Жил-был старый плюшевый мишка по имени Вашабль.

Это словечко – «Washable», что значит «разрешается стирать», – было написано на небольшом ярлычке, который свисал с уха медвежонка, когда тот был ещё совсем новеньким. Поэтому мальчик, которому его подарили, так его и назвал. Но с тех пор много воды утекло. Мальчик теперь ходил в школу, он стал слишком большим для того, чтобы играть плюшевыми мишками. Для Вашабля годы тоже не прошли бесследно. Там и сям у него появились заплаты, а мех от бесчисленных стирок изрядно поистрепался.

Нынче бо́льшую часть времени он проводил, сидя на подушке в углу дивана и глядя прямо перед собой. Однако круглые сутки сидеть неподвижно, пусть и на почётном месте, не очень-то весело, поэтому Вашабль иногда немного танцевал сам для себя, но только тогда, когда его никто не видел. При зрителях он постеснялся бы, поскольку был капельку неуклюж, как, впрочем, и все плюшевые медведи.

Когда однажды Вашабль, как обычно, сидел в углу дивана, в комнату с жужжанием влетела муха и уселась ему на нос.

– Привет! – сказала она.

– Привет! – И Вашабль скосил на муху глаза.

– Что поделываешь? – поинтересовалась муха.

– Да вот, сижу здесь, – ответил он.

– Это я и сама виж-жу, – прожужжала муха. – А з-зачем?

– Просто так, – пожал плечами Вашабль.

Муха задумалась.

– Но ты ж-же з-зачем-то долж-жен сидеть з-здесь, – предположила она.

– Не знаю, – покачал головой Вашабль. – Разве это важно?

– Ещё как важ-жно! – прожужжала муха. – Это самое важ-жное на свете. Я, например, нахож-жусь з-здесь з-затем, чтобы летать по комнате и пробовать всё на вкус. Ты мож-жешь летать по комнате и пробовать всё на вкус?

– Не-е, – пробормотал Вашабль.

– Ну вот, полюбуйтесь на него! – насмешливо прозудела муха. – Он даж-же не з-знает, з-зачем на свете ж-живёт. Ты глуп! Уж-жасно глуп!

Она закружилась вокруг его головы, монотонно жужжа: «З-зачем он з-здесь?.. Уж-жасно глуп… ж-жутко глуп!»

А потом улетела.

Старый плюшевый мишка задумался.

– Ну да, – сказал он самому себе, – видно, я действительно слишком глуп. Если все знают, для чего живут на белом свете, то я тоже хочу это выяснить. Порасспрошу-ка я зверей и птиц, может, и узнаю ответ на этот вопрос.

Он слез с дивана и вперевалку пустился в дорогу.

Проходя мимо лестницы в погреб, он повстречал мышку.

– Привет! – дружелюбно поприветствовал её медвежонок. – Меня зовут Вашабль, и я охотно узнал бы, для чего, собственно говоря, я существую.

Мышь привстала на задние лапки и посмотрела на него снизу вверх.

– Единственное достойное объяснение, – чопорно проговорила она, – состоит в том, чтобы быть ловким, не позволять себя поймать и добывать сыр и сало для прокорма семьи. Ты можешь прокормить семью?

– Не-е, – сказал Вашабль.

– Бедняжка, – вздохнула мышь, – тогда я даже не знаю, для чего ты живёшь на белом свете. – И с этими словами она юркнула в свою норку.

Вашабль пожал плечами и вышел из дома.

Прямо за порогом начинался сад. По нему суетливо бегала курица, скребла лапкой песок и самозабвенно квохтала.

– Доброе утро, сударь, – прокудахтала курица, завидев Вашабля. – Я сегодня уже два яйца снесла, два чудесных яйца, исключительно яйцеобразной формы, два прямо-таки классических яйца. Вы, наверное, пожаловали, чтобы полюбоваться на них, не так ли?

– Вообще-то, нет, – ответил Вашабль.

– Разве вы совсем не интересуетесь яйцами? – склонив голову набок, спросила курица.

– Не-е, – признался Вашабль.

– Но что может быть важнее яиц? Единственный смысл бытия в том и заключается, чтобы нести яйца. Для чего вы живёте на белом свете?

– Это мне и самому хотелось бы знать, – ответил Вашабль.

– В таком случае, сударь, послушайте меня, – сказала курица, – и последуйте моему совету: откладывайте яйца, откладывайте яйца. Откладывайте…

– Но я не умею… – растерялся Вашабль.

– Бездельник! – рассерженно прокудахтала курица и убежала прочь.

– Глупое создание, – проворчал себе под нос Вашабль и вышел на проселочную дорогу.

Первым, кого он повстречал, был вьюрок, плескавшийся в навозной луже.

– Эй, – зачирикал вьюрок, – ты чего уставился? Или ты никогда не видел, как кто-то купается?

