метит балагур татарин

в поддёвку короля лукошке

а палец безымянный

на стекле оттаял

и торчит гербом в окошко

  ты торчи себе торчи

  выше царской колончи

. . . . . . . . . . . . . . .

распахнулся орлик бубой

сели мы на бочку

рейн вина

океан пошёл на убыль

в небе кичку не видать

. . . . . . . . . . . . . . .

в пристань бухту

серую подушку

тристо молодок

и сорок семь

поют китайца жёлтую душу

в зеркало смотрят

и плачат все.

. . . . . . . . . . . . . . .

вышел витязь

кашей гурьевой

гужил зимку

рыл долота

накути Ерёма

вздуй его

вздулась шишка

в лоб золотая

. . . . . . . . . . . . . . .

блин колокольный в ноги. бухал

переколотил в четвёртый раз

суку ловил мышиным ухом

щурил в пень

солодовый глаз.

. . . . . . . . . . . . . . .

приду приду

в Маргори́тку

хлопая заторами

каянский пру

палашами

калику едрит твою

около бамбука

пальцем тпр

. . . . . . . . . . . . . . .

скоро шаровары позавут татарина

книксен кукла

полька тур

мне ли петухами

кика пу подарена

чирики боёрики

и пальцем тпр

. . . . . . . . . . . . . . .

зырь манишка

пуговицей плисовой

грудку корявую

ах! обнимай

  а в шкапу то

  ни чорта лысого

  хоть бы полки

  и тех нема.

. . . . . . . . . . . . . . .

шея заболела на корону убыла

в жаркую печку затылок утёк

не осуди шерстяная публика

громкую кичку[2]

Хармса – дитё.