бабаля мальчик

трестень губка

рукой саратовской в мыло уйду

сырым седеньем

щениша вальги

кудрявый носик

платком обут –

капот в балах

скольжу трамваем

Владимирскую поперёк

посельницам

сырунду сваи

грубить татарину

в окно.

мы улицу

валунно лачим

и валенками набекрень

и жёлтая рука иначе

купается меж деревень.

шлён и студень

фарсится шляпой

лишь горсточка

лишь только три

лишь настеж балериной снята

и тукается у ветрин.

холодное бродяга брюхо

вздымается на костыли

резиновая старуха

а может быть павлин

а может быть

вот в этом доме

бабаля очередом

кандыжится семью попами

соломенное ведро.

купальница

поёт карманы

из улицы

в прыщи дворов

надушенная

селью рябчика

распахивается

под перо –

и кажется

она Владимирская

садится у печеря

серёжками –

– как будто за город

а сумочкою –

– на меня

шурованная

так и катится

за бабаля калеты

репейником

простое платьеце

и ленточкою головы –

ПУСТЬ

– балабошит бабушка

БЕЛьгию и блены

пусть озирает дохлая

рбстанную полынь

сердится кошечкой

около кота

вырвится вырвится

вырвится в лад

шубкою бконью

ляженьем в бунь

маханьким пёрсиком

вихрь табань

альдера шишечка

ми́ндера буль

улька и фанька

и ситец и я.