– Видел, – ответил Вашабль, – меня и самого часто купали. Но я при этом никогда не брызгался, как ты.

– Чего же ты от меня хочешь? – спросил вьюрок.

– Я хотел бы знать, для чего существую на свете.

– Вот до этого мне нет никакого дела. Но я дам тебе хороший совет, приятель. Делай, как я, и просто не забивай себе голову лишними вопросами. Не давай себя в обиду и будь понастырнее, тогда ты всего добьёшься. Важно только это.

Вашабль немного подумал и вздохнул:

– Я всё же должен узнать, для чего вообще существуют старые плюшевые мишки.

В ответ вьюрок рассмеялся и улетел.

Погрузившись в думы, Вашабль потопал по дорожке и вышел на широкий луг, усыпанный прекрасными цветами. Он уселся в траву и принялся смотреть на пчелу, деловито перелетавшую с лепестка на лепесток.

– Послушай-ка… – обратился к ней Вашабль, – я хотел бы задать вопрос…

– Нет времени, нет времени! – прожужжала пчела и торопливо полетела к следующему бутону.

– Ты, верно, знаешь, для чего существуешь? – спросил Вашабль.

– Само собой разумеется! – сказала пчела. – Это заучиваешь ещё с пелёнок. Существуешь для того, чтобы быть прилежным, собирать мёд и строить соты.

– Быть прилежным? – удивился Вашабль. – А как это?

– Быть прилежным – значит всё время быть при деле, то есть постоянно трудиться и никогда не лодырничать, понимаешь?

– Не-е, – ответил Вашабль.

Тут пчела пришла в негодование:

– У меня нет времени на пустую болтовню! Не мешай мне работать, а лучше топай отсюда поскорее, пока я тебя не ужалила.

Мишка не стал искушать судьбу и поспешил уйти подобру-поздорову.

Посреди луга расстилалось небесно-голубое озеро. По его искрящейся на солнце поверхности величаво плыл лебедь с великолепным белоснежным оперением.

– Какой ты, право, красивый! – восхищённо промолвил Вашабль.

– Я знаю, – небрежно обронил в ответ лебедь и расправил крылья, которые теперь стали похожи на наполненные ветром паруса.

– А для чего ты существуешь? – поинтересовался Вашабль.

– Что за нелепый вопрос! – протянул лебедь. – Смыслом бытия является красота. Что же ещё? – И он с удовлетворением поглядел на собственное отражение в воде. – Я воплощаю этот идеал. А ты?

Вашабль бросил взгляд на своё отражение и честно признался:

– Не-е.

– Ну вот видишь, – заключил лебедь, – в таком случае ты и в самом деле лишний на белом свете.

И с этими словами он снова принялся описывать круги по озёрной глади и больше не удостоил старого плюшевого мишку даже взглядом.

На противоположном берегу озера начинался лес, и Вашабль направился туда. Через некоторое время он встретил птицу, которая сидела на ветке и кричала «ку-ку», «ку-ку».

– Что ты тут делаешь? – спросил её Вашабль.

– Я считаю, – ответила кукушка. – Шестьдесят пять… шестьдесят шесть… шестьдесят семь…

– А что ты считаешь?

– Я считаю всё, что существует: деревья, листья, еловые иголки, дни, часы и так далее. Шестьдесят восемь… шестьдесят девять… семьдесят…

– В этом есть какой-то смысл? – поинтересовался Вашабль.

– Ещё бы! – воскликнула кукушка. – Мир – это число. Реально только то, что поддается счёту. То же, что нельзя посчитать, не существует.

– Ах, – с надеждой произнёс Вашабль, – может, ты и меня посчитаешь?

– С удовольствием, – согласилась кукушка. – Постройся, пожалуйста, в шеренгу.

– Я не могу, – признался Вашабль. – Я – это только я.

– Значит, ты не считаешься. – Кукушка вспорхнула с ветки и улетела.

Издалека донеслось, как она снова принялась считать бог его знает что.

Старый плюшевый мишка забрался в самую глубину леса, который становился всё гуще, всё темнее. Лианы и другие вьющиеся растения, названий которых он не знал, свисали с деревьев до земли, преграждая ему путь. Вокруг простирались исполинские джунгли.

Высоко над головой Вашабля с ветки на ветку с пронзительным визгом скакала, горланя и кувыркаясь, стая обезьян.

Завидев игрушечного медведя, обезьяны тотчас же смолкли. Вожак стаи спустился с дерева и встал перед ним в боевую стойку.

– Ты что здесь ищешь? – спросил он, оскалив зубы.

– Простите за беспокойство, – вежливо ответил Вашабль, – я только ищу кого-нибудь, кто может сказать мне, для чего такие, как я, существуют.

