Дорогой Владимир!
Я только что вернулся из Кисловодска, где пользовался своим правом на отдых, что удаётся мне не часто. Перед отъездом был страшный аврал, множество всяких работ, подавляющих меня с юных лет – хотя, казалось бы, и не «семеро под лавкой» (по крайней мере, теперь), и не лежат на мне государственные обязанности. Просто у каждого свой профиль, своя манера жить.
Вот почему не помню – ответил ли я Вам на Ваше первое письмо или нет, но кажется мне, что писал. По приезде я нашёл у себя ещё два Ваших послания, и так как они носят деловой характер, то в первый же день московской жизни спешу ответить. Вы сообщаете, что статья «Почему я не модернист?»136 была отвергнута Гаеком. Не огорчайтесь, дорогой друг! Модернизм мы статьями не победим, он рождается от фактов, а не от теоретических понятий. Мне, конечно, жаль Ваших усилий, но не беспокойтесь – рано или поздно они не пропадут. Что касается Иржи Гаека, то не удивляюсь тому, что мои идеи ему не по вкусу.
Перейдём к ответам на Ваши запросы:
1) «школа практического сердцеведения» есть выражение Щедрина, род деликатного обозначения тех, кого древние греки называли «сикофантами»137.
2) «Тля» – роман некоего Ивана Шевцова, как говорится, осуждённый всей советской общественностью138. Даже в центральной прессе были, кажется, отрицательные статьи о нём. Написавший же предисловие к нему художник Лактионов поспешил отречься от своего участия в этом деле. Содержание романа – мутная бурда на охотнорядской подкладке под видом ортодоксии. Мои нелестные замечания были необходимы только для обозначения известного направления. Шевцов ответил мне в журнале «Октябрь» по-евангельски – положительной рецензией на «Кризис безобразия»139. В ней выражалось только сожаление о том, что я недостаточно последователен. Ход конём! Эти мудрецы, наверно, долго думали, прежде чем изобрести такую стратегию. Но результаты были не велики – хотя я получил одну анонимную телеграмму от какого-то либерала-модерниста (от дурака Копелева, может быть) с поздравлением по поводу этой рецензии. Я обращаю на всю эту возню, эту великую битву между «тори» и «вигами»140 не много внимания.
3) На мою статью «Почему я не модернист?» были отклики в «Фигаро» и по радио «Свободной Европы». Ругали меня шибко. В «Фигаро» сравнивали с Шарлем Моррасом141. У нас что-то тоже было, но я не уследил. Да, впрочем, вот Щербина142 ругал меня в журнале «Знамя» (кажется, № 2 за прошлый год)143. Что касается откликов, не вошедших в печать, то их было много, слишком много, но о них я писать не буду. Как видите, ещё не истребили меня модернисты, хотя ненавидят отчаянно. Обычная критика их не пугает, даже радует – это им на пользу. А здесь дело другое.
4) Нашу книгу «Кризис безобразия» встретил заговор молчания. «Новый мир» не поместил рецензию, написанную Э. Ильенковым, говорят, хорошую. Единственный мне известный отклик – статья Овсянникова в журнале «Художник»144, мало читаемом в столицах. Когда это было – не помню, рецензия безусловно положительная. Да, кстати, вспомнил, что на «Почему я не модернист?» был ещё пасквиль Ю. Давыдова в «Вопросах литературы»145. Сей автор заслужил того, чтобы я сделал из него второго Разумного146, но пока воздерживаюсь. Педантская его статья в стиле «практического сердцеведения» напечатана в В.Л., 1967, № 8. Кроме огнём пышущей ненависти завистливого педанта, в ней ничего понять нельзя. До сих пор он только и делал, что разводил своей учёной водой вычитанные у меня обрывки идей. Теперь желает быть лидером молодого поколения и при случае далеко пойдёт – совести нет, а жадность ненасытная. Извините, что пустился в характеристики – дураку делают рекламу, а больше всего, конечно, он сам себе её делает, и без стеснения.
5) Хлебниковские, как Вы пишете, операции над словом «безобразие» вполне возможны, но в моём тексте их нет и такой смысл не имеется в виду, по крайней мере, в данном случае. Я взял слова «кризис безобразия» у Плеханова, который сам заимствовал их у теоретика французского импрессионизма – Камилла Моклера147.
6) «Гудошники» – что-то вроде жонглёров русского средневековья. У меня в статье о Мариэтте Шагинян (Н.М., 1954, 2) упомянуты гудошники, или гудочники (то есть играющие на гудках весёлые ребята) из оперы Бородина «Князь Игорь», где два таких шекспировских персонажа служат и нашим, и вашим. Они бьют в колокол с пением: «Бим-бом! Сыты будем, с хлебом будем» и т. д. Я вернулся к этому образу по поводу Дымшица. Словом, это «трепачи»-паразиты в противовес людям производительного труда.
Теперь по поводу моей книжки о Марксе. Я не делал для немцев второго переработанного издания, это пустой слух. Не менял и предисловия, хотя, возможно, что в нём несколько фраз можно было бы теперь опустить. Что касается нового русского издания, то по моей вине оно задержалось, хотя были уже книжные объявления. Я работаю над ним, исправляю немного даже текст, но больше всего – ненапечатанный до сих пор большой комментарий историко-марксистского содержания, который увеличит книжку более чем вдвое. Этому комментарию в основном уже тоже тридцать лет, а так как литература неизмеримо выросла, то я делаю глупость и пытаюсь совершить капитальный ремонт, не меняя основного содержания. Работа канительная. Пока ничего послать Вам не могу, постоянно наваливаются другие обязанности, которые сбивают меня с толку. Если перевод уже сделан, то лучше, пожалуй, издать так, как есть. Но можно было бы прибавить кое-что – как запланировано в новом русском издании, а именно мои статьи: 1) к хрестоматии148 2) «Карл Маркс и современная культура» (частично напечатана в «Коммунисте»149 3) «Марксизм и эстетическое воспитание» (журнал «Художник», 1968, 5, 7)150 – отчасти повторяющая предыдущее, так что в ней большой надобности нет 4) статья к юбилею Энгельса «Ветер истории» («Советская культура», в случае надобности год и номер сообщу)151. Что касается обращения к немецкому изданию, то оно оправдано тем, что в нём хорошо сделана последняя глава книжки – я перередактировал мою статью к пятидесятилетию Маркса, напечатанную в «Вопросах искусства и философии» 1935 года152.
Уф! Устал даже от всей этой музыки. Приезжайте к нам в Советский Союз погостить. Мы давно не виделись. Я по-прежнему одинок. Встречался за это время с Лукачем. Внешне дружба сохранилась полностью, но он постарел, не физически, а морально – очень много говорит и полон своего всемирного тщеславия. А в общем, невзирая на это, по-прежнему умён и доброжелателен.
Лидия Яковлевна и Мариша Вам кланяются. Гегеля я Вам вышлю при первой же возможности153, а также постараюсь где-нибудь купить антологию154, раз эти поросята не знают правил.
Будьте здоровы.
Ваш Мих. Лифшиц