Прошло еще десять минут. По приказу Баскевиля, первая волна Призраков снова пошла вперед, приближаясь к склону стены, держась низко и используя в качестве укрытия ломкий мертвый подлесок.

Один из охранников на стене, в конце концов, заметил их, или, по меньшей мере, заметил движение на крутых откосах и насыпях внизу под стеной. Раздался крик, а затем древний стаббер начал плеваться медленными, отрывочными выстрелами вниз по склонам. Пули рвали растения и сухие листья, вздымая вверх похожие на бумагу обрывки. Пули производили высокотональное жужжание, когда прорывались сквозь земляной покров. Через мгновение начало стрелять второе орудие, затем третье. Лаз-локи затрещали с платформ на стене. Затем послышались отрывистые тунк! тунк! минометов, высоко подбрасывающих снаряды с дворов за стеной. Минометный снаряды вскоре падали на посевные участки и выбрасывали в воздух горячую, песчаную пену из дыма и земли, каждый с огненным сердцем, каждый, превращающийся в плотный дым, который уплывал вниз по склону.

Огонь минометов усилился.

— Разрешите наступать? — спросил Баскевиль Гаунта.

— Разрешаю, — сказал Гаунт.

Призраки, разошедшиеся веером на склонах ниже города, начали стрелять. Лазерные заряды дождем обрушились на верхушку стены. Расстояние было плохим, но усилия были больше для того, чтобы подавить вражеских стрелков. Команды легкой поддержки, находящиеся у края леса, открыли огонь. Сина и Арилла, Серч и Лоелл, Белкер и Финз, Мелир и Каилл, стрелки и заряжающие. Их орудия большого калибра начали свое такка-такка-такка, как гигантские швейные машинки, мощный огонь украсил главные ворота тысячами маленьких завитков дыма.

— Приступайте, — воксировал Гаунт, выдвигаясь вперед.

Снайперы полка ожидали этого. Все заняли свои позиции и у всех были свои цели. Джесси Бэнда наблюдала за головами вражеских часовых на стене сквозь свой прицел.

— Как банки на пне, — пробормотала она, когда прицелилась.

Голова взорвалась облачком красного. Бэнда моргнула, чтобы убедиться, что она правильно рассмотрела.

Рядом Нэсса Бурах оторвала взгляд от своего лонг-лаза. — Как банки на пне, — ухмыльнулась она, произнося слова слегка гундося из-за глухоты.

Снайперы установили постоянный темп стрельбы, убивая каждую фигуру, которая была достаточно тупой, чтобы появиться на стене.

Скорострельность Ларкина была самой высокой. Пять убийств за три минуты. Он оставил одну цель свесившейся через парапет.

Что-то значительное взорвалось позади стены и минометы затихли. Разведчики делали свое дело внутри.

За стенами старый торговый городок был больным, разбитым местом. Грязь усеивала улицы, а все здания были в жалком состоянии, хотя многие, как городские стены, были отремонтированы или переоборудованы с использованием мешанины из неприятных материалов, которые нельзя было непосредственно опознать. Здесь была серо-зеленая обшивка, которые напоминала и доски и олово, и странная, похожая на смолу субстанция. Стены были укреплены опорами и железными балками, которые начали ржаветь, а множество крыш обвалилось. Городские статуи были разбиты и, местами, на стенах были отметины от старой перестрелки. Оккупанты украсили место мертвенно-бледными письменами, омерзительными шрифтами, тошнотворными граффити, которые расстраивали разум.

В воздух был запах, насыщенный и болезненный, и человеческие останки – кости по большей части – валялись везде. Это было так, как будто вместе того, чтобы захватить город и оккупировать его, Архивраг свил здесь гнездо.

Тихо пробираясь от входа, который обеспечил Маггс, разведчики приступили к работе. Жажжо и Каобер проследовали в тенях через несколько боковых улиц, пока не дошли до широкого, вымощенного двора под стенами, где восемь минометов были установлены на деревянные паллеты. Высокие слуги Хаоса составляли расчеты орудий. Они были мерзкими созданиями в серой чешуйчатой броне, высокие медные воротники механических голосовых коробок покрывали их рты и носы. У большинства были импланты в глазных впадинах. Некоторые применяли палки и кнуты на команде полуголых, истощенных бедняг – кожа, кости и лохмотья – заставляя их доставлять снаряды от штабеля с боеприпасами для орудий. Бедняги были заключенными, пленниками, ужасно тощими и запуганными, на их лицах были выжжены стигматы.

