— Ты вернулся, — сказал Ландерсон.

— Я поклялся, что вернусь.

— И ты привел... — Ландерсон не закончил предложение. Он кивнул. Он не имел в виду боевой отряд на площадке позади Гаунта. Он имел в виду войска вторжения, накатывающие на Гереон в половине мира отсюда.

— В этом я тоже поклялся. Сделал все, что смог.

Ландерсон улыбнулся. Его кожа была похожа на старую кожу, а из-за плохого питания он лишился нескольких зубов.

— Когда я впервые встретил тебя, Ибрам, ты разбил мне сердце. Я думал, что собирался встретить спасение, а ты сказал мне, что пришел только за тем, чтобы заставить замолчать какого-то высокопоставленного перебежчика.

— Я помню.

— Но ты был спасением. В конечном счете. Ты доставил им неудобство.

— Прошло всего пару дней.

— У нас есть каналы информации, — сказал Ландерсон. — Две, может быть, три основных крепости пали. Юг ваш. Страшные сражения продолжаются в Бровисии, Заркусе, К’эздраке, и дюжине других зон. Нам известно, что Наместник покинул планету за два часа до первого десанта, вероятно предупрежденный. И энергия исчезла.

— Что?

— Во всех отдаленных регионах. Нет волков, нет глюфов, нет колдовских барьеров. Похоже, что они выжали все капли энергии, чтобы направить ее на главные сражения.

Гаунт кивнул. — Это начало. Но это не закончится быстро. Даже с военной силой, которую Командование Крестовым Походом направило на Гереон, нам могут потребоваться недели, месяцы на освобождение. Может быть, даже дольше. Мы не знаем, что у врага есть в рукаве.

— Я понимаю.

— Мне нужно было, чтобы ты это знал. Даже если конец приближается, может быть еще будет много дней боли.

— Я понимаю, Ибрам.

— Вот почему нам нужен посредник для установления контакта с сопротивлением так быстро, как только возможно, чтобы ускорить процесс.

Ландерсон развел руки. — Ну, вот, пожалуйста. Я полагаю, что нам надо собраться и начать делиться информацией.

— Было бы хорошо.

— Слушай, — сказал Ландерсон, — я хочу, чтобы ты знал… я стою здесь в простой благодарности. За то, что ты сделал для меня. За то, что ты сделал для моего мира. Я…

Гаунт поднял руку. — Не надо, Ландерсон. Я знаю, что ты хочешь сказать, а я этого не заслуживаю. Я сражался за Гереон, пока был здесь, и я сражался за него, когда вернулся. Я не знаю, что я такое говорил, что заставило Высшее Командование решить выделить ресурсы на это освобождение. Может быть, это вообще не связано со мной. Может быть, они просто решили, что настало время.

— Я не...

— Каковы бы ни были причины, я рад, что это произошло, и я полагаю, что это преступление, что прошло так много времени до того, как предпринять эту попытку. Если кого и нужно благодарить за обеспечение выживания Гереона, так это людей, как ты. — Отряд Гаунта пересек реку, а Ландерсон привел свой отряд бойцов сопротивления из леса. Они все были в плохом состоянии, как и Ландерсон. Фактически, Гаунт знал трех человек с тех пор, как был в сопротивлении, но ему было трудно узнать их.

Ландерсон и его люди приветствовали Кёрк, и Ларкина, Бростина, Белтайна, Крийд и Макколла, которые были членами изначального отряда. Ландерсон был в сопротивлении уже тогда, и преданно прошел с ними через всю миссию по устранению Стурма. Практически привязанные к Гереону после завершения миссии, Гаунт и его команда приложили все усилия в становлении сопротивления, чтобы вести подпольную войну против Оккупационных войск. Вместе, они разделяли риски и встречались лицом к лицу с ужасами, которые было сложно облечь в слова. Гаунт был профессиональным военным, и служил на нескольких самых кровавых полях сражений Крестового Похода. С точки зрения угрозы для личной жизни, лишений и нужды, ни одно из них нельзя было сравнить со временем, проведенным в войне сопротивления за Гереон.

Но они оставили свой след. Под предводительством Ландерсона и Призраков, сопротивление стало сильной, гибкой вещью, которая бросила вызов оккупационным силам. Они заключили союз с партизанами Антилла, народом Эзры, и научились использовать как таланты в маскировке Нихтгейнцев, так и их непроходимые территории. Макколл, Бонин и Маквеннер обучили их тайным операциям.

