Дорогой Михаил Григорьевич!
Спасибо за письма, спасибо за утешения. Не помню, что я Вам писал, но ясно, что говорил «жалкие слова», по выражению Захара371. На это можно просто наплевать. Человеку свойственно думать, что его слова могут компенсировать реальные недостачи, он и говорит, хотя, как сказал Боэций, «ты был бы философом, если бы молчал»372. На сценарий я вовсе не надеюсь – во всяком случае, несколько первых аккордов описываемой Вами симфонии достаточны, чтобы оглушить меня (особенно, если ещё в ход пойдут ударные). Посылаю Вам книгу373, из которой видно, что я продолжаю по принципу: «поп своё, а чёрт – своё»; но, согласно моему же взгляду, главное во всяком деле – о чём, а не как. Отсюда и зависть по отношению ко всякому истинному философу, который следует правилу Боэция.
Теперь о делах. Справки в «В.Ф.» я навёл через секретаря редакции, который вызвал упомянутого Орешина374 и выяснил следующее. Зоя, конечно, поторопилась показывать его письмо. В ближайших номерах Ваше произведение не будет опубликовано, так как в редакции его считают не лишённым интереса, но «не профессионально» написанным. Ведь это всё кретины вроде тех, которые описаны Толстым в «Плодах просвещения». Им нужен какой-то марксистский спиритизм с употреблением таких слов, как «релевантный», «корректный», «амбивалентный», поэтому из Вашей статьи они просто хотели взять кусок для обзора приношений из провинции. Я попробую ещё раз поговорить с Грековым375 лично (первая разведка была сделана через третье лицо), но не очень верю в успех. К тому же мне, может быть, в близком будущем предстоит вступить с их редакцией в литературный конфликт. Как видите, я мало способен рассеять Вашу «острую депрессию». Тут нужно просто настроиться на внутреннюю жизнь. Я Вам завидую, представьте, хотя, кажется, завидовать нечему. У меня бывали моменты полной невозможности чего бы то ни было, кроме внутренней жизни, и это были не самые худшие моменты моего бытия. Суета и забота, которые посредине, пожалуй, хуже…
Относительно Венеры. У меня таковой не оказалось, по крайней мере – на виду. Если всплывёт что-нибудь венерическое, то пошлю376. Консервов мясных действительно нет, есть какой-то горох с мясом, но его что-то не уважают. Можем послать корейку и тому под<обные> продукты, но это копчёность, как и колбаса. Куда ехать? Проблема, мне совершенно неясная. Хотите, напишу в одну станицу: степь, лиманы приморские, виноградная лоза? У меня там живёт бывший слушатель, пенсионер винодел, умный человек, литератор. Он не раз звал меня переселяться в дебри сей южно-украинской природы. Оно бы заманчиво, но я не справлюсь с физической стороной дела даже на лето. Да и Вам, кажется, жара не полезна. Насчёт Армении – это чистая фантазия. Там за каждое служебное место нужно деньги платить и часто немалые. Кроме того – народ делится на своих и чужих; Вы будете чужой377.
Спасибо за мумиё. Фантазии моей жены. Лечить мне нужно нервы, от них и спазмы, а от спазмов – инфаркты. Нервы же, когда они истощились, ничем не вылечишь. Лечили меня всякими психофармакологическими средствами. Но я понял, что в кратчайший срок стану полным идиотом, и бежал от этого. Единственное моё спасение – нембутал, да и тот стал уже плохо действовать, не говоря о том, что его теперь получить в таблетках нельзя. Слава богу, что дают в рецептурном отделе на заказ. В данный момент я уложен (из бюрократизма или бюрократического гуманизма нашей медчасти) ввиду «отрицательной динамики», но не очень лежу.
Однако я Вам ещё не сообщил самой главной и очень печальной новости. Эвальд Ильенков378, который привёл Вас ко мне, скончался – неожиданно, от сердечного приступа, 55 лет от роду. Похороны были очень тёплые. Я, увы, не был, единственно по причине полного единовластия моей жены, с которой сражаться не в силах. Жаль, очень жаль! Это был самый талантливый из всех наших «философов» послевоенной выделки, самый близкий мне из них человек. И развивался всё более в хорошую сторону – в сторону ленинизма. Жил тоже в постоянном конфликте с засильем модной прозападной философии, вошедшей в полный союз с провонявшейся старой ортодоксией митинского типа379.
Правда, он много пил и курил. Остерегайтесь! А впрочем, я жалею, что не пью, то есть что Л.Я. меня от этого зелёного змия совершенно отлучила. Ваш Глеб Успенский был сильно грешен. Когда его возили по деревням его друзья-народники с целью «слияния с народом», он и сказал: «С вами не сольёшься, а сопьёшься».
Ну, буде! Сегодня погода плохая, вот я и раскис, а выйдет солнце – ещё захочется любви и жизни.
Ваш М. Л.