Дорогой Михаил Григорьевич!

Получив Ваше письмо, я немедленно вынул из машинки заложенный в неё лист бумаги с очередной писаниной и отвечаю Вам. Мне, разумеется, случалось получать письма читателей, да и теперь я их получаю, в том числе и весьма одобрительные. Автору это приятно. Что же ещё может поддерживать его в тех затруднениях, которые он встречает каждый день? Литература есть «море треволненное, в нём же гадов несть числа»³⁴², писал Белинский одному из своих корреспондентов. Но такое письмо, как Ваше, приходит не каждый день. В нём много не только ума и начитанности – это ценный товар, но не всё. В нём есть самое ценное – страдающая душа. Манерные страдальцы представляют коммунистически мыслящего человека прямолинейным, а он между тем по внутреннему драматизму не уступит ни блаженному Августину, ни Кьеркегору, не говоря о слащавых Бердяевых нашего времени. С этого дня Вы занимаете место в моём сердце рядом с немногими другими отзывчивыми душами, проживающими в разных географических точках нашей советской планеты.

Отвечать Вам могу только словами благодарности. Пуститься в теоретические и практические рассуждения – нет. Из Вашего письма я вижу, что Вы посещаете иногда столицу нашей Родины. Буду рад Вас видеть у себя, напишите только заранее, чтобы я оказался на месте. Не знаю Ваших нравов – но если Вы не против «поллитры», то она будет обеспечена, хотя жена строго следит за моим поведением в этом смысле. Ведь я гораздо старше Вас, хотя и сохранил некоторое легкомыслие.

Нет, я не переоцениваю значение теоретических идеалов. Ваши сомнения прекрасно знакомы и мне. Никуда «назад» Вы, конечно, не упадёте, но легко упасть и вперёд. Этого также следует избежать. Ещё на исходе двадцатых годов я понял, что мои идеалы (как и Ваши) нужно мерить масштабом эпохи переселения народов и первоначального христианства. Ваши аналогии верны, но следует принимать их всерьёз. Насколько всерьёз – покажет будущее. А в настоящем такой взгляд – единственная почва для неисправимого и упорного оптимизма. «Быть может завтра, быть может никогда». Наше дело – сохранять «готовность номер раз», как говорят моряки, остальное приложится.

Посылаю Вам недавно вышедшую книжку³⁴³. Выходила она пять лет, но, опять-таки, «претерпевый до конца спасётся»³⁴⁴.

С товарищеским приветом