День десятый. Восход солнца в четыре плюс пятьдесят три, условия нулевой видимости, или мне так сказала А.К. Скучно до чертиков в этой полевой станции. МЫ Хотим, чтобы я смог двигаться. Спина болит.

Лицом на каталке. Вот так я вижу конец моей карьеры. Л. приходит проведать меня, изредка. Могу сказать, что он не счастлив. Я представляю, что люди совсем не сотрудничают. Бедный ублюдок.

Вчера была поставка воды, но, кажется, никто не может найти чертову воду. Я так высушен, это убивает меня. Моя глотка болит хуже, чем моя спина, а А.К. говорит мне, что я не захочу увидеть свою спину.

Плохо спал. Мне снились страдающие голоса волынка плохо спал и часто просыпался. Продолжаю слышать волынку в голове, когда бодрствую, тревожно. Что-то надвигается. Г.

пришел проведать меня, но много не говорил.

Шогги Домор умер прошлой ночью. Дважды. Д. возвращал его назад оба раза дефибриллятором. Я боюсь за Шогги. Ему нужен должный уход в Гвардейском госпитале. Здесь, в этой клетке, у него нет шансов.

Начал ненавидеть Хинцерхаус. Я все больше убеждаюсь, что он пытается убить нас всех.

— Полевой журнал, В.Х. пятый месяц, 778.