— Бежим! — заорал Гаунт. — Не поднимайтесь!

Они рассыпались. Ревя и фыркая, зверь вырвался из впадины, сминая высокую траву на своем пути. Гейзеры черного дыма вырывались из задней части в воздух, когда он двигался вперед. Его огромный двигатель ревел. Это была машина, но, так же, это был и зверь и демон. Это был вражеский танк.

Потрепанная броня была темно-красной, местами краска отвалилась, чтобы обнажить серый металл.

Помятые пластины и мотки ржавой колючей проволоки усиливали края. Заклепки покрывали его, как рыбы-прилипалы. По бортам стучали привязанные трофеи. На башне был единственный знак, рунический символ вселенской злобы. Желтые глаза-

фары светились спереди корпуса.

Зверь выбрался из впадины с тревожной скоростью, и поехал по плоской поверхности с грохотом гусениц. Он направлялся прямо к позиции Ларкина.

Гаунт все еще бежал. Он оглянулся.

— Ларкин?

Автопушка, встроенная в левую сторону корпуса зверя открыла огонь.

Снаряды большого калибра полетели сквозь качающуюся траву. Куски земли полетели в воздух. Маленькое, мертвое дерево разлетелось на сухие щепки.

— Ларкин!

Не было никаких признаков старшего снайпера.

Зверь внезапно повернул налево, одна гусеница вращалась, пока другая застыла. Грязь и почва полетели позади него, когда он зарылся. Подскакивая, он развернулся в сторону Гаунта с Макктассом.

Как будто он услышал его голос.

Основное орудие зверя, наклонившееся при движении, как вялая конечность, было направлено вниз, слегка ниже горизонтали. Механизмы башни взвыли над грохотом двигателя, когда пушка начала подниматься.

Гаунт с Макктассом уже упали в траву. Гаунт повернул голову в сторону и мельком увидел Макктасса в нескольких метрах от себя, сквозь траву, ползущего вперед на четвереньках.

— Оставайся на месте... — собирался сказать он.

Зверь заговорил.

Звук его главного орудия при выстреле был болезненно громким, как кувалда, ударяющая по наковальне. Расстояние было таким малым, что невозможно было услышать свист снаряда. В двадцати метрах от Гаунта, огромный кусок земли испарился в конусе дыма и огня. Взрыв сотряс землю.

Зверь замер, и прозвучал еще один визг металла о металл, когда его башня повернулась в другом направлении. Она остановилась.

Гаунт обхватил руками голову и сжал зубы, ожидая…

Зверь заговорил снова. Еще один вулкан земли и огня вырвался из земли.

Гаунт слышал раньше выстрелы танков тысячи раз, как вблизи, так и издалека, и не только близость угрозы делала голос зверя особенно чудовищным.

Это, на самом деле, был голос. Это был грохот тяжелого орудия, но в этом грохоте, в этом стуке кувалды по наковальне механизма главного орудия и выстреле, была органическая нотка. Вой. Рев вожделения, ярости и ликования. Грохот голода.

Двигатель взревел снова, и зверь развернулся, звенья траков загрохотали. Он начал трястись в сторону позиции Макколла.

Его образ действий был экстраординарным. Гаунт знал значение бронетехники, ее силу и мощь, ее психологический смысл. Танки были жизненноважным инструментом войны, как неутонченные монстры, которые могут ворваться и доставить огромную огневую мощь.

Этот зверь не действовал, как танк. Он не просто неумолимо надвигался на них, стреляя из орудий. Он охотился за ними, и он охотился за ними с тех пор, как они заметили его ранее этим днем. Возможно, что даже раньше. Они были убеждены, что это был большой хищник, прячущийся в траве от них, и он был там. Когда зверь впервые появился, все, что смог вспомнить Гаунт, что во впадине и высокой траве был корпус, а не брюхо.

С каких это пор танки ведут себя, как волки или дикие коты?