Каобер показал Жажжо, чтобы он привлек внимание выстрелами и отбил рабов, пока он выдвигается с трубчатыми зарядами, чтобы взорвать орудия.

Жажжо кивнул и пошел вперед, рядом с какими-то железными лесами, во двор. Без колебаний он открыл огонь, стреляя очередями лазерного огня по расчетам минометов. Две бронированных твари упали. Остальные повернулись, рассредоточиваясь, тянувшись за своими лаз-локами. Жажжо выстрелил еще несколько раз и сбил с ног еще одного. Рабы, на полпути между боеприпасами и орудиями, остановились и просто уставились на Призрака.

— Идем! Идем! — крикнул Жажжо, стреляя из лазгана с одной руки от бедра, пока второй яростно делал жесты. — Сюда!

Никто из них не двинулся. Они просто глазели, с тупыми и пустыми взглядами. Некоторые все еще качали минометные снаряды на руках, как детей.

Каобер подготовил свои трубчатые заряды и спешил к нему. Он был озабочен тем, что люди не двигались. Они все еще были в радиусе поражения взрыва, который он не мог отменить.

— Идем! — снова крикнул Жажжо.

Опять пустые взгляды.

Выругавшись, Жажжо пошел к ним, выстрелив между двумя из них в одного из расчета, который добрался до своего лаз-лока. Серые чешуйки отлетели от разбитой брони твари, когда лазерные заряды Жажжо пролетели сквозь неё и сбили на спину.

— Идем. Шевелитесь!

Еще два врага завладели оружием и начали отстреливаться. Один выстрел из лаз-лока пролетел прямо над головой Жажжо. Другой, поспешный, попал в спину одному из застывших рабов. Человек, казалось пожилой, хотя надругательства могли беспощадно состарить его раньше времени, упал вперед замертво.

Снаряд, который он покачивал, покатился, стуча, по булыжникам.

Рабы остались стоять. Они не побежали, чтобы помочь ему, они не разбежались в страхе в поисках укрытия. Они на мгновение медленно повернули головы и с пустыми взглядами посмотрели на тело.

Жажжо вбежал среди них, все еще посылая выстрелы во врага.

— Идем! — закричал он, дергая за сопротивляющиеся руки и вялые плечи. — Шевелитесь, во имя гака! Шевелитесь!

Так близко, что он мог чувствовать их запах. Зловоние заставило его блевануть. Скверна, покрывающая их, была невероятна. Он мог видеть вшей и клещей. Их кожа ощущалась, как хлопок, тонкая и висящая на скелетах, там, где весь жир в теле исчез.

— Идем!

Еще один выстрел из лаз-лока разнес голову женщины, которую он тянул. Ее тело прикрыло его. Когда она упала, Жажжо, без слов, поднял свою лазерную винтовку к плечу и открыл яростный огонь в полном автоматическом режиме в сторону миномета, обстреливая всех вражеских тварей, которых мог увидеть. Двое упали. Один закрутился, сбив миномет с трипода с глухим стуком.

Жажжо попятился назад, выпуская еще заряды. Больше не было времени. Времени для сострадания.

— Давай! — крикнул он в отчаянии.

Каобер сорвал ленту детонатора и кинул связку зарядов среди минометов. Он и Жажжо нырнули в укрытие.

Когда они поднялись, в клубящемся дыму, минометы были уничтожены. Все рабы лежали на земле, сбитые с ног взрывом.

— Я хо... — начал Жажжо. Каобер схватил его и отдернул назад. Не было никакого смысла проверять, остался ли кто-нибудь в живых. Попытка была бы такой же напрасной, как попытка спасти их с самого начала. Им нужно было уходить.

Все еще было дело, которое нужно сделать.

Макколл услышал и почувствовал взрыв, который заткнул минометы. Он был в двух улицах от двора, с Хвланом, направляясь к воротам. Он ожидал встретить большее сопротивление в городе. Место было полупустым. Они увидели нескольких вражеских гвардейцев, фантомов в чешуйчатой броне, которых, Макколл узнал это при своем предыдущем визите на оккупированный мир, называют экскувиторы, и убрались у них с пути. Экскувиторы спешили к стенам, призванные встретить атаку снаружи, которая началась пятью минутами раньше.

Здесь, так же, были и вражеские солдаты, люди, одетые в полированную зеленую боевую броню. Они бежали отрядами, под командованием экскувиторов или офицеров-сирдаров. Некоторые ехали на побитых грузовиках или хрипящих паровых машинах. Кантибл мобилизовал защиту, но где было все население?

