Часовой –
Теперь я окончательно запутался.
Не нужен ум и быстрая смекалка.
Я в мыслях щепки нахожу,
а в голове застряла палка.
Отсохли ноги на посту,
из рук винтовка падает.
Пройдёшь с трудом одну версту
и мир тебя не радует.
Я погиб и опустился,
бородой совсем оброс,
в кучу снега превратился –
победил меня мороз.
Барбара –
Часовой!
Часовой –
Гу-гу!
Барбара –
Часовой!
Часовой –
Гу-гу!
Барбара –
Часовой!
Часовой –
Гу-гу!
Барбара –
Я замерзаю!
Часовой –
Обожди помогу,
обожди мою подсобу.
Барбара –
Что же ты медлишь?
Часовой –
Я из будки вылезаю.
Барбара –
Ах спаси мою особу!
Часовой –
Двигай пальцы на ногах,
чтоб они не побелели.
Где ты?
Барбара –
Гибну!
Часовой –
Гибнешь?
Барбара –
Ах!
Часовой –
Тут погибнешь в самом деле!
Барбара –
Уж и руки словно плеть.
Часовой –
Тут не долго околеть.
Эка стужа навернула –
так и дует и садит,
из-за каждой снежной горки
зимних бурь встают подпорки,
ходят с треском облака,
птица в тоненьком кафтане
гибнет крылышки сложив.
Если я покуда жив,
то шинель меня спасала
да кусок свиного сала.
Барбара –
Отмерзают руки, ноги,
снежный ком вползает в грудь.
Помогите, люди, боги,
помогите как-нибудь!
Часовой –
Ну чего тебе злодейка,
эка баба закорюка!
Ну и время! Вот скамейка.
Посижу да покурю-ка.
<август? 1933>