Баскевиль вошел в полевую станцию. Он осмотрелся, а затем пошел к койке, где лежал Шогги Домор. Домор был бледной оболочкой себя самого, худой и вымотанный болью от раны и хирургического вмешательства, которое перенес. Белая кожа на его подбородке и щеках была покрыта черной щетиной. Он выглядел спящим. Нет, он выглядел мертвым, мертвым и ушедшим.

Баскевиль замешкался.

— Вам что-то нужно, майор? — спросила Керт, когда спешно подошла.

— Нет, спасибо. Просто заглянул, — ответил Баскевиль.

Когда она ушла, Баскевиль еще немного постоял, смотря на Домора.

Он отвернулся.

— Майор? — произнес слабый, сухой голос.

Баскевиль посмотрел назад. Глаза Домора были открыты. Полуоткрыты, по крайней мере.

— Эй, Шогги, я не хотел будить тебя.

— Я так и подумал, что это вы. — Голос Домора был очень тихим и слабым, а его дыхание производило жуткий, шипящий звук, подобно змее.

— Как дела? — спросил Домор, его дыхание шипело, как старые, сухие, дырявые кузнечные меха. Шшш-хрр. Шшш-хрр.

— Мы в порядке. Все еще здесь.

— Они не хотят мне ничего говорить. Они продолжают мне говорить не беспокоиться.

Шшш-хрр. Шшш-хрр.

— Ну, насчет этого они правы. Мы скоро отсюда выберемся. Поверь мне.

— На это рассчитывает Гаунт? — прошептал Домор. Шшш-хрр. Шшш-хрр.

Баскевиль прикусил губу. — Ага, — кивнул он. — На это рассчитывает командир. — Домор на мгновение закрыл глаза и улыбнулся. Шшш-хрр. Шшш-хрр.

— Шогги?

Домор открыл глаза.

— Да, майор? — Шшш-хрр. Шшш-хрр.

— Ты в состоянии кое на что посмотреть для меня?

Домор сделал легкое, вздрагивающее движение, которое могло означать пожим плечами. — Например? — Баскевиль вытащил книгу в черном переплете из кармана куртки и открыл. Он пробежался по страницам, и остановился на помеченной.

— Что это? — спросил Домор. Шшш-хрр. Шшш-хрр.

— Ты самый близкий к инженеру человек, который у нас есть, так ведь, Шогги?

— Наверное.

— Тогда скажи мне, пожалуйста, — сказал Баскевиль, держа книгу так, чтобы Домор мог видеть. — Что ты здесь видишь?