом в чью-то грудь, размеры которой не уступали, пожалуй, корме речной баржи. Медленно подняв голову, Король увидел выпученные желтые глазищи, которые таращились на него сверху вниз, – это был тролль, ночной кузен тех огров, что наблюдали за порядком в заведении Кирендаль в дневные часы. Глазищи ночной твари излучали неяркий свет, в котором поблескивали бронзовые колпачки-накладки клыков, слишком больших, чтобы умещаться во рту, и потому входивших в специальные отверстия на верхней губе. На тролле была кольчуга фирменных оттенков заведения Кирендаль – алая с золотом, в лапе он сжимал шипастый моргенштерн, размерами не уступавший голове самого величества. Тролль всхрапнул, и Королю показалось, будто он оказался перед распахнутыми дверями скотобойни на закате жаркого летнего дня.

– Вот именно, – пробасил тролль. – В корне изменить подход.

– Ты урод, и ты воняешь, – заявил ему величество, – так что лучше тебе лежать, а не стоять.

– Ха! – фыркнул раздраженный тролль и дохнул в лицо Величеству такой густой вонью, что у того потемнело в глазах. – По мне…

Раздался легкий шепоток, рукав укрытого Плащом Паславы прошелестел над королевским ухом, и бас тролля умолк: колдун обездвижил его заклятием, от которого все могучие мышцы тролля свело сильнейшей судорогой. Величеству даже показалось, будто он слышит, как скрипят от напряжения огромные суставы. Тролль покачнулся, точно лишенная равновесия статуя, а величество прижал к его груди распластанную ладонь.

– Повторяю, – сказал он и толкнул тролля совсем легонько.

Тот рухнул, словно подрубленное дерево, так что всё кругом задрожало от грохота, а все, кто был в казино, повернулись к ним. Величество ухмыльнулся внезапно наставшей тишине, подождал, пока замрет на столе последняя брошенная кость, остановится вращение рулетки, и продолжил:

– Я пришел сюда к Кирендаль. Кто-нибудь еще хочет показать мне свою глупость?

За его плечом раздался шепот Паславы:

– Она идет.

– Где?

– Я пока не вижу. Но чувствую. Она здесь.

Три тролля в ливреях уже неслись с разных концов зала к своему поверженному собрату, стремительные, как три военных корабля на всех парусах. В шаге от лежавшего они остановились бок о бок, так что их спинищи отгородили место действия от остального казино. Самые любопытные из посетителей просовывали голову в щели между их колен и локтями, чтобы посмотреть. В когтистых лапищах тролли сжимали моргенштерны, ростом с Короля каждый. Грозный рык рвался из их глоток, но ближе к Королю они не подходили.

В тот же миг из ниоткуда появилась стройная эльфийка – словно в воздухе открылась невидимая дверь и пропустила ее. Склонившись над троллем, она потрепала его по морде, тот расслабился и погрузился в забытье со вздохом, похожим на шипение пивной пены в только что открытом бочонке. Эльфийка выпрямилась и шагнула так близко к величеству, что тот ощутил необычный пряный аромат, остатки невообразимой трапезы, которую она, видимо, вкушала только что.

Она оказалась выше, чем величество, к тому же не потрудилась надеть свою человекообразную личину. Платиновые волосы сияющим ореолом окружали совершенно нечеловеческие черты: огромные золотистые глаза с вертикальными прорезями зрачков, высокие точеные скулы, загнутые к ушам, таким же острым, как ее клыки, блеснувшие в хищном оскале.

– Зачем ты явился сюда? Почему напал на моих слуг? Назови мне причину, по которой я не должна убить тебя за это?

– Я Ко…

– Я знаю, кто ты такой, козел. Отвечай на мои вопросы.

Величество поборол искушение ответить ей грубостью на грубость, пожал плечами и улыбнулся. Будет еще время помериться с ней силами, а пока надо делать дело.

– Твоя проблема, Кирендаль, – медленно начал он, – в том, что ты не из Крольчатников. Да, банда у тебя есть, но ты не наша; ты не знаешь, как здесь дела делаются. Если у тебя возникли проблемы с кем-то из моих людей, пригласи меня, мы вместе что-нибудь придумаем. Так у нас принято. Мы не сдаем друг друга имперцам. Когда кто-то так делает, то начинается война. Люди обижаются. Дома горят.

– Ты о Кейне?

– А ты что думала, шлюха? – ответил величество. – О нем, а то о ком же? Кейн – Почетный Барон Арго, между прочим, а ты сдала его Очам за вшивую тысячу ройялов. Я мог бы тебе башку за это отрезать и сжечь эту твою дыру вместе со всеми, кто тут есть, но я не стану, ясно? Ты же не ведаешь, что творишь.