Зверь направлялся к территории, где Гаунт в последний раз видел Макколла. Его пулемет выплюнул несколько ленивых выстрелов, а затем он внезапно остановился. Резко затормозив, его корпус затрясся от носа до хвоста. Трофеи, украшающие его борта – по большей части человеческие черепа и Гвардейский шлемы, нанизанные на проволоку, как бусы – мгновение качались и стучали. Большая турбина работала на холостом ходу. Маленькие облачка черного дыма вырывались из выхлопных труб.

Что он делает? Чего он ждет?

Башня снова начала медленно поворачиваться налево. Металлический обод башни произвел вымученный скрежет несмазанных шарниров, как каменная плита, которую вытаскивают из гробницы. Башня остановилась по направлению склона холма, где располагалась деревня. Послышался электрический вой, и пушка медленно поднялась на двадцать пять градусов выше горизонтали, целясь прямо в Кайфер.

Не целясь. Гаунт поднял голову и рискнул посмотреть. Зверь стоял в тридцати метрах, тяжелой задней частью к нему. Главное орудие не нацелено на Кайфер, подумал Гаунт. Зверь… принюхивается к деревне. Нюхает воздух, как кот.

Медленно, Гаунт вынул свой силовой меч. Пока зверь занят, может быть, он сможет подкрасться к его задней части и добраться до слепого пятна. Бронелисты или не бронелисты, силовой клинок Иеронимо Сондара сможет пробить вентиляционную решетку или выхлопное отверстие и повредить двигатель.

Раздумывая, что кто-то улыбается ему с золотого трона…

Он пошел вперед. Он не активировал меч из страха, что гул от его включения выдаст его… боясь, что танк сможет это услышать. Мысль была бы забавной, если бы не была так пугающе реальной. Справа от себя он увидел Макктасса, все еще в траве, яростно показывающего знаки, что Гаунт не должен пробовать это.

Слишком большой риск, говорили жесты Макктасса и широкие, пристальные глаза. Вы убьете себя.

Вы убьете всех нас.

Гаунт продолжал идти. Он сжал пальцы на рукояти силового меча, держа его у бедра. Его ноздри были атакованы потоком выхлопных газов стоящего зверя, прогорклого масла и сажи, запахом сухой крови от вызывающих ужас боевых трофеев, привязанных на нем.

Он был в десяти метрах от задней части зверя, когда все изменилось. Он увидел шквал искр, осветивших склон прямо позади разрушенной деревни, идущих из-за одной из разрушенных стен пастбища. С расстояния, это выглядело, как искры в очаге. В ту же секунду над головой пропели лазерные заряды.

Кто-то на склоне стрелял из лазгана на полном автомате в зверя.

Расстояние было большим, и даже в упор лазерная винтовка не могла пробить броню танка. Гаунт понял, что это было. Это была чья-то попытка отвлечь внимание. Это была чья-то попытка отманить танк от них. Гаунт осознал это со смесью теплоты и раздражения. Кто-то в его отряде рисковал своей жизнью, чтобы отвлечь танк, и это было самоотверженно. В отряде у Рядового Гонри была фесова труба и, по-видимому, кто бы ни стрелял, он надеялся соблазнить зверя подъехать на расстояние выстрела ракетой.

Тем не менее, Гаунт был очень близко, и это портило его шанс.

Он рванул из укрытия и начал бежать, включив силовой меч в надежде, что сможет пробить зверя-машину до того, как он поедет.

Двигатель стремительно ожил, извергая поток черных выхлопов, и зверь снова заговорил.

Он сказал три раза. Вой-кувалды-по-наковальне. В смятении, Гаунт увидел, как три снаряда упали на склон позади Кайфера, превратив линию стены в каменный дождь, уничтожив пару мертвых деревьев, и вырвав кусок земли с травой.

Зверь начал двигаться вперед, траки застучали, как быстрая перкуссия. Земля, камни и пучки травы, похожие на маленькие скальпы, полетели назад, когда он поехал, и Гаунту пришлось прикрыть лицо. Он не смог достать его. Зверь удалялся.

— Нет! — выплюнул он.

Зверь услышал его.