Цвейл положил свой псалтырь, облизнул большой и указательный пальцы и затушил свечу.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он.

Харк сидел напротив него в маленькой комнате, которую Цвейл забрал под святилище.

— Вы слышали меня, отец.

— Экзорцизм? Я священник аятани, а не колдун, ты идиот. — Харк глубоко вздохнул. — Хорошо, убрав в сторону тот факт, что вы только что назвали меня идиотом – вам на самом деле не стоило делать этого, отец, из-за того, что у меня есть пистолет – я понимаю, что то, о чем прошу, это крайность. Но вы видели, что происходит.

Цвейл кивнул. Его скрюченные, покрытые коричневыми пятнами руки потянулись и сняли церемониальную накидку с шеи, сложили ее и убрали в его сумку. — Я видел, — сказал он. — Я видел то, что я всегда вижу. Люди в жутких условиях. Люди боятся.

Люди умирают. Люди боятся умереть. Напряжение, стресс, усталость от сражений…

— Дело не только в этом.

— Вздор. Это место жуткое, сражение было страшным, и мы потеряли великого человека. И самое худшее, все чувствуют, как будто мы загнаны сюда. Пойманы, как будто в клетку. Как будто этот дом наша клетка.

— Отец…

Цвейл бросил взгляд на Харка. — Здесь нет опасных духов, Виктор. Только напуганные солдаты в экстремальных условиях. Человеческий разум делает все остальное. Прошлой ночью, Дорден – человек, который трезвый и благоразумный, Виктор – решил, что увидел кровь, вытекающую из стены. Это была не кровь. Это была пыль. — Харк закрыл рукой рот, а затем, нерешительно, рассказал старому священнику, чему свидетелями он с Крийд стали прошлой ночью.

Цвейл долго молчал после того, как Харк закончил.

— Значит, это было моим воображением, отец? — спросил Харк.

— Должно быть какое-то рациональное объяснение, — ответил Цвейл.

Харк покачал головой и поднялся на ноги. Чтобы сделать это, ему пришлось тяжело опереться на костыль. — Скажем, что вы правы, отец, и все это у нас в головах. Тогда, по крайней мере, благословение запрета от вас должно помочь психологически?

— Я не делаю салонных фокусов, — сказал Цвейл. — Я не буду преуменьшать значение Имперского Кредо пустой театральной показухой.

Харк отвернулся и захромал к двери. — Ваш скепсис разочаровывает меня, отец аятани. И особенно печально слышать это от человека, который видел Святую своими глазами, и поверил.

— Это было другое, — сказал Цвейл.

— Значит только потому, что вы хотели поверить, — сказал Харк. — Вы, на самом деле, не хотите верить в это, так ведь?