– Ты не понимаешь…

– Сама ты не понимаешь! – рявкнул Король. – Пять минут даю – выводи всех своих подонков вместе с посетителями из этого борделя. Замешкаешься – все сгорят к чертовой матери.

– Прислушайся к голосу разума, – негромко сказала она и протянула вперед умоляющую гибкую руку, сложив пальцы в некую фигуру.

– Заклятие, – прошептал Паслава.

Кирендаль продолжала:

– Разве нам обязательно быть врагами? Кейн сам просил меня сдать его; он задолжал мне денег, и это был его способ расплатиться. Давай лучше поговорим с глазу на глаз, только ты и я?

– Еще Заклинание, – шепнул Паслава. – Я его отбил.

Величество глянул прямо в желтые глаза Кирендаль; ее взгляд оставался прежним, лишь слегка застыл, когда она поняла, что ее колдовство не удалось.

– У нас был шанс договориться, – сказал величество. – Но похоже, сплыл. Тебе никогда не рассказывали, что я делаю с теми, кто пробует меня заколдовать?

Кирендаль резко выпрямилась, и ее платье взвихрилось вокруг нее, словно туман.

– Значит, время переговоров окончено! – бросила она резко.

– Сигналит Потоком, – шепнул Паслава.

Напряженная тишина, охватившая «Чужие игры», внезапно сменилась скрежетом оружия, извлекаемого из ножен. У каждого бармена в руках оказалась дубинка, у каждой официантки – нож. Кое-кто из тех, на чьи незнакомые лица величество обратил внимание еще раньше, двинулись к нему, ухмыляясь, с мечами наголо.

Он посмотрел на них скучающим взглядом, бросил Кирендаль презрительное:

– Зеленая ты еще! – Потом вскинул вверх сжатую в кулак руку и резко выкрикнул: – Раз!

Добрая треть роскошно одетых жителей Южного берега вдруг вытащила из рукавов кинжалы, а многие потянули из ножен короткие, но очень удобные для драки мечи, до этого казавшиеся исключительно декоративными. Каждая вооруженная официантка, каждый бармен и каждый тайный агент вдруг обнаружили по три клинка, приставленные к их горлу, а за спиной трех вооруженных троллей выросли шестеро мужчин с ножами.

Величество хохотнул.

– Это только половина моих людей здесь, – добродушно сказал он. – Хочешь, я скажу: «Два»? – ну а на счет «три» ты и сама догадаешься, что это будет.

Кирендаль сверкнула на него глазами:

– Напрашиваешься на резню.

– Как скажешь. Выбор за тобой, – ответил он. – Кровь лить не обязательно.

Мгновение она мерила его взглядом, и величество даже вздохнул про себя: упираться будет. А жаль, ему нравился ее стиль.

– Еще сигнал, – прошептал Паслава.

Новые звуки разорвали хрупкую тишину: где-то захлопали ставни, заскрежетали задвижки, застонали, ложась в петли, дверные засовы. Далекие крики мятежников почти стихли. Дом закрылся, точно устрица.

– А теперь вели своим людям вернуть клинки в ножны и выметаться отсюда, – сказала она и указала на единственную оставшуюся открытой дверь. – И пусть только кто-нибудь попробует что-нибудь сделать, я сама здесь все подожгу.

Величество выдвинул вперед челюсть, сдерживаясь, чтобы не провести нервно языком по губам.

– Брешешь.

– Как знать. Представь себе этот пожар: в доме полно народу, яблоку некуда упасть, кругом бархат, который вспыхнет в минуту; горящие балки начнут падать с потолка. Представь, что такое пожар в помещении, где всего одна дверь и к ней рвутся люди. Кстати, мои слуги знают тайные выходы из этого здания. А твои?

Тонкие, как у волчицы, губы снова раздвинулись в усмешке, обнажив зловещие острые клыки.

– Как ты верно заметил, все зависит от меня, козленок. А я повышаю ставку, так что либо играй, либо отступайся.

Величество помедлил, чтобы перевести дух: он был растерян и не знал, что делать. Отступиться нельзя, здесь же его люди. Но по глазам Кирендаль он видел, что дальше ее провоцировать тоже нельзя. Он напомнил себе, что она блефует. Ну конечно блефует: ведь в казино были сейчас и настоящие банкиры. Если они погибнут в пожаре, вызванном намеренным поджогом, то ее бизнес уже никогда не оправится от этого удара, а если двое-трое из них окажутся из знатных фамилий, то ей самой прямая дорога на виселицу.

И все же кто ее знает.