Варл, Роун и Крийд учили бойцов сопротивления, большинство из которых были гражданскими, как жить и действовать, как солдаты. Белтайн построил их коммуникационную сеть. Фейгор научил их уловкам со взрывчаткой, Бростин научил их, как использовать огонь, а Ларкин научил их стрелять. Гаунт обучил их гибким принципам лидерства. Они лично уничтожили восемнадцать гарнизонов, семь электростанций, тридцать шесть коммуникационных узлов, семь аэродромов и большое количество демонических машин, включая несколько омерзительных жехгенешей. И Наместник, который, как доложил Ландерсон, сбежал с Гереона прямо перед вторжением, был не тем же самым существом, которое занимало этот пост, когда команда Гаунта прибыла впервые. Целенаправленные убийства были им не чужды.

Пока они шли вместе в глубокий лес, под серым небом, Призраки и бойцы сопротивления мало говорили друг с другом. И те, и другие, по различным причинам, старались быть тихи.

Ландерсон шел с Гаунтом.

— Я извиняюсь за все меры предосторожности, — сказал он.

— Тебе не нужно извиняться. Я понимаю.

— Нам нужно быть осторожными, даже сейчас. За несколько последних месяцев, Архивраг стал более искусным в проникновении. Изменение лиц. Замена разумов. Удаленный психический контроль. У нас были потери. Всего лишь на прошлой неделе они сожгли целую ячейку в Эдриане, глубоко в Антилле. Восемьдесят мертвых, большинство из них семьи Нихтгейнцев.

Гаунт покачал головой.

— Так бывает, — сказал Ландерсон. — А ты помнишь Карука?

— Карука Мясника?

— Именно так.

— Фес, сколько времени мы провели, пытаясь добраться до него. Засада снаружи Фатимы. Бомбы в его дворце.

Ландерсон кивнул. — Мы добрались до него. В прошлом месяце. В конце концов. Мы проведали, что он собирается быть на служении в храме во Фруслинде, но внутренний источник, слуга во дворце, выдал, что он собирается остановиться по дороге и понаблюдать за тренировкой Сынов в Гарнизоне Пешпал. Диггерсон взял команду из четырех человек за три дня до этого. Когда Сарук сел, чтобы наблюдать представление, они напали на него.

— Чистое убийство? — спросил Гаунт.

— У нас в любом случае было мало огнестрельного оружия, а Пешпал был под охраной, так что внутрь нельзя было пронести ничего металлического. Диггерсон со своими людьми проползли под проволокой голыми. Они были вооружены кусками стекла. Я не думаю, что это было чистое убийство, Ибрам. Но это точно было убийство.

— И это давно назревало. Я бы хотел лично пожать руку Диггерсону.

— Как и я. Никто из них не вернулся. Телохранители Карука жестоко убили их. — Гаунт не ответил. Такова ужасная натура войны сопротивления. Миссии, в особенности направленные на уничтожение высокопоставленных монстров, обычно были самоубийственными.

— Диггерсон был хорошим человеком, — сказал Ландерсон. — Ему бы понравился сегодняшний день. Как бы то ни было, мне жаль, что мы водили вас за нос.

— Я понимаю.

— Мы наблюдали за вами.

— Я знаю. С Кайфера.

— Даже раньше, друг мой. Кодированное общение с Разведкой Флота казалось достаточно надежным, но мы должны были быть уверены. В инструкциях было сказано, что это ты придешь, чтобы установить контакт, но так бы и сказали, разве нет?

— И ты послал Дакре?

— Я послал Дакре, так что я смог увидеть тебя, и убедиться, что это ты на площадке, и убедиться, что за тобой никто не следил. Ты простишь меня за чрезмерную осторожность.

— Роун опечалится услышав, что Диггерсон мертв, — сказал Гаунт. — Они хорошо работали вместе.

— Роун здесь, так ведь?

— В Кантибле.

Ландерсон кивнул, как будто этот маленький факт сделал его мир лучше. Он спросил об остальных, Бонине, Варле и Фейгоре.

— Мюрт Фейгор единственный, кто не вернулся со мной. Мы потеряли его, на Анкреон Секстусе.

— Жаль это слышать, — сказал Ландерсон. — Он был хорошим человеком.

— Знаешь, — сказал Гаунт, — на самом деле, не был. Он с Роуном были дьяволами с черными сердцами, когда я впервые встретил их. Гереон изменил обоих. Я все еще задумываюсь о том, что теперь Роун мой друг. Мой лучший друг, если быть честным. Были времена, когда мы бы с радостью убили друг друга. Я все еще ненавижу его, а он ненавидит меня, но требовательность Гереона крепко связала нас. Фейгора тоже. Не примерный солдат, но после Гереона, я бы продал душу за него и наоборот. Он умер славной смертью, Ландерсон. Он погиб в бою на передовой. Он погиб, как Диггерсон, самоотверженно, героически.

— Мюрт Фейгор? — засмеялся Ландерсон.

— Я буду считать его героем среди тех, кого знал, — сказал Гаунт. — Спасибо Богу-Императору, для этого у меня уже не хватает пальцев. Теперь, ты мне расскажешь о Вене.