Большинство домов и коммерческой собственности, мимо которых стремительно продвигались разведчики, были заброшены и пусты.

На ум Макколлу пришло, что здесь не было людей, потому что, как и любой ресурс, их задействовали.

Он видел такой процесс, полузаконченный, до того, как покинул этот мир первый раз. Оккупация прогрессивно эксплуатировала и расходовала чистые ресурсы Гереона: производство, минералы, урожаи, воду, плоть. Обширные территории страны были отданы под ксенокультуру, производящую генномодифицированные или загрязненные варпом посевы, которые истощали землю, высасывая питательные вещества из почвы. Посевы питали оккупационные войска, и, кроме того, собирались в таких количествах, что их можно было переправить с планеты, чтобы снабжать ненасытные армии Архонта. За несколько лет, пока процесс не убьет плодородность, Гереон будет одной из хлебных корзин Архиврага в этом регионе. Топливо и металлы идут тем же путем. Однажды, с изумленным взглядом, Макколл наблюдал, как два жехгенеша, твари варпа, были преднамеренно выпущены в водные источники Гереона оккупантами. Эти… создания, выпивали озера, моря и водохранилища, и извергали воду сквозь варп на отдаленные, безводные миры, находящиеся во власти Архиврага. Он помогал убить обеих их них.

Плоть была, всего лишь, еще одним товаром. Тех из населения Гереона, кто не стал неофитами и новообращенными в новую веру, превратили в рабов, бесправных и без чувства собственного достоинства.

А еще точнее, этих скормили мясоперерабатывающим заводам, где плоть их тел была отделена, чтобы предоставить врагу источник запасных частей и трансплантатов. Мертвые, бесполезные и нежизнеспособные, питали печи, которые поставляли энергию на большинство гнусных новых предприятий Гереона, и небо освещалось красным в сумерках. В конце концов, печи ждали всех.

За долгие месяцы и дни боли, с тех пор, как он был тут в последний раз, Макколл осознал, что человеческие, как все конечные ресурсы, начали истощаться. Гереон был близок к истощению. Как и боялся Гаунт, и по секрету говорил Макколлу, они опоздали с освобождением.

Макколл с Хвланом неслись через высохшие, мертвые оболочки домов и производственных помещений. В каждой комнате была жаркая, застойная атмосфера и пожелтевшие признаки запущенности. Все было иссохшим и отслаивающимся. Стекла на окнах, там, где они еще были, были грязными, цвета амасека. Плесневелый грибок и ядовитая плесень, фиолетовая и пятнистая, были повсюду на стенах и потолках. Множество мертвых мясных мух, как горстья угольной пыли, усеивали каждый подоконник.

Они прошли сквозь похожее на склеп здание, которое когда-то, наверное, было мясной лавкой. В цеху, деревянные прилавки были темно коричневыми, и остатки сухого мяса висели на железных крюках, которые медленно покачивались на длинных черных цепях.

Хвлан подошел к задней двери и проверил, что снаружи.

Главные ворота, показал он, шестьдесят метров.

Макколл кивнул. Он снял холщовый ранец с плеча и положил его на один из разделочных столов. Один за другим, он вытащил трубчатые заряды, проверил каждый, и положил их друг к другу. Двадцать, и один, Роун положил его, «на удачу». Майор Роун, который знал о таких вещал, спасибо тому, что он объяснял, как «потраченная юность», лично сделал детонатор. Это был простой переключатель, приводимый в действие ртутью в уравновешенной емкости, стеклянном пузырьке, размером с мизинец Макколла. Перемещенная от удара или изменения положения, ртуть потечет вниз по пузырьку и замкнет контакты.

Макколл связал заряды и прикрепил к ним детонатор, прикрутив провода, которые шли от детонатора до крышек зарядов. Всего лишь маленький пергамент, расположенный между детонационным спуском и резервуаром, наполненным ртутью, делали оружие безопасным.

Стрельба снаружи усилилась. По опыту Макколла, у них было около десяти минут до того, как успех тайного проникновения не будет иметь никакого значения. Десять минут, чтобы достичь цели и доказать тактическую ценность разведчиков.

— Транспорт, — сказал он.

Хвлан, пригнувшийся у задней двери, с удивлением посмотрел на него. Это был первый раз, когда кто-нибудь из них говорил вслух за последние двадцать пять минут.

— Нам нужен транспорт, — расширил мысль Макколл. Он рассчитывал заиметь грузовик, трактор или что-то подобное. А теперь, когда они были здесь, внутри, он видел, как были ограничены ресурсы.