Глядя на ее грацию скелета и ухмылку, полную острых точно бритва зубов, он невольно задумался над тем, до какой степени она не человек; откуда ему знать, как далеко она может зайти в своем безумстве? То, что он затеял как простой и наглядный урок хороших манер, уже полностью вышло из-под контроля и балансирует на грани массового истребления.

И Паслава, точно прочитав его мысли, прошептал:

– Она меня заметила; теперь я ничего не могу сделать, она парирует все мои действия.

Величество кивнул, как будто сам себе, и тут же усмехнулся с уверенностью, которая шла полностью вразрез с его настоящими чувствами.

– Ладно, – одобрительно протянул он, – прости, что назвал тебя зеленой.

– Как любезно с твоей стороны, – окрысилась она. – А теперь выметайся.

– Увы, не могу, – грустно сказал Король. – Кейн – Барон Арго, а ты его сдала.

– По его просьбе, – процедила сквозь зубы Кирендаль.

– Жалко, что я тебе не верю. – Величество оглянулся и встряхнул головой. – К тому же неплохо бы тебе подумать, что моих людей здесь в три раза больше, чем твоих. И если мы с тобой разосремся, то большинство из них здесь и полягут, не важно, знают они тайные ходы или нет.

Вдруг она вскинула голову, точно кошка, которая услышала, как за обшивкой стены скребется крыса; взгляд Кирендаль утратил хищную пристальность, стал рассеянным и устремился куда-то через плечо величества так, словно он и не стоял перед ней.

«Попал», – подумал величество.

– У тебя неплохо выходит, крошка Кири, – добродушно продолжал он. – Просто тебе надо знать, что, когда вступаешь в соревнование с гигантами… – тут он постучал себя в грудь, – на тему, кто нассыт больше, непременно промокнешь.

Но она даже не сделала вид, что слышала его, наоборот, устремила отсутствующий взгляд остекленевших глаз куда-то поверх людей, замерших в неудобных позах с оружием в руках, мимо троллей, которые живой стеной стояли за ее спиной. Все в «Чужих играх» смотрели на нее: и ее агенты, и Подданные, и другие горожане. Все были на взводе, словно арбалеты, готовые к стрельбе, и одного слова или жеста хватило бы, чтобы резня началась. Мечи дрожали в потных ладонях, люди переминались с ноги на ногу, ища положения поудобнее – кто для борьбы, а кто для бегства. Кирендаль прошептала так тихо, что даже величество, стоявший в паре шагов от нее, едва разобрал ее слова:

– Ничего удивительного, что все вышло из-под контроля…

Король нахмурился – ему совсем не понравилось то, что он услышал. И куда, черт бы ее побрал, она смотрит?

– Что-то происходит, – с дрожью в голосе прошептал Паслава.

– Точно, – уголком рта ответил ему Король.

Волоски на его руках и на затылке встали дыбом, сердце тяжело забилось, холодный пот потек по лбу и щекам. Он вдруг почувствовал себя так, словно выпил отравленного вина: пол начал уходить из-под ног, в ушах звенело, внутри все играло, как будто все его нутро разжижилось и стало похоже на свежее пиво. Он и сам не знал, что он выкинет в следующую минуту – то ли вцепится Кирендаль в глотку, то ли разрыдается, а то ли спустит штаны и насрет себе в башмаки.

– Что это? Нас атакуют?

– Я не знаю, – прошептал Паслава. – Вряд ли. Что-то не то с Потоком; я вижу темные течения, которые примешиваются к нему со всех сторон. Вон он! Вон там! – вдруг завопил колдун, забыв, что надо шептать, что его могут услышать и что из-за Плаща величество не видит, куда он тычет пальцем.

Его волнение было так велико, что его нельзя было отличить от паники, и для величества, и без того сбитого с толку происходящим, это было уже слишком. Он набрал полную грудь воздуха, готовясь гаркнуть команду к бою, чтобы наконец разрешить эту затянувшуюся паузу, ведь, на его вкус, любое движение, даже резня, было лучше, чем это бесконечное стояние врастопырку, тягучее балансирование на краю неизвестно чего.

Кирендаль протянула к нему руку и вцепилась в его локоть, словно клещами сжала.

– Нет! – требовательно и вместе с тем умоляюще воскликнула она. – Не надо – он здесь.

Величество попытался высвободиться из ее хватки, но, к своему удивлению, обнаружил, что это не так-то просто.

– Что такое? Кто – он?

– Бросьте оружие! – крикнула она во весь голос. – Всем бросить оружие!

Со стороны единственной не запертой на засов двери раздался треск дерева и такой звук, который бывает, когда кость трется о кость через слои промежуточной плоти.

– Что? Что это? – Величество никак не мог взять в толк, что происходит. Что там за драка? О чем говорит Паслава? Кого там увидела Кирендаль? – Да что за?..