— Вене?

— Ты просил Дакре показать мне его могилу.

Ландерсон кивнул. Они скользили вниз по длинному уклону, окруженному высокими, темными деревьями и зарослями лишайника. Гаунту не нужно было говорить, что они входят в окраины Антилла.

— Вен был титаном, — сказал Ландерсон, потянувшись, чтобы поддержать Гаунта, когда они скользили по превращенной в кашу дождем земле. — Я имею в виду, бесподобным. Мы обязаны ему так же, как и Нихтгейнцам. Дерьмо, всегда казалось, что он был Нихтгейнцем. Я никогда не знал человека, который бы двигался так тихо и убивал бы так безжалостно. Еще до того, как ты покинул нас, он сделал себе репутацию, ты помнишь. Архивраг хотел его. После того, как ты ушел, он стал сам по себе. Он не был стеснительным. Он знал, что слухи были таким же важным оружием, как и взрывать все подряд. Он начал...

— Что?

— Брать на себя ответственность. Распространять мифы. Пугать врага. Он был сверхъестественным, не убиваемым. Призрак в лесу. Мстящий дух. Он стал номинальным главой для сопротивления. Прямо как ты и говорил ему действовать.

— Говорил, — сказал Гаунт, вспоминая свой последний разговор с Маквеннером.

— Ты бы гордился Веном, Ибрам. Он делал то, что ты ему сказал делать. Он стал легендой. Все, что делало сопротивление, приписывалось Вену. Саботаж, убийства, подрывы. Он стал их ночным кошмаром. Когда они добрались до него, это был наш самый черный день.

— Как они добрались до него?

Ландерсон покачал головой. — Это было, как обычно бывает. Он действовал вне Антилла с лично отобранным отрядом Нихтгейнцев. Они называли себя Налшин. Это что-нибудь говорит тебе?

Гаунт кивнул.

— Они провели три рейда за три дня. Гарнизон Сынов, станция вокса, и губернатор провинции. Я контактировал с ним по сети. Я послал Вену, что он сделал слишком много, и что должен спрятаться на пару недель. Он ответил, что спрячется, сказал, что забирает Налшин на запад, в прибрежный Антилл. Я могу только предполагать, что их перехватили. Через несколько дней до меня дошли слухи, что Налшин были убиты при нападении из засады вражескими отрядами.

— Подтверждено?

— Да, подтверждено. Поэтому мы построили пирамиду из камней.

— Вы нашли тело?

— Нет. Мы просто построили пирамиду. В этом и был смысл. После смерти Вена, мы продолжали приписывать убийства ему, как будто он не мог умереть. Вот почему мы соорудили могилу на вражеской территории, чтобы они знали это. Человек, которого они, в конце концов, убили, все еще охотился за ними. Это была пропаганда. Они стали больше бояться мертвого Вена, чем боялись, когда он был жив.

— Ему бы это понравилось, — сказал Гаунт. — Ирония. Расчет... — Он резко остановился. Они шли по опушке, где деревья были избавлены от веток и были превращены в колья. Гниющие головы Нихтгейнцев торчали на верхушках.

— Это еще что за фес? — спросил Гаунт.

— Это окраина настоящего Антилла, — ответил Ландерсон. — Это граница, которую сделал враг. Предупреждение… для нас, чтобы оставались внутри, и для них, чтобы оставались снаружи.

Торжественно, почтительно, Гаунт прошел мимо первого кола. — Ты никогда не думал убрать их? — спросил он.

— Зачем? Они только захотят поместить сюда больше.

Позади них в колонне началась внезапная суета. Призраки и партизаны одновременно подняли свое оружие. Появилась фигура, ковыляя по загубленному лесу.

Это был Дакре. В какой-то момент времени с тех пор, как они в последний раз видели его, он потерял свою правую руку. Он прижимал разбитые кости и мясо конечности к груди, его куртка была пропитана кровью.

— Фес! — воскликнул Гаунт.

— За ними следили! — выдохнул Дакре, падая на колени перед Ландерсоном. — За ними чертовски хорошо следили!

Ландерсон резко посмотрел на Гаунта.

— За нами никто не следил, когда мы пришли, — твердо сказал Гаунт. — Именем Бога-Императора, мужик, ты наблюдал за нами.

— Дакре?

— Они что-то привели с собой, — застонал Дакре. — Я клянусь тебе. Несмотря на все наши усилия, за ними следили. Девять моих человек мертвы. А я...

Он уставился на свою изорванную в клочья руку и упал в обморок.

— Поднимите его! — крикнул Ландерсон.

На расстоянии, сквозь деревья, послышалось пыхтение выхлопов.

Гаунт знал, что это значит.

Зверь все еще чуял их.