Обезьяны принялись галдеть, перебивая друг друга:

– Он хочет знать, для чего существует, он хочет знать, для чего существует!..

– Цыц! – гаркнул вожак стаи, оскалив зубы. И когда снова воцарилась тишина, произнёс: – Единственная цель бытия состоит в том, чтобы что-нибудь основать: союз, клуб, комитет или партию, то есть какое-нибудь сообщество. Мы, во всяком случае, только этим и заняты.

– Почему? – спросил Вашабль.

– Потому что важно, – объяснил вожак, – чтобы кто-то командовал, а остальные подчинялись. В противном случае всё пойдёт кувырком. Каждый должен занимать в обществе своё определённое место, иначе грош ему цена. Ты умеешь командовать или подчиняться?

– Не-е, – покачал головой Вашабль.

– Тогда ты не можешь к нам присоединиться! – воскликнул вожак стаи, и все обезьяны бурно поддержали его, принявшись швырять в старого плюшевого мишку всем, что подвернулось им под руку.

И медвежонок торопливо потопал дальше.

Сразу за джунглями начиналась широкая степь, посреди которой стояли несколько слонов, увлечённых серьёзным разговором. Лица их были мудры, а движения исполнены величайшего достоинства.

– Прошу прощения, – робко, но настойчиво обратился к ним Вашабль. – Не могли бы вы объяснить мне, для чего мы все существуем?

Слоны обступили плюшевого мишку со всех сторон и, наморщив лбы, посмотрели на него сверху вниз.

– Это, – произнёс один из них, – очень глубокий вопрос. Мы уже довольно долго над ним размышляем.

– Ну и?.. – нетерпеливо спросил Вашабль. – Удалось вам найти на него ответ?

– Глубокие вопросы надлежит продумывать основательно, – заметил второй. – Не следует делать скоропалительных выводов. Смысл бытия заключается в том, чтобы размышлять о смысле бытия.

– Но ведь это, – озадаченно протянул Вашабль, – может продолжаться целую вечность. Не знаю, протяну ли я столько…

– В конце концов, – подал голос третий слон, – подобно всем живым существам, ты обладаешь вечной душой, не так ли? Или внутри тебя что-то другое?

– Я ещё ни разу туда не заглядывал, – признался Вашабль, – но полагаю, что там опилки, пенопласт или что-то в этом роде.

– В таком случае ты не настоящий, – строго сказал первый слон. – Ты всего лишь бездушный искусственный предмет. Когда ты придёшь в негодность, тебя просто-напросто выбросят.

Тут бедный старый плюшевый мишка впервые по-настоящему огорчился, хотя внутри его были только опилки или пенопласт. Пусть у него и не было каких-то особых требований к жизни, но оказаться «просто выброшенным» ему бы тоже не хотелось. Он понуро побрёл прочь, не желая больше никого спрашивать о смысле жизни.

Степь постепенно перешла в каменистую пустыню. Притомившись, Вашабль уселся передохнуть в тени огромного валуна. И тут заметил черепаху, которая старательно делала гимнастику. Закончив упражнения, черепаха, тяжело дыша, обратилась к плюшевому мишке:

– Ну что ты расселся? Тебе бы тоже не повредило немного заняться физкультурой – при твоей-то фигуре!

– Ах, – ответил Вашабль, – она у меня от рождения такая. Я не собираюсь меняться, я только хочу узнать, для чего существую таким, каков я есть.

– Всё очень просто, – промолвила черепаха. – Существуют для того, чтобы как можно дольше прожить. Мне вот уже за сто перевалило, и я ежедневно делаю гимнастику, чтобы стать ещё старше.

– А для чего ты хочешь стать ещё старше? – поинтересовался Вашабль.

– Всё очень просто, – пояснила черепаха. – Чтобы иметь возможность и дальше заниматься гимнастикой. Ты разве не хочешь того же?

– Не-е, – признался плюшевый мишка и зашагал дальше.

Некоторое время спустя он встретил в пустыне ящерицу, которая лежала на тёплом камне и дремала, греясь в лучах полуденного солнца.

Ящерица приоткрыла один глаз и лениво протянула:

– Ты мог бы не загораживать мне свет?

Вашабль отступил в сторону и спросил:

– Может, ты мне скажешь, для чего существуют на свете старые плюшевые мишки?

Тогда ящерица открыла второй глаз и смерила его взглядом.

– О господи! – зевнула она. – То, что ты ищешь, вообще не существует. Ничто не имеет смысла, всё бренно, один сплошной мираж. Поэтому забудь свой вопрос, приятель. Делай, как я, лежи на солнышке и ни о чём не думай, абсолютно… ни о чём.