– Величество, прикажи своим людям бросить оружие! Немедленно!

– А…

– Да, давай, – заговорил кто-то голосом Кейна. – Пусть все играют честно, а?

Величество обернулся. В проеме дальней двери стоял Кейн. Потрепанная черная одежда на нем была еще грязнее, чем обычно, под глазами залегли круги, такие темные, что походили на синяки, и все же это явно был Кейн.

– Но… но… – начал хватать ртом воздух величество, – но тебя же арестовали!

– Верно. – Он медленно шел к ним через зал, тяжело припадая на правую ногу. – И там, снаружи, немало тех, кто меня ищет, так что я попросил бы всех оставаться здесь. Вы двое обеспечите это?

– Я… э-э-э… ну да. Да, конечно, – тупо повторял величество все громче и громче. – Слышали? Всем оставаться здесь, никому не выходить.

Кейн продолжал приближаться, не сводя требовательных глаз с Кирендаль:

– А ты?

Она закинула назад голову и вытаращила глаза так, что вокруг золотистых зрачков стали видны полоски белков, как у напуганной лошади.

– Мы же с тобой в расчете, Кейн. Ты сам мне так сказал. И обещал, что оставишь меня в покое.

«Значит, сто пятьдесят вооруженных Подданных ее не напугали, – озадаченно подумал величество, – а тут явился Кейн, и она уже готова описаться от страха».

У его плеча послышался шепот Паславы:

– Это Кейн.

– Я что, по-твоему, идиот?

– Нет, я про странности с Потоком. Это Кейн. Это из-за него.

Кейн продолжал, обращаясь к Кирендаль:

– В моих силах сделать так, чтобы ты об этом не пожалела.

– Что, дашь мне еще тысячу ройялов? – фыркнула Кирендаль и широким жестом указала на комнату, полную вооруженных людей. – Вот, посмотри, что я едва не купила на первую тысячу.

– А как насчет альянса с первым Герцогом нового Императора?

– Что? – снова повторил Король, наверное уже в десятый раз. Слишком много всего происходило и слишком быстро; он просто не успевал ничего понять. – Какой еще новый Император? И какой Герцог? И потом, раз уж ты разводишь шуры-муры с какими-то новыми Герцогами, то неплохо бы сначала подумать о старых друзьях, а?

– Что я и делаю. – На первый взгляд Кейн был мрачен, точно палач, но, если приглядеться, становилось заметно, что в его черных, лишенных выражения глазах, в самой их глубине, плясали крошечные искорки тайного веселья. – Ты и есть тот Герцог, о котором я веду речь. Ну или, по крайней мере, будешь им.

Величество и Кирендаль обменялись ошарашенными взглядами.

– Но… – Среди сотен вопросов, роившихся у него в мозгу, Король лихорадочно выбирал один или хотя бы два – важнейших, чтобы задать их Кейну прямо сейчас. – Но как я могу быть Герцогом? Хотя нет, черт с ним; объясни, как ты сбежал оттуда.

Кейн ухмыльнулся им, и обоим показалось, будто его зубы испачканы свежей кровью.

– Два вопроса, один ответ: я сдал тебя Ма’элКоту. Сказал ему, что ты – Шут Саймон.

– Что ты сделал?

Комната вокруг него потемнела и закачалась.

– Ну да, – отвечал Кейн. – А почему нет? – Он встал вплотную к Королю Арго и заглянул ему в глаза так внимательно, словно там были начертаны таинственные руны, которые ему надлежало прочесть. Медленно и четко он проговорил: – Так ты поможешь мне спасти Паллас Рил.

– Паллас… – прошептал величество.

Ну конечно он поможет. Что на свете может быть важнее Паллас, ее жизни и ее счастья. Королю показалось, будто он пробудился ото сна: что за глупости он тут затеял, зачем сцепился с Кирендаль, когда Паллас Рил в опасности? Он провел ладонью по глазам и вознес пламенную хвалу богам за то, что Кейн пришел вовремя и напомнил ему о том, что действительно важно…

А между тем Кейн, видимо, нашел в его глазах то, что искал, хотя его находка не принесла ему большой радости. Он скривил рот, точно подавляя приступ тошноты или отвращения. Но в следующее мгновение его лицо просветлело, точно он усилием воли отогнал от себя какую-то мрачную мысль.

– Слушай, Кирендаль, – весело начал он, – кого тут у тебя надо покалечить, чтобы получить выпивку?

Кирендаль вызвала бармена, тот явился, взглянул на величество и тоном осознанного превосходства, который неизменно приобретают все, кто много лет обслуживает богатых, подавая им прекрасную еду, заявил:

– Вы должны мне один ройял, сэр.