Хвлан подошел к задней двери. Позади был двор, примыкающий к нескольким сараям, которые, предположил он, служили для копчения или вяления мяса. В одном из них было видно что-то, вроде тачки.

— Дайте проверить, шеф, — сказал он, и вышел наружу.

Макколл ждал. Он услышал шаги, марширующие по дороге, и пригнулся под разделочным столом. Тень отряда экскувиторов прошла по покрытым грязью окнам.

Ручная тележка была бесполезной. У нее не было задних колес. Держа свой лазган на сгибе правой руки, как егерь, Хвлан подошел к сараям и обнаружил, что они стоят спиной к пристройке соседнего хозяйства. Он пересек узкий, тенистый двор и встал на цыпочки, чтобы посмотреть в окно.

Хвлан вздохнул.

Это была детская комната. Место было обшарено уже несколько раз до этого, и осталось гнить в беспорядке, но он мог видеть маленькие деревянные кубики, выкрашенные в яркие цвета, разбросанные по полу, изорванные останки кукол, и кое-какие неидентифицируемые кучки тряпья.

И, рядом с ним, детская коляска.

Он попытался открыть дверь. Замок был выбит давным-давно. Внутри был ужасный заплесневелый запах спертого воздуха, сухого гниения, разложения.

Он впервые осознал, со странной дрожью, что здесь совсем не было паутины. Арахниды, как крысы и вши, сопровождали человечество к звездам и проникали во все жизненное пространство. Что случилось со всеми пауками здесь? Было ли это что-то такое, связанное с Хаосом, что прогнало их, или – а у Хвлана всегда был пунктик насчет пауков – были ли отсутствие паутины признаком того, что пауки каким-то образом сговорились с Губительными Силами? Он не собирался прощать им такое, маленьким мерзким засранцам.

Размышляя о потенциальном зле от всех восьминогих тварей, Хвлан пересек комнату до перевернутой коляски. Без усилий и искусно, его ноги избегали любой валяющийся объект на его пути. Он сделал шаг в сторону, чтобы обойти кучу тряпья, чтобы добраться до детской коляски.

Куча тряпья была живой.

В мясницкой, Макколл замер, когда услышал эхо пронзительного визга из соседнего здания.

С плавным, экспертным спокойствием, он взял свой ранец и связку трубчатых зарядов, и положил их под стол, вне поля зрения. Затем он присел за большим, покрытым хромом, чаном.

Задняя дверь открылась. Два экскувитора, встревоженные криком, сошли с дороги и уставились внутрь. В укрытии, Макколл мог чуять сладкий запах их масел и мазей, которые они использовали для нанесения на плоть. Это был запах, который он не чуял давно, но он не забыл его. Он сжал рукоять своего лазгана.

— Эшет тюд г’хар вез? — сказал один экскувитор другому. Что это был за звук/шум здесь/в этом месте? Звуки трещали из голосовых коробок на их медных воротниках.

— Вой юдерета хаспа клой к’шулл мёк, — ответил другой. Иди к остальным/следи за обязанностями, пока я посмотрю/проверю/поищу.

Как и Гаунт, и остальная часть команды операции Стурм, Макколл изучил основные элементы языка врага в качестве навыка для выживания.

— Десюк? Сейн вон шет? — Ты точно/уверен?

— Сюкде. Жж’жан фер гас третек иригаа. — Иди/Я уверен. Здесь ничего, но я, тем не менее, должен проверить.

Один из экскувиторов повернулся и пошел. Другой вошел у комнату, целясь из лаз-лока от груди.

Макколл встал, держа свой лазган вне поля зрения. Экскувитор вздрогнул, поворачиваясь, чтобы прицелиться в него.

— Элетрита ж’ден кух тарейа фа! — сказал Макколл. Хорошо, что вы здесь! Посмотрите сюда/посмотрите на вещь, которая у меня есть!

— Ябаш йе кух тарей? — сказал экскувитор, делая шаг вперед. На что я должен посмотреть/должен изучить для тебя?

— Серебряный клинок, — сказал Макколл, и воткнул свой Танитский боевой нож в лоб экскувитора. Экскувитор выронил свой лаз-лок и дотронулся обеими руками до пронзенного черепа. Макколл нагнул экскувитора на разделочный стол, левой рукой держа череп твари, давя, чтобы нож вошел глубже. Грязная кровь хлестала из раны на рукоять ножа Макколла. Экскувитор забился в конвульсиях и обмяк.

Мягко, Макколл опустил тело на пол, вместо того, чтобы позволить ему упасть. Он выдернул нож. Другой экскувитор снова появился в дверном проеме.