Вашабль улёгся на камень, подставив солнцу свой залатанный живот, и изо всех сил постарался ни о чём не думать. Через какое-то время это занятие ему изрядно наскучило. Впрочем, в конце концов он бы свыкся, если бы у него вдруг не зачесалось в ухе. Он потряс ухо лапой, и из него вывалилась уховёртка и беспокойно заметалась у его ног.

– Тысяча извинений! Тысяча извинений! – пролепетала она. – Я малость ошиблась, я думала, что у тебя настоящие уши, с дырочками, как у других животных.

– Ничего страшного, – успокоил её Вашабль, – любой может ошибиться. А что ты ищешь в ушах других животных?

– Я в них поселяюсь, – объяснила уховёртка, – располагаясь как у себя дома. Я забираюсь всё глубже и глубже, и меня оттуда уже ни за что не выгнать. В этом и состоит цель моей жизни. Ты тоже хочешь обосноваться где-нибудь по-домашнему?

– Конечно, – ответил старый плюшевый мишка, – но только не так.

И потопал дальше.

В одиночестве, с трудом шагая по пустыне, Вашабль вдруг услышал за спиной странное шипение:

– Эй, толстячок, куда это ты так торопишься?

Обернувшись, он увидел огромную гремучую змею, пристально глядевшую на него блестящими глазами. Медвежонок собрался было продолжить путь, однако почувствовал, что его словно парализовало и он не может сдвинуться с места.

– Лучше не дёргайся, малыш, – шевеля раздвоенным языком, предупредила змея, – иначе я начну нервничать. – И она медленно, очень медленно поползла к нему. – Ну что, мой сладкий? – просвистела она, вплотную приблизившись к Вашаблю. – Ты пришёл как раз вовремя. Ты мне нравишься.

– С…с…спасибо, – запинаясь, выговорил Вашабль, – но мне, к сожалению, нужно идти дальше.

– Неужели? И куда же ты так торопишься?

– Я должен узнать, для чего появился на свет.

Змея расплылась в улыбке, не предвещавшей ничего хорошего.

– А разве это проблема? Существа вроде тебя живут для того, чтобы стать моим завтраком, обедом или ужином. Ты будишь во мне чудовищный аппетит, толстячок. Ты ведь съедобный, не так ли?

– Надеюсь, что нет, – ответил Вашабль. – У меня внутри одни опилки да пенопласт.

– Неужели? – разочарованно протянула змея. – Ну, тогда мне придётся, пожалуй, поискать кого-нибудь ещё.

И она беззвучно скрылась в песках.

Вашабль облегчённо вздохнул и поспешил прочь от этого жуткого места, со всей прытью, на какую только были способны его короткие ножки. Он оставил позади пустыню и снова вышел на какой-то луг. Ощутив в боку покалывание, он остановился и увидел перед собой куст. На одной из ветвей висел малюсенький чехольчик из переливающихся шёлковых нитей. И пока медвежонок его разглядывал, чехольчик вдруг лопнул, и показалась бабочка, в лучах солнца расправившая свои чудесные разноцветные крылышки.

– Знаешь, – с восхищением промолвил Вашабль, – у тебя действительно здорово получилось! Как ты всё это проделала?

– Очень просто, – прошелестела бабочка. – Сперва я была личинкой, потом превратилась в гусеницу, затем в куколку и вот теперь стала бабочкой. Для того ведь на белом свете и живёшь, чтобы развиваться и совершенствоваться. А ты стараешься развиваться и совершенствоваться?

– Не-е, – ответил плюшевый мишка.

– Для чего ж ты тогда существуешь? – спросила бабочка и, взмахнув крылышками, упорхнула.

– Именно это, – пробормотал Вашабль, – я и хотел бы когда-нибудь выяснить.

В этот час мимо проходила маленькая девочка. Она шла босиком и была одета в залатанное платьице, потому что её родители были слишком бедны, чтобы купить ей новое.

Девочка посмотрела на старого плюшевого мишку большими глазами и спросила:

– Как тебя зовут?

– Вашабль, – ответил медвежонок.

– У меня никогда не было плюшевого мишки, – сказала девочка. – Ты очень симпатичный и очень мне нравишься. Хочешь быть моим?

– С радостью, – кивнул Вашабль, и на душе у медвежонка стало тепло, несмотря на то что внутри у него были только опилки и пенопласт.

А маленькая девочка взяла его на руки и поцеловала в нос.

С той поры у Вашабля опять появился кто-то, кому он принадлежал. И оба они были счастливы.

Но это ещё не конец нашей истории. Спустя несколько дней в дом маленькой девочки залетела знакомая нам надоедливая муха. Едва обнаружив старого плюшевого мишку, она снова принялась с жужжанием виться вокруг его головы:

– 3-зачем ты вообще ж-живёшь? Ты уж-жасно глуп, уж-жасно глуп, уж-жасно глуп…

Но на сей раз Вашабль знал правильный ответ.

Хлоп! – И муха затихла.